"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 982

…Но проклятый nanbanjin оказался демонически хитрым, и поставил ультиматум без малейшей угрозы. Он предложил проект с доходом 60 процентов годовых. И никаких сомнений в реалистичности: все прозрачно, просто, и вычислимо. На острове Науру (примерно 400 миль к зюйд-зюйд-ост от Косраэ) используя старые морские грузовые терминалы, можно быстро построить специализированную верфь для восстановления корродированных больших корабельных корпусов по ноу-хау «энваретрации». Науру (бывшее микро-государство) известен, как «убитый остров». Это блин 20 квадратных километров, изуродованный примитивной и грязной траншейной добычей фосфатов, длившейся с 1906 года более столетия (!). К Новогодним войнам Науру был пыльной полупустыней с единственным рабочим поселком. Между войнами ООН создала там перевалочную базу для вторжения ООН в Центральную Океанию, но вторжение было отражено. От военно-технического контингента ООН, и последнего поселка, осталось страшное черное пятно во весь западный берег. Но морские терминалы - целы, только закоптились (вот фото-галерея, смотрите). Сейчас Координатор натуральных ресурсов Меганезии готов передать это в аренду на крайне выгодных условиях, для социально-экономического возрождения Науру. Вот сайт с условиями (все прозрачно, читайте).

«Проклятый хитрый nanbanjin», - подумал Сакамото Шигеру, поймав себя на том, что вторично (мысленно) применил к визави вместо обычного слова «gaijin» (чужеземец) архаичное «nanbanjin» (южный варвар). В средневековой Японии так звались купцы-европейцы. Южные - поскольку шли с юга, через порты Южного Китая. Варвары - по причине очевидного жлобства, жадности, и отсутствия представлений о чести.

Впрочем (будучи приучен жизнью к объективной оценке собеседников) Шигеру сразу уточнил для себя, что честность мистера Крюгера не вызывает сомнений. Он – нези, а правило нези – никогда не нарушать коммерческих обещаний. Зато жлобство вот оно: осталось очевидным, несмотря на прошедшие 5 веков. Цивилизованному человеку не придет в голову раскладывать деловые бумаги на столе во время еды. Что же касается жадности, то увы: в этом цивилизованные японцы успели сравняться с варварами. На жадности как раз строился коммерчески-дружественный ультиматум Крюгера. Да, 60 процентов годовых в сфере бизнеса принуждают, как ружье, нацеленное в сердце. Но существуют принципы японской иерархии, они страшнее, чем нацеленное ружье…

Сакамото Шигеру бесшумно выполнил дыхательное упражнение, чтобы голос казался спокойным, уверенным, негромким и непринужденным, после чего произнес:

- Мистер Крюгер, ваше предложение, разумеется, интересно, однако мы должны быть реалистами. Мы должны учитывать законы и традиции, иначе нельзя.

- Так, это понятно, мистер Сакамото. С законами все ОК. Наш эксперт-экономист уже провентилировал ситуацию. Ваша фирма Jokenkai, будет официально сотрудничать с фирмой, зарегистрированной в Аиво-сити, Республика Науру.

- Простите, но разве Республика Науру существует? Я думал, это часть Меганезии.

- По закону все наоборот, - ответил Рикс, - это Меганезия не существует, а Республика Науру существует с 1968-го, установлены дипломатические отношения между Науру и Японией, с 2001-го действует договор Япония-Науру о сотрудничестве в преодолении стихийных бедствий. В этом году в Науру проведены демократические выборы, даже наблюдатели-новозеландцы подтвердили: новый президент конституционно избран.

- Мистер Крюгер, это абсурд. Вы ранее сообщили, что остров Науру в распоряжении меганезийской координатуры, и что там нет ни одного обитаемого поселка. Теперь вы заявляете, что Науру - независимая республика, и что жители там избрали президента.

Рикс Крюгер улыбнулся, прикурил сигарету, и ответил:

- Конечно, абсурд, таковы правила игры. Мировая политика в XXI веке, это сплошной абсурд и, для делового комфорта дружественных иностранных партнеров, мы создали островки номинального абсурда в нашей стране. С международно-юридической точки зрения, Меганезия не существует, а Республика Науру существует, и ваша корпорация может вести дела с науруанской фирмой, не нарушая ни японских, ни международных законов. Вы сказали, что должны учитывать законы. ОК! Условия для этого созданы.

- Я понял вашу мысль, - ответил Шигеру, - но я говорил еще об учете традиций.

- Я тоже понял вашу мысль, - сказал Рикс, - если вы нарушите правила, неофициально предписанные главами кэйрэцу, контролирующими отрасль, то вами займутся якудза. Причем не только вами лично, но и вашей семьей, вашими коллегами и их семьями. В  Меганезии много японцев, поэтому мы научились блокировать такой риск.

Возникла пауза, затем Шигеру, внешне невозмутимо поинтересовался:

- Как вы это делаете?

- Мы используем то, что альянсы кэйрэцу-якудза существуют, практически, открыто,  лидеры кланов известны поименно, и с ними можно связаться по телефону. Прямой и честный разговор с позиции здравого смысла приводит к заданному результату.

- Мистер Крюгер, что вы понимаете под прямым и честным разговором?

- Просто месседж: силовое навязывание таких неофициальных правил нашим бизнес-партнерам будет считаться объявлением войны. Как мы воюем хорошо известно.

- Мы, это кто в данном случае? - спросил Шигеру.

- В данном случае, это спецназ Народного флота, задача которого: защита экономики Меганезии от любых силовых атак, официальных или неофициальных.

- Неужели это официальная позиция вашего правительства?

- Да, - подтвердил Рикс, - об этом можно прочесть на сайте правительства в параграфе «экономические задачи флота». Возможно, вас или ваших коллег заинтересует также программа «туризм для семей бизнесменов группы риска». Некоторые чувствуют себя увереннее в острой ситуации, если знают, что их семья на защищенной территории.

- Ваше правительство хорошо работает в этой сфере, - прокомментировал японец, - и я соглашусь с вами, что Республика Науру удачная страна для совместного бизнеса.

…

*66. Человек, как вещь. Звездолет, как игрушка.

Следующая дата, 10 августа, ночь. Косраэ. Таунхаус Йесенг.

Иногда любовь, это очень непонятная штука. Мужчина просыпается среди ночи и - не находит рядом любимую женщину, которую обнимал, когда проваливался в сон после феерического вечера любви. Он встает с кровати, и настороженно бродит по дому. Он поднимается по лестнице в мансарду (сейчас - темную, как пещера летучих мышей) и: видит ее - обнаженную, с компактным тактическим биноклем в руке, на балконе. Она услышала шаги раньше, чем он успел заговорить и, не оборачивалась, прошептала:

- Говори тише, Норберт. И иди сюда, тут такие дела в оперативном поле.

- Какие дела? – подойдя, спросил он, тоже шепотом.

- Вот туда смотри, - прошептала Валле, показала рукой направление, и протянула ему бинокль-ноктовизор.

Сквозь эту оптоэлектронику, ночь выглядела, будто пасмурный, но светлый полдень в кислотно-яркой искусственной цветовой гамме. В указанном направлении, вдоль края мангровых зарослей, скрывавших берег маленького лимана, крались три персонажа. У Норберта сразу возникла ассоциация с африканскими охотниками-бушменами (будто сошедшими с экрана TV-канала «National Geographic»)… Хотя нет, это не африканцы, а уроженцы Индокитая. Две девушки и парень. Но насчет охоты – точно. На них надеты рюкзаки (наверняка для добычи), а в руках - своеобразные гарпуны. На лицах никаких инструментов ночного виденья, однако, эти ребята как-то замечают добычу. Вот, одна девушка резко ударила гарпуном в воду и, удерживая правой рукой древко, ударила в невидимую подводную цель зазубренным стилетом, закрепленным на браслете левого запястья. Вода коротко забурлила, а затем девушка подняла добычу: нечто похожее на метровый гибрид щуки и крокодила, рожденный воображением любителя мескалина.