Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ), стр. 57

ПС-3 — это подстанция третьего цеха. Главная. Та, что кормила половину завода. И та, в которую я, честно говоря, ещё не попадал

У щитовой уже толпились работяги. Дядя Коля в спецовке, двое слесарей с соседнего участка, мастер из второго цеха — здоровенный бородатый мужик по кличке Пал Саныч, хотя его звали Егор, как подсказала память тела. И ещё трое работяг, которые просто прибежали на шум.

Из полуоткрытой металлической двери валил сизый дым. Пахло горелым пластиком, чем-то тяжёлым, медным, будто кто-то жёг проводку прямо перед лицом, ну и из двери тянуло жаром.

Дядя Коля говорил быстро, вполголоса, без паники. Я ещё издали услышал конец фразы:

— … двое из второй бригады внутри. Один в проходе, второй в приямке, у трансформатора. Освещение аварийное, пол мокрый — прорвало трубу охлаждения. Кто полезет — тому не поздоровится.

— А обесточить? — подал голос Пал Саныч.

— Чем обесточить? — дядя Коля даже не обернулся. — Рубильник — вон он, на стене, в той же щитовой. Кто туда сунется, того и зажарит первым.

— А пожарные?

— Пожарный расчёт ждёт… когда отключим, но… твою же мать!

Я протиснулся вперёд. Дядя Коля увидел меня, и лицо у него на секунду стало такое, будто он хотел послать меня обратно к ящику с АП-50. Но не послал. Только кивнул на дверь.

— Не лезь, Земцов.

— Я и не лезу, — сказал я. — Я смотрю.

«Смотреть» я умел. Я достал телефон из кармана, бросил короткий взгляд на экран, якобы проверяя время. На самом деле — открыл сканер. Радиус урезало вдвое — сказывалась близость трансформатора, его поле глушило мой самодельный софт. Но кое-что он поймал.

[Сканирование…]

[Радиус: 12 м.]

[Источник аварии: короткое замыкание на сборной шине ПС-3.]

[Напряжение на полу щитовой: ~220 В, переменное, блуждающее.]

[Вода в приямке: уровень 18 см, токопроводящая.]

[Пострадавших: 2. Состояние: критическое (1), тяжёлое (1).]

Сердцевина проблемы — обычная. КЗ на шине, вода на полу, двое мужиков под напряжением. С этим, в общем-то, справился бы любой грамотный электрик с допуском и четвёртой группой, если бы у него были время и сухие руки. Только времени не было. Тот, что в приямке, по словам дяди Коли, уже «синий». А пожарные которые местные, прибудут только через… хрен знает сколько, и в общем, им нужно пространство и безопасность, чего сейчас, тупо не было.

И тут сканер выдал ещё одну строку, которая мне не понравилась.

[Аномальный компонент: обнаружен.]

[Локация: приямок ПС-3, зона трансформатора.]

[Тип: нечеловеческая подпись.]

[Совпадение с архивом: 47% (тролль-поддонник, инцидент 1.1).]

[Уровень: не определён.]

[Состояние: «дыхание».]

Дыхание.

Слово система выбрала не случайно. Аномалия не стояла на месте, не пульсировала ровно. Она дышала. Вдох-выдох. Будто что-то прокинуло в щитовую тонкий щуп и теперь кормилось аварией — КЗ, током, водой, жаром. Набирало силу.

Я вспомнил того тролля-поддонника в первом цеху. Грузчика, у которого кожа покраснела, а белки пожелтели. Только здесь подпись была слабее — будто щуп, а не тело. Будто кто-то смотрел и ел, не присутствуя сам.

«Кто-то питается, — понял я. — Аварией. Моей аварией. Вернее, заводской. Но — аварией.»

Списать это на износ оборудования не получалось. Работать с этим при свидетелях — нельзя. Маскарад.

Передо мной стоял выбор, который я формулировал пятьсот лет подряд, каждый раз, когда шёл на штурм.

Пойти как обычный электрик: ждать обесточки, потом выносить людей. Но ждать нельзя — второй уже синий.

Или пойти как Архимагистр: заземлить весь контур щитовой в грунт, откачать воду по «живому» нулю, вытащить обоих. А аномалию — запомнить, не трогать. Трогать при свидетелях — значило засветиться, а засветиться — значило получить проблемы посерьёзнее Виктора Платоновича.

Я выбрал второе. Но так, чтобы со стороны это выглядело, как «стажёр ну очень быстро управился с заземлением».

Плохое заземление рано или поздно бьёт. Хорошее заземление работает молча.

— Дядь Коль, — сказал я. — Дай перчатки. Диэлектрические. И коврик.

Он обернулся. Я стоял перед ним, и, видимо, что-то в моём лице ему не понравилось. Или понравилось — не знаю.

— Земцов, ты…

— Две минуты тишины, — перебил я. — Без вопросов. И выставь всех за дверь.

Дядя Коля смотрел на меня. Секунду. Две. Потом молча кивнул — и, повернувшись к толпе, рявкнул:

— Все вон! За дверь! Живо!

Слесари попятились. Пал Саныч открыл было рот, но дядя Коля посмотрел на него так, что тот закрыл рот и пошёл к выходу. Дверь за ними прикрылась. Я остался один на один с гудящей щитовой.

Внутри было темно и жарко. Аварийные лампы горели тускло, по стенам бегали тени. Дым стоял под потолком ровным слоем, и дышать было тяжело — озон першил в горле. Пол блестел мокрым — вода растеклась от приямка к порогу, и по ней, я видел, бегали мелкие синие искорки. Блуждающий ток. Пол был под напряжением, и любой, кто влетал сюда в обычной обуви, получал бы своё.

Я натянул диэлектрические перчатки. Резина пахла старой резиной. Положил у порога коврик. Постоял.

«Спокойно, Архимагистр, — сказал я себе. — Ты заземлялся и в худшие времена. Здесь нельзя светить. Здесь работаем перчатками.»

Слева, в проходе, лежал первый рабочий. Молодой, лет тридцати, в спецовке с биркой «2-й цех». Он дышал — неровно, с хрипом, но дышал. Похоже, его просто зацепило, и он упал, ударившись виском о край шкафа. Не смертельно, но без сознания.

Справа, в приямке у трансформатора, — второй. Старше, плотный, в ватнике. Балка — кусок металлоконструкции, видимо, рухнувшей при первом ударе, — придавила ему ноги. И он был в воде. И он, как и сказал дядя Коля, был синий.

Я подошёл к щиту. Положил левую руку на корпус. Закрыл глаза.

Ток отозвался.

Знакомо — как тогда, в первый день, когда я приваривал «живой» ноль к шине. Только сейчас ток был злее, гуще. Он шёл по щиту рвано, с провалами, как мотор, который сбивается с ритма. В одном месте — в приямке, у трансформатора — он «дышал». И я чётко, без сканера, кожей ладони сквозь резину, различил то, что показала система: что-то чужое кормится здесь.

Я не стал с ним общаться. Не стал его трогать. Я сделал то, что умел лучше всего: я взял блуждающий ток и повёл его туда, куда он должен был идти. В землю.

В арматуру. В контур заземления, заложенный ещё при постройке цеха, в грунт под зданием. Я не «тушил» аварию, я просто дал току правильную дорогу — самую короткую, самую удобную. Грунт заберёт. Грунт всегда забирает. В моём родном мире я гасил так заклинания целых башен: отводил силу в камень, в воду, в землю, вместо того чтобы выбивать её из противника напрямую. Здесь камень был бетоном, вода — заводской лужей, а сила — обычным переменным током. Принцип тот же.

Трансформатор взвыл. Выл он так, как воют звери, которым наступили на хвост: тонко, надрывно. Из корпуса полезли искры — синие, ломаные, как молнии в миниатюре. Запах стал таким густым, что у меня заслезились глаза.

Вода в приямке дрогнула.

Я не откачивал её насосом — насоса у меня не было. Я откачивал её тем же контуром, который гасил аварию. «Живой» ноль — тот самый провод, который я три недели назад приваривал магическим током к шине, — теперь работал как труба. Я заставил ток увести воду в дренаж, как уводил бы ману в голема, как направлял бы стихию в жилу артефакта. Вода послушно поползла к краю приямка, потянулась по полу к дренажной решётке в углу — и ушла.

Здесь чуть-чуть нагиба Архимагистра! Я про воду, которую откачали! Прошу понять и простить!

В приямке стало сухо.

[Контур заземления: активен.]

[Блуждающий ток: отведён в грунт, 94%.]

[Вода: уровень 0 см.]