Пропавшая, стр. 8

Оглядев тележку, Алекс снова вернулся в овощной отдел. Он взял самый крупный лимон и, задумавшись, стал разглядывать содержимое тележки. Чего-то не хватало. Его взгляд упал на стеллаж с зеленью. Взяв горшочки с укропом и кориандром, Алекс уткнулся в них носом и зажмурился от удовольствия. Пахло восхитительно.

Открыв глаза, он смутился, поймав на себе взгляд симпатичной девушки с очень короткой стрижкой. Сначала Алекс подумал, что она смотрит на кого-то другого, и даже оглянулся, но за его спиной никого не было.

Девушка стояла совсем рядом, буквально в двух метрах. Она улыбнулась и спросила на английском:

– Простите, вы женаты?

Алекс меньше всего ожидал подобного вопроса и поэтому ответил чистую правду:

– Уже нет.

– Тогда, может быть, вы пригласите бедную студентку на ужин? Я не могу упустить возможность попробовать угощение у настоящего повара.

– Если только вас не смущает, что я не повар, а скорее любитель.

– Это даже лучше, – засмеялась она.

– А также присутствие на ужине моего сына.

– А он не будет против?

– Я думаю, он будет только «за».

– Тогда давайте адрес.

– То есть вы познакомились в продовольственном магазине? – уточнила Аннета.

– Да.

– Чем занималась Вера в то время?

– Она училась в местном институте.

– И уже через четыре месяца вы расписались. Кто был инициатором?

– Я. У Веры заканчивался срок обучения, она планировала вернуться на родину в Чехию, а я понимал, что такой девушки я больше не встречу.

– На свадьбе присутствовали родственники невесты?

– Нет.

– Почему?

– У Веры из родственников только мать. Она не могла приехать по состоянию здоровья.

– После бракосочетания ваша жена взяла вашу фамилию. Это понятно. А почему она поменяла имя?

Алекс вздохнул:

– Мы, конечно, живём в толерантном мире, но как вы думаете: у кого шансы быстрее найти работу в Норвегии: у Веры Хансен, у Златы Хансен или у Златы Дворжак? И потом, Вера как-то призналась, что имя Злата ей никогда не нравилось. Она всегда мечтала иметь имя Вера.

– Получается, что она из Златы Дворжак превратилась в Веру Хансен.

– Это вполне законно.

– Да, конечно, – Аннета сделала пометки в записной книжке и продолжила: – У вас разница в возрасте 17 лет. Это не мешало вашим отношениям?

Алекс потупился. Он слышал этот вопрос много раз от разных людей. Все искали подвох в их скоропалительном браке. Обижаться или что-то доказывать было глупо. Он устало пожал плечами:

– Меня это тоже немного смущало поначалу. Не сама разница в возрасте, а то, что Вера обратила на меня внимание. Я никогда не думал, что могу вызвать интерес у молодых девушек. Но Вера достаточно взрослая и мудрая для своих лет. Иногда я даже забываю, что старше её.

– Чешская и норвежская культура отличаются друг от друга, – продолжила Аннета. – Мне просто интересно: есть у вас какие-то разногласия на религиозной, культурной или бытовой почве?

– Нет. Нам легко друг с другом. У нас много общего, схожие взгляды на жизнь, на воспитание детей. Мы, если так можно выразиться, родные люди. Знаете, так бывает: один начинает фразу, а другой её заканчивает.

– А где Вера учила норвежский? Курсы для иностранцев?

Алекс отрицательно покачал головой:

– Чтобы попасть на курсы, нужно было ждать почти полгода. Мы купили учебники, и Вера занималась самостоятельно.

– И какой результат?

– У Веры уникальные способности в изучении иностранных языков. Она буквально схватывает всё на лету.

Присутствие людей в полицейской форме настолько резко диссонировало с уютной семейной идиллией гостиной, что Алексу было не по себе. Его взгляд наткнулся на разбросанные на ковре у телевизора детские игрушки, и тут же возникло ощущение, что его семейная жизнь разбилась вдребезги.

– Вы уже сообщили о пропаже Веры её матери? – выдернул его из переживаний новый вопрос.

– Нет.

– Почему?

– Видите ли, – Алекс устало потёр переносицу, – у матери Веры деменция. Старческое слабоумие. Она лежит в больнице и не узнаёт дочь.

– Где находится больница?

– Где-то под Прагой. Я точно не знаю, но я могу поискать адрес.

– Вы там никогда не были? – Аннета вскинула на него глаза.

– Нет. Вера посещала мать одна.

Он хотел ещё что-то добавить, но Аннета уже задала новый вопрос:

– Где она останавливалась во время посещения?

– В отеле.

– Почему?

– Вера давно продала дом, в котором жила её семья, и недвижимости в Чехии у неё сейчас нет.

– Ваша жена оставалась на связи во время тех визитов? – уточнила Аннета, продолжая вести записи.

– Да, конечно. Мы постоянно общались, Вера никогда не исчезала без предупреждения.

– Она часто ездила на родину?

– Не часто. Раз или два в год. Простите, – Алекс поморщился, – но я не понимаю, какое отношение имеет Чехия к исчезновению Веры в норвежском лесу.

– Может быть никакого, – легко согласилась Аннета, но тут же спросила: – А когда Вера навещала мать в последний раз?

– На Пасху.

Аннета вновь записала что-то в блокнот. Алекс терпеливо ждал. Он посмотрел на молчаливо сидящего молодого полицейского. За всё время тот не произнёс ни слова. При этом он глядел на Алекса с подозрением, и это вызывало раздражение.

– Вы не обратили внимания, не была ли Вера чем-то подавлена в последнее время? – вернулась к допросу Аннета. – Её что-то угнетало? Депрессия?

На секунду перед глазами у Алекса возникла картинка: они едут в машине, он за рулём, Вера на заднем сиденье рядом с Эммой. Он смотрит на неё в зеркало заднего вида, она улыбается ему в ответ.

– Нет, – покачал он головой, отгоняя видение. – Всё было как обычно.

– Скажите, Алекс, у Веры есть враги?

– Враги? – удивился он. – Нет. Какие враги?

– У вас есть телефоны её подруг?

Алекс ненадолго задумался.

– У нас есть общие знакомые, – наконец сказал он. – Мы вместе общаемся, ходим друг к другу в гости. Но близких подруг у Веры нет.

– Может быть, какие-то друзья из Чехии? Среди эмигрантов часто встречаются друзья по национальному признаку.

– Нет.

– Как вы можете это объяснить?

– Я не знаю, – растерялся он. – Никогда даже не задумывался об этом.

Воспользовавшись тем, что Аннета снова что-то писала в блокноте, Ларс сказал:

– Мы не нашли страничку Веры на Facebook или Instagram.

– Она не регистрировалась в социальных сетях, – ответил Алекс.

– Почему? – удивился Ларс.

– Вере это не интересно. Свою жизнь выставлять на показ она не хочет, а узнавать о новостях знакомых она предпочитает вживую.

Аннета строго посмотрела на стажёра, который уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос.

– Понятно, – подытожила она, возвращая допрос в намеченное русло. – Алекс, вы не обратили внимания, может быть вчера кто-то преследовал ваш автомобиль?

– Преследовал? – он нахмурился. – Я не уверен, но думаю, что нет. Мы отрабатывали вождение и одно из правил – регулярно смотреть в зеркало заднего вида. Мне кажется, я бы заметил, если бы было что-то подозрительное.

Аннета перевернула страницу в блокноте и спросила:

– Скажите, Алекс, у вас есть теневые доходы?

– Что, простите?

– У вас есть доходы, не указанные в налоговой декларации? – повторила Аннета. – Мы всё равно проверим все ваши счета, но чем быстрее я получу ответ на этот вопрос, тем лучше.

– У нас нет никаких теневых доходов, – сухо ответил он.

– Вы никогда не были связаны с криминалом?

– Нет. К чему вообще все эти вопросы? – Алекс начал злиться. – Вера пропала, а вы вместо того, чтобы искать её, пытаетесь найти «грязное бельё» нашей семьи.

– Успокойтесь, Алекс. Мы должны отработать все возможные варианты.

– Какой из вариантов вы видите в теневых доходах?

– Выкуп, например.

– Мы не настолько богаты. Для этого преступникам нужно было похитить кого-нибудь другого.