Пекарня «Пряничный домик», стр. 2
– Конечно! – улыбнулась она вместо этого. – Понимаю. Мак теперь твой друг.
Энни подняла стакан апельсинового сока, и все последовали ее примеру.
– За Логана и Джинни!
– Горько!
Они чокнулись пластиковыми стаканчиками. К облегчению Энни, Джинни снова улыбалась, а взгляд Логана стал чуть менее убийственным. Фух! Первая свадебная катастрофа предотвращена. Да, конечно, началось все с самой Энни, но она сумела исправить ошибку.
А вот Мак не помог ни капли!
Ее взгляд метнулся к парню напротив – тот смеялся с Беннетом и Кирой. А что бесило еще больше, он оставался таким же раздражающе красивым, как и в старших классах. Правда, в то время Энни этого не признавала.
Она никогда не дружила с Маком. И у них бы ничего не вышло.
Именно это Энни сказала ему одиннадцать лет назад. Однако Мак никогда не умел слушать.
Глава 2. Тогда
Мак бесцельно бродил между павильонами Дрим-Харборской рождественской ярмарки. До Рождества оставалось меньше месяца, и он искал хороший подарок для мамы. Ярмарка казалась подходящим местом для этой задачи. Ее проводили каждый год после фестиваля зажигания гирлянд, однако Мак не заглядывал туда с самого детства.
В этом году он твердо решил купить маме достойный подарок. В девятнадцать лет дурацкую самоделку не вручишь. Правда, его мама по-прежнему каждый год вешала на елку кривого оленя, которого Мак смастерил в детском саду, и даже сейчас подобное неумелое творчество ее бы наверняка порадовало. Но пришло время подарить ей что-то действительно стоящее.
К сожалению, в последнее время Мак только и делал, что бесцельно тратил время. Он окончил школу полгода назад – и все еще торчал в этом дурацком городке, жил в своей детской комнате без малейших планов хотя бы на следующую неделю. Мак просто плыл по течению.
Он остановился у павильона кафе «Пряная тыква». Дот, владелица заведения, одарила его лучезарной улыбкой.
– Здравствуй, Маколей! С Рождеством тебя!
Мак позволял называть себя полным (объективно ужасным) именем очень немногим людям, и Дот была одной из них. Ведь она всегда относилась к нему с добротой, даже если он этого не заслуживал.
– Здравствуй, Дот.
– Что хочешь заказать? – спросила она.
Огромные серьги в форме бубенчиков весело звенели с каждым движением ее головы.
– Может, горячий шоколад? – пожал плечами Мак.
– С двойной порцией маршмеллоу?
– Да, пожалуйста.
Вскоре дама вручила ему красный бумажный стаканчик с горкой маршмеллоу наверху и карамельной тросточкой сбоку. Теперь Мак почувствовал себя совершенно глупо. Такое пьют только дети! А он отчаянно пытался наконец-то повзрослеть.
Увы, трудно ощутить себя взрослым, когда твои вещи до сих пор стирает мама.
Ему нужно уехать – куда-нибудь подальше. Мака нестерпимо душил этот городок, где все слишком много о нем знали.
– Спасибо, Дот, – пробурчал он и взял нелепый стаканчик.
Хорошо, что все его друзья разъехались в колледжи и университеты! Не увидят, как он бегает по ярмарке и попивает сахарную бомбу.
Мак сделал глоток. Напиток оказался чудесным. Тяжело быть угрюмым, когда в руках полная чашка какао.
Парень продолжал бродить по ярмарке, иногда останавливаясь у ремесленных лавок в надежде отыскать лучший подарок. Побуждения у него были не самые бескорыстные. Он собирался поделиться с родителями новым планом на жизнь – хотя скорее абстрактной идеей – и надеялся, что вдумчивый подарок смягчит их реакцию. Мак подумывал уехать из Дрим-Харбора и провести несколько месяцев, путешествуя по стране на машине – вдруг это поможет ему выбрать жизненный путь?
И тут внимание парня привлекло знакомое лицо. Аннабель Эндрюс!
Она сидела за партой впереди него на экономике, которая в расписании стояла пятым уроком, в прошлом году, в их последний учебный год. Большую часть времени Мак боролся с желанием дернуть ее за ровный конский хвост и лишь изредка тыкал ее в спину ластиком карандаша, чтобы спросить, какая была домашка. Отвечала Энни всегда с преувеличенно тяжелым вздохом – будто Мак разочаровывал ее одним своим существованием.
Они с Энни вместе ходили в школу с пяти лет. Мак ей никогда не нравился, и поэтому, справедливости ради, он тоже относился к ней так себе. Она была типичной зубрилой-отличницей – из тех, что умоляют учителей дать дополнительные задания. Мак же предпочитал делать ровно столько, чтобы дотянуть до тройки. Если только дело не касалось лакросса – тут он с огромной радостью вкладывал все свои силы. Вот только Аннабель Эндрюс было плевать на спорт и людей, которые им занимались.
Мака в любом случае совершенно не заботило, что ей интересно, а что нет.
И вот она – тоже осталась в городке, прямо как он. Как так вообще вышло?
Девушка стояла за прилавком, перед которым располагалась табличка «Выпечка Энни». На столешнице лежали различные рождественские печеньки, упакованные в тематически украшенный целлофан. Пожилая пара как раз выбрала несколько свертков и заплатила Энни. Девушка улыбнулась им – но стоило ей заметить Мака, как от радости не осталось и следа.
– Аннабель, – протянул он и кивнул в знак приветствия.
– Ты прекрасно знаешь: я – Энни! Что ты вообще здесь забыл?
Мак пожал плечами. И почему он не выкинул свой дурацкий какао с маршмеллоу, перед тем как подойти к ней?
– Закупаюсь к праздникам. А что насчет тебя? Я думал, ты умотала куда-нибудь вроде Гарварда.
Энни поморщилась.
– Это тебе не подростковый фильм, где в конце все поступают в универы Лиги плюща. В моей семье шесть детей. Думаешь, родители могут позволить себе оплатить мне учебу в Гарварде?
Она закатила глаза, словно говорила с идиотом. Одна из многих причин, почему Энни была Маку не особо приятна.
– Ну, ошибся, бывает, – процедил он. – Просто не ожидал, что после всех этих допов по экономике ты начнешь продавать выпечку в ларьке.
Энни резко опустила ладони на прилавок и подалась вперед. Ее бледные щеки слегка залились румянцем. Мак решил, что это вовсе не привлекательно.
– Продажа печенья – первый шаг к моему собственному делу. Пока я хожу на курсы бизнеса в местном колледже и продаю изделия в онлайн-магазине. Но подожди несколько лет и увидишь – я стану владелицей успешного бизнеса!
Мак ни капли в этом не сомневался, но озвучивать свои мысли не стал.
– Ого! Да у тебя уже вся жизнь расписана.
– Именно так! – самодовольно улыбнулась Энни. – А что насчет тебя? Просто шатаешься по Дрим-Харбору, а готовит и убирается за тебя мамочка?
Мак фыркнул, будто девушка ляпнула глупость, – хотя ее слова оказались стопроцентной правдой.
– Вообще-то, после праздников я сваливаю отсюда.
– Правда?
– Ага. На другой конец страны.
Стоило озвучить зревший в голове полусырой план вслух – и он стал крепче цемента.
– И куда же?
– Главное – не цель, а само путешествие!
Маку тут же стало стыдно – это прозвучало так выпендрежно! Энни приподняла брови, но, что удивительно, наезжать на него за грубость не стала.
– Ну так будешь брать печенье?
– Э-э… ага. Давай вон те имбирные.
Энни искренне улыбнулась ему. На секунду Мак вдруг забыл, как дышать.
– Мой лучший товар! – сказала она и протянула ему небольшую упаковку. – Попробуй.
Под пристальным взглядом девушки Мак развернул обертку и вынул небольшого имбирного человечка, расписанного глазурью. Он откусил ему голову, и… лакомство оказалось сладким, пряным и хрустящим в идеальной степени. Кажется, лучше печенья он в жизни не пробовал.
– Черт возьми, Энни, а вкусно вышло!
Девушка просияла – и Мак едва не подавился. Тринадцать лет она смотрела на него в лучшем случае как на назойливую муху, а в худшем – как на заклятого врага. А теперь улыбается ему? Это, мягко говоря, сбивало с толку. Мак настолько растерялся, что ляпнул: