Возрождение Изабель (СИ), стр. 102

— Господин Генрих, вы меня пугаете, — раздался голос, подобный звону далёких колокольчиков, — мягкий, чуть насмешливый, он скользнул у самого уха.

Сердце Генриха-младшего дрогнуло. Перед глазами всплыло лицо Сесилии — хрупкое, как лепесток, безупречное, как выточенный из слоновой кости лик. Охваченный внезапным порывом, он шагнул вперёд, пытаясь обнять невидимый силуэт.

— Ты так встревожена, что у меня сердце разрывается от вины, — прошептал он, но в голосе его звучало скорее нетерпение, чем раскаяние.

Девушка в алом стояла неподвижно, глядя на него сквозь дымную пелену. Он пытался разглядеть её лицо — но черты ускользали, таяли, как отражение в тёмной воде. Однако сейчас ему было всё равно. Он хотел только одного — коснуться её, прижать к себе, вдохнуть этот сладкий, пьянящий воздух, смешанный с её дыханием.

Вдруг она рассмеялась — тихо, почти ласково.

— У меня для вас есть подарок, господин Генрих.

Генрих-младший замер. В его жизни было множество женщин — покорных, страстных, расчётливых. Но такой он не встречал никогда. Фея, которая сама протягивает руку, — что может быть более пьянящим?

— Какой же? — спросил он, облизнув пересохшие губы.

Она склонилась к его уху, и голос её, подобный шёпоту змеи, прошелестел:

— Подарок… чтобы ты отправился в ад.

Она разбила вазу, спрятанную за спиной, о его голову с такой силой, что черепки разлетелись, словно брызги ледяной воды. Генрих-младший не успел ни уклониться, ни осознать, что произошло. Кровь хлынула из рассечённой головы, заливая лицо, стекая по шее и пропитывая воротник. Его тело качнулось, колени подогнулись, и он рухнул на пол, словно подкошенный.

Изабель стояла над ним — бесстрастная, как статуя. Она опустилась на корточки, взяла в руки один из осколков, повертела его в пальцах и вдруг улыбнулась — холодно, отрешённо, словно глядя на давно завершённое дело.

Лорд Генрих и его сын были самыми отвратительными созданиями в столице. Их грязные делишки знали все — от последнего нищего до самых высоких сановников. Но что есть репутация, когда имеешь дело с тем, кто не знает ни стыда, ни границ?

В прошлой жизни она знала лишь одно: Генрих-старший погубил её Пьера. Была ли у Генриха-младшего доля в этом злодеянии — осталось загадкой. Но долг отца должен быть оплачен сыном. Такова справедливость — простая, как удар клинка.

Она провела осколком по его лицу, оставляя тонкую алую линию, и прошептала, словно заклинание:

— Я вручила вам подарок, господин Генрих. Теперь ваш черёд платить.

Она вышла из комнаты неслышно, как тень. У ворот её настиг голос слуги, звавшего хозяина. Изабель замерла — слишком поздно прятаться. Но внезапно голос оборвался, и наступила странная, давящая тишина. Она шагнула за калитку и увидела слугу, лежащего без чувств у порога — словно кто-то невидимый уложил его одним движением.

Изабель оглянулась. Никого. Она перешагнула через тело и исчезла в тени аллеи.

На ветке старого дуба, скрытый густой листвой, принц Уильям бесшумно перекатывал в пальцах камешек. Он следил за ней с того самого момента, как она вышла из комнаты, — и то, что он увидел, заставило его задуматься. Эта девушка, такая хрупкая на вид, только что оставила одного из самых опасных людей столицы истекать кровью на полу, без тени сомнения или страха. Она действовала как тот, у кого есть старые счёты с этим родом. Или как тот, кто уже не раз смотрел смерти в глаза.

Глава 122. Сцена

Шарлотта ждала в саду, когда увидела, как Люси выбегает в панике. Шарлотта окликнула её:

— Что случилось? Почему ты бежишь?

— Ничего… я должна вернуться в покои госпожи, — ответила Люси, даже не взглянув на неё, и скрылась за поворотом.

Шарлотта замешкалась, затем развернулась и поспешила в другую сторону.

Лорд Ричард и лорд Генрих, завершив разговор о делах, решили прогуляться по саду, обсуждая возможность брачного союза. Сильвия сопровождала их, стараясь вплетать в беседу подходящие слова, но лорд Генрих уклонялся от прямых ответов, отделываясь туманными фразами.

Они подошли к главному дому, когда из-за кустов выскочила перепуганная служанка и, рухнув на колени перед Сильвией, закричала:

— Умоляю, госпожа! Помогите старшей юной госпоже!

Сильвия нахмурилась:

— Что случилось с Изабель?

Служанка молчала, опустив голову, словно боясь произнести лишнее слово. Сильвия потеряла терпение:

— Говори же, что стряслось?!

И тут из глубины дома донёсся пронзительный крик — такой отчаянный, что даже птицы смолкли. Сильвия побледнела и, не говоря ни слова, бросилась вперёд.

Когда она ворвалась в комнату Сесилии, в нос ударил тошнотворный запах крови. В горле пересохло. Она шагнула вглубь — и увидела дочь, стоящую посреди комнаты с широко раскрытыми от ужаса глазами, дрожащую, словно осиновый лист. У её ног лежал Генрих-младший — лицо залито кровью, тело безжизненно, а в паху — тёмное пятно, расползающееся по шёлку.

Сильвия замерла. Сзади послышались шаги, голос лорда Ричарда:

— Что здесь произошло?

За ним вошёл лорд Генрих, и, увидев сына, он издал такой вопль, что стены, казалось, содрогнулись:

— Мой сын!

Он бросился к телу, встряхнул его, затем взгляд его упал на кровавое месиво внизу. Лицо лорда Генриха исказилось.

— Кто это сделал?! — прорычал он, поднимая глаза. — Лорд Ричард, вы поплатитесь за это!

— Не я, не я! — закричала Сесилия, отступая в угол. — Он уже был таким, когда я вошла! Клянусь, это не я!

Но никто не поверил ей. Сцена была слишком ясной, слишком чудовищной: Генрих-младший, пьяный, ворвался в комнату к юной леди — и был жестоко покалечен в ответ.

Сильвия рванулась к дочери:

— Нет! Она не могла! Она робкая, она не способна на такое! — голос её дрожал. — Где Изабель? Сесилия, где твоя сестра? Это она! Это всё она!

Но никто не слушал её. Глаза всех были прикованы к кровоточащему телу на полу.

И в этот момент снаружи раздался голос — чистый, спокойный, почти неземной:

— Отец, матушка… Что случилось? Почему все собрались в комнате моей сестры?

Глава 123. Трещина

Всё тело Сильвии окаменело, когда она увидела Изабель, стоящую у ворот сада. Девушка была в алом с головы до ног — яркая, как пламя. Рядом с ней Сесилия, с заплаканным и искажённым от ужаса лицом, выглядела бледной тенью самой себя.

— Изабель, ты ведь должна была выбирать ткань с Сесилией? Почему ты вышла? — голос Сильвии дрожал от едва сдерживаемой истерики.

— Я ждала сестру, но она задерживалась. Я подумала, что лучше пойти поискать её самой, но, к сожалению, не нашла, — голос Изабель был ровным и мягким, как шёлк, скользящий по воде. — Тогда я попросила Люси собрать со мной немного цветущих веток жасмина в саду. Я подумала, что они украсят вазу. — Она подняла руки, и в них действительно лежало несколько веток, усыпанных белыми бутонами.

Сильвия застыла, словно обратившись в камень. Лоб лорда Ричарда пульсировал от напряжения. Глядя на бесчувственное тело Генриха-младшего на полу, лорд Генрих поднял взгляд, полный ярости, а в его руке уже сверкнул острый клинок.

— Шлюха! Ты ответишь мне за сына! — заорал он, бросаясь вперёд.

Сесилия с визгом отскочила. Лорд Генрих был грузен и неповоротлив, но его клинок всё же достал её — острая боль пронзила правую щёку. Сесилия коснулась лица и увидела на пальцах кровь. Её крик разорвал тишину.

— Негодяй! — загремел лорд Ричард.

Стражники бросились вперёд, с трудом удерживая разъярённого лорда Генриха. Сесилия рухнула на колени, закрывая лицо руками, и зарыдала так отчаянно, что её всхлипы, казалось, сотрясали сами стены. Глядя на окровавленное лицо дочери, Сильвия вскрикнула и лишилась чувств.

— Позовите лекаря! — крикнул лорд Ричард, и его голос дрогнул.

Лорд Генрих приказал своим слугам поднять бездыханное тело сына и, уже уходя, бросил на лорда Ричарда взгляд, полный холодной угрозы: