Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ), стр. 23

Отец сел обратно за стол, положил руки на столешницу.

— Мне стыдно за вас, — ответил отец. — Я столько времени вдалбливал вам в головы, что нельзя идти моим путём! Я ведь тоже начинал с ведьм… а потом…

Далее была очень муторная, нудная история, которая не имеет ничего общего этой книгой. Так что подведу итог: когда Гофр-старший закончил, дети рыдали и просили прощения.

— Батя, — наконец сказал средний. — Что делать-то теперь? Да, каемся… как нам искупить вину перед тобой?

Отец встал. Стул снова скрипнул. Подошёл к окну, посмотрел во двор.

— Завтра, — сказал он. — Завтра, младший, ты идёшь к Связному.

— К Связному? — переспросил младший, и в его голосе прозвучало что-то среднее между страхом и облегчением. — Зачем?

— Сдаёшь ведьму, — ответил отец. — Которая вас подставила под удар. Связной разберётся. Он не друг, но он честный. Он возьмёт информацию и сделает с ней то, что нужно.

— А если Связной… — начал средний.

— Если Связной, — перебил отец, — будет мяться или выкручиваться — скажи ему: мой отец, Ур-Хан из клан Гофров Трудового посёлка, передаёт привет. И ещё скажи: татуировка на запястье, которая у меня есть. Он знает, что это значит.

— А что это значит? — не выдержал младший.

— Это значит, — ответил отец, — что я — тот, кто когда-то ушёл от Принцев. И что меня ищут. И что ведьма натравила вас на очень редкое существо! На такое существо, которого даже быть здесь не должно! И Связному это будет интересно. Это нарушение! Нельзя стравливать существ между собой! Наши семьи и угри никогда не враждовали!

Дети переглянулись между собой и заулыбались.

— И ещё, — добавил отец, садясь обратно за стол. — Больше никаких наймов. Хватит. С меня хватит. С вас — тоже!

В комнате дяди Толи Связной закончил свою речь и смотрел на меня, ожидая ответа. Вика сидела на подлокотнике дивана и болтала ногой. Дядя Толя всё ещё стоял у стены и, кажется, даже не моргал.

— Значит, — сказал я наконец, — ты просто хочешь понять, кто я такой.

— Я хочу понять, — ответил Связной, — опасен ли ты для тех, кого я опекаю.

— Это разные вопросы.

— Это один вопрос, Артур. Ты Гримм?

— Нет, — ответил я. — Не Гримм. Я даже понятия не имею, кто они такие!

Связной прищурился и повернул голову к Толику. Тот, кажется, забыл, как дышать. Затем он вернулся всем вниманием ко мне.

— Нет?

— Нет. Я — Матанка. Вот и весь сказ.

Вика фыркнула. Дядя Толя перестал скулить — видимо, от удивления.

— Матанка, — повторил Связной. — Так вот почему швырнуло… — он покосился на дверь, затем на дядю Толю. — Это многое объясняет!

— Матанка, — кивнул я.

— Только вот Толик думал иначе, — задумчиво произнёс Связной.

— Толик — алкаш, который трезвым бывает два раза в неделю, — ответил я. — Толик перепутал, бывает. Я на него не в обиде.

Он смотрел на меня. Долго. И в его среднем, ничем не примечательном лице что-то менялось.

— Матанка, — сказал он наконец. — Хорошо. Допустим. Но пойми меня правильно, Артур. Мне нужно подтверждение. Толик, например, видел тебя в действии. Видел, как ты…

— Толян видел, как я его напугал, — перебил. — Я его не трогал!

— Но ты знал, кто он, до момента, как он схлынул!

— Я его не первый день вижу, — нахмурился я. — Уже видел, как он по синей лавке агрился.

— Ладно, — сказал Связной. — Допустим. Но Матанка — это существо, которое работает с током. Покажи.

— А вам мало было ручки? — удивился я.

— Схлынь! — потребовал дядя Толя, который с какого-то рожна вдруг «получил» голос. — Покажи им!

— А не пошёл-ка ты? — я стал ещё «хмурнее», и это дяде Толе не зашло. Он опять задрожал. — Я не буду схлынивать. Вы не достойны видеть мою форму, да и все эти спектакли с мордами я не люблю.

«Фух! Пафос во всей красе! Но наглеть надо постепенно!»

— Тогда как?

— А вот так, — сказал.

Поднял правую руку ладонью вверх и щёлкнул пальцами.

Свет в комнате дрогнул. Лампочка под потолком мигнула — один раз, два, три — и погасла. Телевизор у стены, который дядя Толя оставил включённым на каком-то вечернем шоу, тоже вырубился. Холодильник на кухне перестал гудеть. Даже тусклая подсветка от толикового древнего таймера на розетке — и та сдохла.

В комнате стало темно. Совсем. Только свет с улицы — из окна, желтоватый, жидкий, от фонаря — пробивался сквозь занавеску.

— Вот, — сказал. — Достаточно?

Связной молчал. В темноте его лица видно не было.

— Достаточно, — сказал он наконец.

Щёлкнул пальцами снова, и свет загорелся. Лампочка, телевизор, холодильник, таймер. Всё одновременно, как будто ничего и не было.

Вика смотрела на меня. Во взгляде её было что-то новое — не насмешка, не дерзость. Что-то вроде интереса. Не стал на этом задерживаться.

— Артур, — наконец подал голос Связной. — Матанки давно не живут в нашей стране. Их очень давно истребили.

— Да-да, я так и понял, — соврал я. — Ну и? Родился здесь, сколько себя знаю не менялся, оттуда и информации про меня нет. Я не знаю, кто и где мои родители.

Связной кивнул. Медленно, как будто соглашался с чем-то, чего не хотел бы делать, но вынужден.

— Ладно, — сказал он. — Матанка. Принимается. Извини, что сомневался.

— Не извиняйся, — ответил я.

Вика снова фыркнула. Дядя Толя тихо заскулил — видимо, представил себе этот «короткий разговор».

— Ладно, — Связной откинулся на спинку стула. — С этим разобрались. Теперь… стоп… родители?

— Я же сказал, понятия не имею кто они.

— И… кто тебя воспитывал?

— Да кто только… — начал было я, но тут же прикусил язык.

А ведь ситуация складывалась очень хорошо! Через этого Связного я мог узнать расклад тварей в этом мире!

— Сам, постепенно, — продолжил обманывать я. Не любил я враньё, но здесь оно было к месту. — Много чего не знаю. Так что если у вас есть что-то… про тех же Гриммов…

— Ты реально не знаешь про Гриммов? — Вика опять фыркнула. — Блин, дядь, да он вообще дуб!

Ох, вы бы видели, как нахохлился Связной, когда понял, что он — важен! Что ему выпал роль учителя, и вот он передаст кому-то свои знания! Довольным он был — ух, как кот перед большой миской со сметаной!

— Тогда к делу! — заулыбался Связной. — Только сделай нам чаю! А ты, Артур, обязан знать то, что дают своим детям родители! Маскарад, Принцы, Гриммы… я всё-всё тебе расскажу!

«Начинайте уже…»

Маскарад, в общем, это было главное правило существ. Звучало оно примерно так:

«Никогда, ни при каких обстоятельствах не показывай своё нутро перед людьми. Если существо — любое существо — схлынет при свидетелях, если его увидят, если его снимут на телефон и выложат в интернет — тогда придут Принцы. И уберут».

— Уберут — это…

— Уберут. Без суда, без следствия, без разговоров. Существо — уберут. Свидетелей — сотрут. Записи — удалят. Город — зачистят.

— Зачем?

— Из-за Столицы, — ответил Связной. — Столица — это… ну, скажем так, высшая инстанция. Главные Принцы. Те, кто сидит в Москве, в Питере, в Лондоне, в Нью-Йорке. Те, кто решает, кому жить, кому умереть, кому править городом, кому — нет. Они не любят, когда в регионах происходит бардак. Они не любят, когда из-за какого-то мелкого полукровки срывают крышу и весь мир начинает задавать вопросы. Поэтому — Маскарад. Поэтому — не показывайся.

— А Принцы — это кто?

Ответ на этот вопрос я знал, но мне было интересно, насколько наши миры отличались.

— Чистокровные, — ответил Связной. — Элита. Те, кто контролирует этот город. Мэрию, полицию, прокуратуру, крупный бизнес, кое-что ещё. Они — хозяева. Мы, полукровки, — их слуги, беглецы, недовольные. Кто-то служит. Кто-то бежал. Кто-то — как я, просто пытается жить тихо и не отсвечивать. Принцы нас терпят, пока мы не отсвечиваем. Перестаёшь — приходят.

— И этот город под принцем?

— Этот город, — Связной помедлил, — принадлежит принцу. Кто он — мне не дано знать.