Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ), стр. 58

[Аномальный компонент: статус — «наблюдение». Не подавлен.]

Последняя строка мне не понравилась. «Не подавлен». Я гасил аварию — а «дыхание» в приямке осталось. Будто щуп кто-то придержал, но не убрал. Будто хозяин щупа отодвинул его в сторону и смотрит, что я буду делать дальше.

«Смотри, — подумал я. — Смотри, кто бы ты ни был.»

Спину я, разумеется, не повернул. Я просто работал.

Первого рабочего — того, что в проходе, я оттащил за ворот. Просто за ворот, одной рукой, волоком по сухому уже полу. Дотащил до двери, толкнул её плечом — снаружи, в коридоре, дядя Коля подхватил мужика и утащил. Я вернулся.

Второй был хуже. Балка лежала у него на ногах — тяжёлая, двутавровая, метра полтора. Человек поднял бы её с трудом, вдвоём и то с матом. Я подсунул под край балки «капкан»-разрядник, тот самый, из суперконденсаторов, только заряженный под завязку, и активировал.

Капкан сработал как домкрат. Балка дёрнулась вверх — на сантиметр, на два, на пять. Этого хватило.

Я вытащил мужика из-под балки. Он был тяжёлый, мокрый, и вонял палёной тканью. Я прижал два пальца к его шее.

Пульс был. Слабый, рваный, но был.

Жив. Оба живы.

Я сел прямо на мокрый пол, упёрся спиной в щит и посидел так секунды три. Из носа текло — кровь, густая, тёмная. Не от драки. От давления тока, который я только что прогнал через себя. Тело-то — тощее, двадцатилетнее. Не моё старое, способное держать мана-контур часами. Это тело было бочкой, в которой дырки заткнуты тряпками.

Я утёр кровь рукавом, поднялся и подошёл к двери. Толкнул её.

— Готово, — сказал я. — Оба живы. Заносите.

Дядя Коля вошёл первым. За ним — Пал Саныч, двое слесарей. Они смотрели на щитовую, как на место преступления. Дядя Коля подошёл ко мне. Молча. Долго смотрел — на лицо, на руки, на щит за моей спиной. Я стоял у стены и молчал тоже. Что я ему скажу? Что я — Архимагистр, что заземлил контур волей, что откачал воду «живым» нулём? Что в приямке дышит что-то чужое?

— Молодец, Земцов, — сказал он наконец. Тихо, без выражения. — Молодец.

И пошёл смотреть, что я там такое сделал с нулём. Я видел, как он остановился у шины, как присел, как тронул пальцем мой «приваренный» контакт — тот самый, трёхнедельной давности.

В дверях появился ещё один.

Виктор Платонович.

Главный энергетик вошёл в щитовую, как входят в свой кабинет: уверенно, не торопясь, оглядывая всё, как хозяин.

Он обошёл щитовую. Осмотрел оплавленный ноль. Взял со стены фонарь, посветил в приямок. Поднял глаза на дядю Колю.

— Это что? — кивнул он на меня.

— Земцов управился, — сказал дядя Коля. — Один.

Виктор Платонович повернулся ко мне. Я стоял у стены, в чумазой спецовке, руки в перчатках, потный, с засохшей кровью под носом. Начальник, который считает убытки, вот как он выглядел. Никакого «схождения морфы», никаких острых клыков в отражении стекла двери. Просто крупный седой мужик в дорогом костюме, которому на голову упала ещё одна головная боль.

Он смотрел на меня. Дольше, чем нужно. Дольше, чем смотрят на новенького, который «просто быстро всё отключил». Я смотрел в переносицу — старый приём, действует отрезвляюще. Только вот на Виктора Платоновича он не действовал.

— Завтра в отдел кадров, — сказал он наконец. — На премирование. Свободен.

И ушёл. Стукнули по коридору его дорогие ботинки, и стихли.

Я вышел из щитовой, дошёл до стены цеха и сел на приступку. Ноги не держали. Тело, впервые за всё это время требовало или еды, или сна, или того и другого. Кровь из носу я утер уже окончательно, рукав спецовки был в коричневых разводах.

Монета в кармане нагрелась.

«Тут я, тут», — подумал я.

И тут система сработала.

[Авария 3-й категории — устранена силами одного оператора.]

[Пострадавших: 2 (спасены, живы).]

[Маскарад: не нарушен.]

[Опыт: +220 (ликвидация аварии с пострадавшими, скрытое применение способностей).]

[Достижение «Плохое заземление»: разблокировано.]

[Эффект: при ликвидации аварий ваше заземление работает в 1,5× эффективнее, не оставляя «магических» следов.]

[Уровень повышен: 7 → 8.]

[Открыта новая ветка: «Аварийная бригада».]

[Базовая способность: «Контур откачки» — направленный отвод воды и блуждающего тока по линии заземления. Уровень ⅕.]

Восьмой уровень. Ветка «Аварийная бригада». Новая способность.

Я сел прямее. Двести двадцать опыта — это был самый крупный разовый бонус с тех пор, как я очнулся в этом мире. Не за бой с тварью, не за крафт артефакта — за аварию. За людей, которых я вытащил.

В моём родном мире опыт давали за убийства. За оторванные головы, за поверженные легионы, за разрушенные крепости. Здесь — за спасённых работяг в приямке. Странно. Хорошо странно.

Я прокрутил в голове новые строки ещё раз. «Аварийная бригада». Звучало так, будто система предлагает мне бросить охоту на тварей и заняться делом. Ликвидировать. Те самые аварии, которые тут на каждом шагу, которые жрут людей, жрут ток, жрут, как я только что понял, — что-то ещё.

Ветка, по сути, прокачивалась сама собой — пока я работал. Пока устранял то, что должно было рано или поздно устранить. И тут я подумал: а кто вообще устранял эти аварии до меня?

Я не знал ответа. И система не торопилась подсказывать.

Монета в кармане нагрелась в последний раз и остыла. Я достал её, повертел в пальцах. Двуглавый орёл, ветвистая молния. Семьсот пятьдесят лет. Маркер наблюдателя.

«С, — подумал я. — Ты ведь тоже, небось, знаешь, что в приямке дышало?»

Монета молчала.

Я спрятал её обратно. Сел удобнее. Прикрыл глаза. Корпус цеха гудел за спиной — далёкий, ровный, будто огромный живой. Я чуть было не задремал.

И тогда система, помолчав, выдала ещё одну строку. Короткую. В самом низу окна, мелким шрифтом, будто стеснялась её показывать.

[Анализ источника аварии: 38% — износ оборудования; 62% — неидентифицированный внештатный компонент.]

[Рекомендация: обследовать контур заземления ПС-3 на предмет несанкционированной «подпитки».]

Я открыл глаза.

Шестьдесят два процента.

Не износ. Не изношенный ноль, не прорванная труба, не скверно собранный Беляевым щит. Шестьдесят два процента — «внештатный компонент». То, что «дышало» в приямке. То, что я не стал трогать при свидетелях. То, что отодвинуло щуп, но не убрало его.

Я смотрел на эту строку, и в голове крутилось совсем не про Виктора Платоновича, не про «С», не про Принцев, не про Блинова с его лопатой. Я думал про завод. Про ГМК. Про то, что стоит за тонкими стенами цеха, гудящего, как живой. Кто-то или что-то кормилось авариями на этом заводе. КЗ, пожары, прорывы труб — всё, что списывали на износ, на халатность, на пьяных электриков.

И я только что стал тем, кто эти аварии устраняет. Кормление — прервал. Щуп — отодвинул. Ветку — открыл.

Я теперь — в её расписании. В расписании того, кто ест.

Где-то в административном корпусе, наверное, в своём кабинете с кондиционером и кофе-автоматом, Виктор Платонович считал убытки от сгоревшего нуля. Может, и не только убытки. Может, что-то ещё. Я не знал.