"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 976

С.Ш: Да, конечно, сен Крюгер. Надо разобраться, но лучше не по телефону.

Р.К: Вот, я тоже думаю: лучше не по телефону. Что, если мы пообедаем вместе? Мне кажется, что сделка по верфи и корпусу корабля может чуть-чуть подождать.

С.Ш: Да, я тоже думаю, что мы сможем решить этот технический вопрос чуть позже.

Р.К: Тогда, Сакамото-сан, я предлагаю Сайпан. Это почти посредине между Сикоку и Косраэ. Утренний рейс из аэропорта Мацуяма около вас, будет на Сайпане в полдень. Приятно будет встретить вас, и пригласить в ресторан с чудесным видом на лагуну.

С.Ш: Я думаю, это хорошая идея, сен Крюгер. Завтра в полдень на Сайпане.

…

Высокие стороны церемонно пожелали друг другу хорошей ночи, и завершили сеанс.

«Миленько поболтали», - подвел итог Рикс Крюгер, обращаясь уже к Норберту.

- Да, вроде бы, - согласился бакалавр-экономист, - но я не понял намек на Читтагонг.

«Но Сакамото понял, - сказал Рикс, - в Читтагонге свалка кораблей, самая большая на планете. Так что все корабелы в мире одинаково понимают намек на Читтагонг».

- Теперь я буду в курсе.

«Ну! Ты становишься настоящим корабелом. Теперь вот что: завтра меня не будет на эллинге, это понятно. За меня – Брюн. Вы с ней ладите. E-oe?».

- E-o, - подтвердил Норберт. Он вполне ладил с фрау Брюн Брейвик, вице-директором эллинга, подругой и компаньоном Рикса.

- Значит, так, - продолжил директор, - завтра ты работаешь в координации с Брюн, на предмет выяснения, как сикокские японцы технически могли привести старый убитый корабельный корпус в состояние, трудно отличимое от нового. Это Эльдорадо. E-oe?

- E-o, босс. Если так, то это Эльдорадо, однозначно.

- Короче, Норберт, это твоя задача на завтра, а остальное подождет. Есть вопросы?

- Есть. Я бы хотел, по личным причинам, завтра прийти на эллинг несколько позже.

- Aita pe-a. Все равно Брюн приходит только к половине одиннадцатого. E aloha!

- Aloha oe. Удачи там, на Сайпане, - вот такое завершение ночного разговора.

…

*64. Тень барьера Винджа. Постмодерн беспощаден.

9 августа, сразу после полуночи. Восточный берег Косраэ. Таунхаус Йесенг.

«Покажи мне, как ты спишь, и я скажу тебе, кто ты». На этом афоризме - вариации на известную тему «скажи мне, кто твой друг…», построена одна из постмодернистских психоаналитических школ. Среди азов учения этой школы что-то примерно такое:

Во сне поза эмбриона - наблюдаемый подсознательно ищет защиту.

Поза морской звезды лицом вниз - у наблюдаемого здоровая агрессивность лидера.

Поза на боку выставив колено и локоть - наблюдаемый склонен к непредсказуемости.

Валле Хааст спала на правом боку, выставив левое колено и левый локоть (см. выше). Светильник на тумбочке был включен на минимум (тусклый свет, но достаточный для чтения крупного шрифта). Прямо под светильником аккуратно расправлен знакомый эластичный пояс с двумя чехлами (трубка и пистолет). Последний важный штрих: на свободной половине кровати лежит записка, выполненная толстым фломастером.

*Не выключай свет разбуди если в настроении*

Норберт Ладерн тихо хмыкнул, переложил записку на тумбочку, и улегся на кровать, заложив ладони за голову. Почти гамлетовский вопрос: будить или не будить? Вроде, записка однозначно указывала на первый вариант, но чувство такта возражало против выдергивания человека из такого интимного процесса, как сон. А вдруг ей сниться что-нибудь волшебное и радостное? Лучше пока просто полежать рядом. Так что Норберт продолжал смотреть на потолок. В мозгу вертелись сегодняшняя рабочая тема, и даже казалось, будто тени мотыльков на белом пластике потолочной панели, это маленькие призраки полувековых полураспавшихся коммерческих кораблей, увидевших шанс на реинкарнацию и возвращение на сверкающие океанские трассы. Но, черт побери! Для понимания того, как экономически выглядит этот шанс, Норберту не хватало знаний о возможной инженерии реновации, а чтобы просматривать статьи о технологии, ему не хватало базовых знаний о современной технически-прикладной науке.

Впервые в жизни бакалавр-экономист по-настоящему жалел, что его представления о естественных науках находятся на уровне популярных каналов вроде «Discovery» или «Kurzgesagt». На родине он полагал, что поддерживает в голове этакий каркас, чтобы представлять себе состояние ведущих наук и технологий - просто для эрудиции, и для самоуважения, что ли. А тут, в Море Нези, ему начинало казаться, что это не каркас, а решето, сквозь которое бесполезно проваливается важная техническая информация. В работе экономиста на постиндустриальном (или шире – на постмодернистском) поле, научно-технические знания относились уже не к эрудиции, а профпригодности.

Вообще-то за две недели работы на Эллинге Крюгер-Брейвик никто даже не намекнул Норберту Ладерну на ограниченную профпригодность. Похоже, он первым пришел к такой идее. Товарищи по работе, включая менеджеров, не задумываются об этом. Но, Норберт ощущал дискомфорт, когда ему приходилось спрашивать у инженеров что-то технически-тривиальное по здешним меркам. «Тривиальное, - мысленно повторил он, после чего поймал мысль, - если тривиальное, то наверняка в Меганезии существует постмодернистский учебник о тривиальностях науки и техники, для таких, как я, ведь канаки-foa не с неба упали, а приехали сюда, как я, с теми же проблемами в знаниях».

Бакалавр-экономист аккуратно (чтобы не разбудить Валле) встал с кровати, подошел к тумбочке и, перевернув лист-записку Валле, черкнул фломастером на обороте:

*Найти постмодернистский учебник по тривиальностям науки и техники*

Была у него манера: записывать практические идеи на первом попавшемся носителе.

Сделав запись, он опять улегся на кровать в той же позе и, созерцая тени мотыльков на потолке, соскользнул мыслями в философский вопрос о различии постиндастриала и постмодерна. До приезда сюда, Норберт относился к постиндастриалу, как написано в учебниках. Просто, это общество с высокой производительностью труда, с переносом основной занятости из материального производства в сферу услуг и информации. Еще (теоретически) в постиндустриальном обществе расширяется НТР, растет доля малых венчурных высокотехнологичных фирм, и повышается человеческий потенциал… Но (практически) эти компоненты в странах Первого мира как-то не очень реализовались. Некоторые авторы (еретики) утверждали, что эти три компонента постиндастриала…

1. Широкая НТР

2. Малый хайвенчур

3. Хум-потенциал

…Оказались политически выдавлены из Цивилизации к чертям собачьим, на мировые задворки «чтоб не допустить брожения в незрелых умах» (как говорили инквизиторы, разбираясь с Джордано Бруно). Инквизиторы хотели законсервировать существующий догматический строй. Нынешние инквизиторы хотят того же, и потому вытравливают постмодерн из нарождающегося постиндастриала. По мнению современных еретиков, постмодернизм, это кровь постиндустриальной формации. Только постмодернистское недоверие к традиционным принципам, верованиям и ценностям индустриальной эры, способно продвинуть экономику за барьер Винджа, где начинается та взлетная полоса прогресса, откуда человечество протянет руку, и соберет звезды, как спелые яблоки.

Так считали еретики – сторонники теории «неограниченной экспоненциальной НТР».

Классики же продвигали теорию «пределов роста и устойчивого развития», согласно которой прогресс идет не по экспоненте, а по S-образной кривой, и период взрывного научно-технического роста (казавшегося экспоненциальным) завершился в 1980-х. О постиндастриале они говорили, как о строе с оптимально-дозируемым материальным ростом, а о постмодернизме - как о бреде фрондеров, наркоманов, извращенцев и арт-бомонда (состоящего из фрондеров, наркоманов, и извращенцев).