Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ), стр. 47
Завтра наступило. И оно стучало в мои шаги по бетонному полу перехода. «С» не ошибся. «С» не ошибался никогда. Я не игнорировал. Я просто не успел дотянуть до «завтра» самостоятельно — меня вызвали на день раньше, и это тоже было частью игры, в которую я пока не понимал правил.
У двери кабинета, обитой потёртым дерматином, инженер остановился. Не открывая, обернулся ко мне. Глаза, почему-то, смотрели в район моего подбородка. Плс ко всему, я успел заметить, что под левым глазом дёргалась мелкая жилка.
— Земцов, — он шепнул. — Ты… аккуратнее. Алиса Сергеевна… она… не простой человек. Понимаешь? Не простой.
— Понимаю, — я кивнул. — Я тоже не простой.
Он посмотрел на меня как-то странно, как будто я сказал что-то, чего он не ожидал. Потом отступил в сторону, кивнул на дверь и почти бегом скрылся за углом, в сторону лестницы. Я проводил его взглядом. Бежал. Бежал от двери, за которой его ждала Алиса Сергеевна. Бежал от меня, от того, что я сказал. Бежал, потому что понимал: дверь сейчас откроется, и оттуда выйдет что-то, чему он не хочет быть свидетелем.
Я положил ладонь на дверную ручку и толкнул дверь.
Кабинет Авдеева встретил меня запахом… запахом смородины. Сладкой, тяжёлой, приторной смородины. Запах, от которого меня передёрнуло.
«Да вы издеваетесь…»
За столом Виктора Платоновича сидела Алиса Сергеевна. Перед ней стояли два чайника — большой заварочный и маленький с кипятком. Рядом блюдце с вареньем. Тёмным, густым, с какими-то ягодами. И две кружки: одна перед её местом, одна перед пустым стулом напротив.
И от всего этого шёл запах.
— Маркер, — пробормотал я себе под нос, входя в кабинет. Алиса Сергеевна не услышала. Или сделала вид, что не услышала.
«Маркер от ведьмы…»
— Здравствуйте, Артур, — Алиса Сергеевна улыбнулась. Улыбка была профессиональная. — Проходите. Садитесь. Виктор Платонович попросил меня… поприсутствовать. Пока он в отъезде. У нас тут… дисциплинарный момент. Молодой сотрудник, новые правила, наряды-допуски. Понимаете?
Я сел на стул напротив её, положил руки на колени. Левая была на правом кармане, где лежал телефон-сканер. Правая лежала просто на колено.
— Чай? — Алиса Сергеевна уже наливала.
При чём, она спросила чисто ради какого-то долбанного приличия. При чём, прекрасно понимал, что пыталась скрыть смородиной то, что первоначально было в моей чашке.
— Спасибо, — я кивнул.
Чай был тёмный. Густой, как дёготь. И пах он так, что мне захотелось немедленно встать, извиниться и уйти.
Опять смородина!
Я поднял кружку, поднёс к губам. Чай обжигал, но я сделал глоток. Спокойно, как ни в чём не бывало. Как будто это был просто чай.
Чай был сладкий. Слишком сладкий. И под сладостью, где-то на самом дне вкуса, пряталось что-то горьковатое, травяное, чужое. То, чего в чае быть не должно.
Я пил спокойно, как ни в чём не бывало. И делал вид, что не замечаю. Внутри, по магическим каналям этого тощего тела, я пропустил тонкую струйку магического тока — от накопителя в шокере-копилке, по руке, по пищеводу, по желудку. Ток обволок зелье, как масло обволакивает воду, и нейтрализовал. Горькая травяная нота исчезла. Чай снова стал просто чаем. Сладким, приторным, смородиновым — но не зельем.
Алиса Сергеевна сидела напротив и тоже пила из своей кружки. Её чай был чистый — она знала, что варит, и не травила сама себя. Она смотрела мне куда-то в район переносицы. Так, как в первый раз, когда мы виделись.
Я не поднимал глаз.
«Глаза в кружку. В чай. В стол.»
Это была игра: кто первым поднимет взгляд, тот и проиграет первый раунд. А я не собирался проигрывать.
— Артур, — Алиса Сергеевна поставила кружку на стол. — Я тут… посмотрела материалы по вам. Экзамен. Аттестация. Подстанция. Кое-что ещё. У вас… интересная неделя выдалась.
— У всех неделя выдалась, — я отхлебнул чай. — У всех.
— У всех, — она согласилась. — Но у вас… особенно. Иннокентий Павлович позвонил мне лично. Сказал, что такого на его памяти не было. Двадцать вопросов. Без одной ошибки. За пять минут. Студенты, которые сдают третий год, смотрели на вас так, будто вы… откуда-то свалились.
— Ниоткуда не сваливался, — я пожал плечами. — Ничего особенного.
— Ничего особенного, — она улыбнулась. — Артур, я… я давно работаю с людьми. С разными людьми, и я вам скажу: «ничего особенного» — это то, что говорят, когда есть что скрывать.
— Или когда реально ничего особенного, — я допил чай до половины. — Когда человек просто знает ПУЭ и умеет держать отвёртку.
Она засмеялась. Тихо, мягко. Смех был профессиональный, отрепетированный, как тост на корпоративе.
— Ничего особенного, — повторила она. — Артур, вы забавный. Я… я давно хотела вас спросить. Помните, когда мы виделись в первый раз? Когда я… передавала вам лист объяснительной? Что это было? Меня как будто током ударило!
— Статика. Знаете ли, я ногами шаркаю. Иногда.
— Статика, — она наклонилась чуть вперёд. — Артур, я тогда… тоже была на статике…
«Угу, пытается намекнуть на то, что она существо. Так, ну и… я тоже намёками буду. Ну, как будто бы, нефиг под дурака косить. Она явно знает или имеет доказательства, что я человек не простой».
— Тоже шаркаете, — я посмотрел в стол. — Не почувствовал, видимо, у меня сопротивление лучше.
— Сопротивление лучше, — она кивнула. — Хорошее объяснение. Удобное.
— Согласен.
Она посмотрела прямо в мои глаза — и проиграла, ха! А вот потом начала с козырей.
— Люблю быть прямолинейной, — она вновь отпила из чашки. — Меня, знаете, ли, заводит, когда у человека, или не человека, есть сильные способности.
«Прикольно, проверяет. Ладно.»
— А мне наоборот, не нравится, когда я общаюсь с кем-то из администрации города, — я улыбнулся. — Веет ерундой и проблемами.
— Я знаете, что вспомнила, — она просто проигнорировала меня. — Как всё прошло на подстанции? Меня интересует момент, когда вы положили ладонь на трансформатор?
'Так, ну понятно. Камеры. Вот кто за мной смотрел. При чём, почему-то на территории, камеры не работали… у заборов, по крайней мере.
— Я электрик, — я повторил. — Я работаю с током. Это моя работа.
— Конечно, только камера, — её голос стал чуть холоднее, — зафиксировала… синее свечение на вашей руке, на долю секунды. Я пересматривала запись трижды. Свечение было, как… маленькая молния, как… разряд.
«Понял. Только это ничего не доказывает. Косвенные улики?»
Я молчал. Допил чай, поставил кружку на блюдце.
— Артур, — она наклонилась ещё ближе. — Я не враг. Я хочу, чтобы вы это поняли. Я… я знаю, что вы… другой. Я давно работаю с… с такими, как вы. С другими. С теми, кто не совсем… обычный. И я хочу, чтобы вы знали: я на вашей стороне. Мне не нужен конфликт. Мне нужно… понять.
— Понять что?
— Кто вы? Что вы? Зачем вы здесь? У нас в городе… всякое бывает. Молодым людям, таким как вы, лучше иметь… кого-то. Советчика. Друга. Который подскажет, как себя вести, когда… всякое.
— Я обычный, — я пожал плечами. — Мне советчики не нужны, как и помощь.
Алиса Сергеевна посмотрела на меня.
— А в переулке? — её голос стал совсем тихим. — Когда трое парней, которых я… — она сделала паузу. — Камеры там тоже были, Артур. Я… смотрела.
Ого, ведьма, которая решила пойти в лоб? Такого я ещё не видел. Забавненько… я-то думал, они только зелья варят да говно в проруби топят.
— Я не знаю, про какой переулок вы говорите, — я сказал спокойным тоном. — Я вечером гулял. На работе был день, потом домой пошёл…
— Не знаете, — она повторила.
— Не знаю.
— А трое пострадавших думают иначе.
— Я никого не трогал. Не понимаю, о чём вы.
Она молчала. Долго. Я слышал, как тикают часы на стене, как гудит кондиционер в углу. Я не шевелился. Чай в желудке был нейтрализован, и Алиса Сергеевна не знала этого.
— Артур, — она наконец, вновь заговорила. Голос её стал другим. Она была, как мне казалось — в отчаянии. Короче, видимо, у неё были только косвенные улики. — Артур, вы знаете, что я ведьма?