Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ), стр. 36
Я подошёл к силовому трансформатору, закрыл глаза и потянул руку.
[Приём магического тока…]
[Накопитель: 6/10 → 10/10.]
[Резерв тела: 70% → 100%.]
[Избыточная энергия направлена в структурное улучшение каналов.]
[Опыт: +5.]
[Зарядка подобного типа доступна лишь раз в сутки!]
«А, ну это я уже видел, правда, внимания не обращал. Короче… только один раз, блин…»
(простите! Забыл про это написать в прошлых главах!)
— Тёплое местечко, — пробормотал я, отнимая ладонь. — Жаль, что не моё по документам.
И тут кто-то кашлянул за спиной. Я медленно обернулся и, увидел, что за спиной, у раскрытых ворот щитовой, стоял Михалыч. Тот самый смотритель свалки!
В руках у него был термос из нержавейки, с потёртой наклейкой «Хозяин тайги».
— Здорово, — сказал он хрипло. — Шо, как оно?
— Михалыч? — я даже не нашёл, что спросить. — А вы чего тут делаете?
— Чай принёс, — он протянул термос. — Связной звонил. Сказал, мол, ты на ПС-4. Он слышал про то, что было вчера, и посоветовал тебе быть аккуратнее впредь.
Я взял термос, и попытался переварить услышанное. Ну, точнее, что тут переваривать? Всё было очевидно: Связной знает больше, чем нужно. Так что…
Да и пофиг. Чего мне волноваться?
Открыл термос, и в нос ударил запах чая со смородиной.
«Ой ля…»
Запах был ужасным! Это тело просто ненавидело запах смородины.
— Спасибо конечно, — я натянул на лицо самое дружелюбное выражение. — Но у меня на смородину аллергия.
— Да? — удивился тот. — Чем пахнет?
— Кошачьими саками, — протянул я. — Но, к слову… почему именно ты? Да и, блин, дорога от сюда до свалки, прям серьезная.
— Связной велел, я сделал. Вот и весь разговор.
Он постоял, посмотрел на трансформаторы. После, этот странный Михалыч кивнул своим мыслям и побрёл к выходу с подстанции. Не оглядываясь. Шаркая ногами по мокрому гравию.
Хрен его знал, зачем Связному нужен был этот «приход». Но, всё же, он пришёл… принёс чай…
Странные эти ваши, люди.
Впрочем, в этом мире надо переставать задаваться вопросом: «зачем». Зачем — это вопрос для тех, у кого есть время на философов.
В два часа ночи я сел на ступеньки щитовой и слушал собак. Они лаяли. Их было три штуки.
Один был «голос» был басовитый, надрывный, и где-то на заднем плане, другое, более высокий, скулящий. Третья — прям совсем пискля. Похоже, у кого-то из них была течка, и к ней приходили чужаки. Я и не подозревал, что через пару часов эта мысль станет звучать совсем иначе.
В три ночи я обошёл периметр ещё раз. Сканер молчал. Серых точек — ноль. Красных — ноль. Жёлтых — ноль. В три тридцать я допил этот вонючий чай, ибо пить всё равно хотелось. В три сорок пять — размял спину. В четыре ноль-ноль — закрыл глаза и просто сидел.
В четыре семнадцать собаки замолчали.
Не так, как замолкают обычно: по одной, постепенно, по мере того как расходятся по дворам. Все трое разом, как будто им всем одновременно заткнули рты.
Я открыл глаза, поднял телефон и глянул на экран. Сканер молчал.
Ноль.
Ноль.
Ноль!
А если вспомнить, как меня эта хренотень обманула в доме заказчика… что-то в этом мире сбоило, когда речь шла о навыках моей системы, так что…
— Ну-ка, — сказал я вслух, — ну-ка, ну-ка, ну-ка…
Я встал со ступенек, подошёл к забору, отделявшему подстанцию от небольшого парка. Заглянул между прутьями.
Парк был тёмный. Фонарь, единственный рабочий, освещал кусок аллеи и лавку. На лавке никого не было. Кусты у лавки были мокрые, тёмные, неподвижные.
Тишина.
Слишком тихо… даже птиц не было слышно! Да и, у меня была логика: в городе всегда есть шум, где-то едет машина, где-то лает собака, где-то орёт пьяница. Здесь — ничего. Как будто кто-то большой и очень старательный, велел всем притихнуть.
Я постоял, послушал ещё минуту. Тишина была неправильной. Что-то такое, от чего я машинально проверил карман — там ли телефон. Там. Там ли ключ. Там. Там ли заряд в резерве? Там. Десять из десяти. Резерв полный. Накопитель полный.
— Ладно, — сказал я сам себе. — Ладно, ладно, ладно.
И ушёл обратно в будку. Потому что лезть в тёмный парк в четыре утра, без фонаря и без понятной цели — это не геройство. Это идиотизм. А я, несмотря на всю мою любовь к пафосу, идиотом не был. Идём дальше по протоколу. По протоколу — обход через два часа. Если к шести утра что-то изменится — буду решать тогда.
К пяти утра я задремал. Сидя, на стуле, с ветровкой под головой. Минут на пятнадцать. Без снов. Просто — вырубился и вырубился обратно.
А в шесть десять зазвонил телефон. Звонил дядя Коля.
— Земцов! — он орал в трубку так, будто я стоял на другом конце цеха. — Земцов, ты живой⁈
— Живой, Николай Сергеевич. Чего кричите-то?
— Тут… тут во дворе у подстанции, в парке, бабка воет! Полиция приехала. Ты что, не слышал⁈
— Что случилось-то?
— Собак порвали! — голос дяди Коли сильно бил по ушам. — Там щас из полиции приедут, нужно камеры на заборе глянуть!
«Камеры на заборе? — задумался я. — А они работали, разве? Ох… вот это я не досмотрел, когда вчера существо пинал…»
Я положил трубку, поднялся, натянул спецовку, каску и вышел из будки. На заборе реально были камеры, только они не работали. Муляжи, и фсё!
Охренеть безопасность конечно…
Через десять минут, к забору подстанции подошли двое: мужик в форме и… женщина. Маленькая, в платке, в фартуке, с метлой в руке. Она ходила от чего-то к чему-то и причитала.
Мужик в форме полицейского кивнул мне:
— Дежурный?
— Я, — ответил я. — Земцов. Что у вас тут?
— А ты сам не видишь? — мужик ткнул фонарём в траву за забором. — Глянь.
Я глянул.
Сначала не понял. Потом понял. Потом понял ещё раз.
В траве, в трёх метрах друг от друга, лежали три собаки. Большие, лохматые, одна рыжая, две серые. Я не буду описывать весь ужас, потому что я очень люблю домашних животных. Короче, там было всё плохо, и точка!
(у меня два французских бульдога и кане-корсо. Плюс, два мейн-куна!)
Женщина с метлой подошла к ближайшему телу, опустилась на колени, погладила шерсть. Плечи её тряслись.
— Голубчики, — шептала она. — Голубчики вы мои. Что ж это… что ж это делается-то… Тяпа… Тяпа у меня был… пятнадцать лет… корги… и тут… тут такое…
Я стоял и молчал. Что тут скажешь? В моём родном мире я порвал сотни таких тварей — одним кастом, не глядя. Но я был на той стороне. А эти собаки — они были на этой. На человеческой. На тёплой. На той, где бабка гладит корги пятнадцать лет и не понимает, почему кто-то вдруг решил, что пора.
— Дежурный? — мужик тронул меня за локоть. — Ты как? Зелёный весь.
— Нормально, — ответил я. — Просто… первый раз такое вижу.
— Оно и видно, что первый раз, — мужик вздохнул. — Ладно. Нам бы записи глянуть…
— Камеры не работают, — протянул я. — Это муляжи, увы.
Я вернулся в будку, закрыл дверь, достал телефон и активировал сканер на максимум.
[Сканирование территории…]
[Радиус: 100 м.]
Серый объектов было два. Полицейский и бабулька.
[Аномалий: 1.]
[Объект: Тролль-одиночка. Ур. 6.]
[Состояние: голод. Маскарад: нарушен.]
[Уровень угрозы: выше вашего на 1 ступень.]
[Направление движения: к городу, по линии электропередач.]
[Рекомендация: устранить до контакта с прохожими.]
— Понял, — сказал я телефону. — Понял, база, это первый, ответьте, — зачем-то сказал сам себе.
Я вышел из будки, и пошёл к запасному выходу, со стороны щитовой. Там был забор пониже, и я перемахнул его одним движением. В новом теле это вышло не так изящно, как в старом — споткнулся о край, приземлился на четвереньки, встал, отряхнулся.
Сканер показывал направление. Тролль двигался по линии от центральной на ПС, щитовой — это была старая кабельная трасса, проложенная ещё при Союзе, шедшая от ПС-4 в сторону частного сектора и дальше, к окраине города. Видимо, тварь шла по ней, как по тропе. Может, чуяла ток. Может, просто привычка. У троллей бывают странные привычки. Один мой старый покойный знакомый, которого мы вербовали для зачистки подземелий… короче, звали его Гнилозуб и он всю жизнь ходил по чугунным водопроводным трубам, потому что бабка в детстве сказала, что по ним «не догонят».