"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 969
- Вроде того, - подтвердила репортер, - а почему вы сказали: от нас многое зависит?
- Потому, что это честное голосование ногами. На избирателя не давят опасения, что в старом доме он будет считаться изменником, а в новом доме - чужаком. Для киви, вся англоязычная зона Океании, это (я цитирую из интернета) «наши внешние острова».
Теперь Стэйси Вакехиа выразила полное понимание.
- Да, точно! Значит, вы хотите сказать, что новозеландскому истеблишменту придется наступить на горло своему снобизму, и учитывать мнение нормальных людей-киви?
- Именно так, - ответил Клеймор, - иначе истеблишмент потеряет квалифицированные трудовые ресурсы и венчурный бизнес. Лишь на банкирах и овцах далеко не уедешь.
- Ух, как нетрадиционно вы объединили банкиров с овцами! – восхитилась репортер.
- Я искал удачную аллегорию новозеландского крупного консервативного бизнеса.
- У вас получилось, док! А, может, вернемся чуть назад, и вы объясните, чем траты на космос, на астронавтику, лучше, чем просто снижение налогов, вами же упомянутое?
Британский ученый широко улыбнулся и объявил:
- Я ждал этого вопроса! В «золотые десятилетия астронавтики» я бы не знал ответа. В середине 1960-х Новая Зеландия упала в кризис, снизился уровень жизни трудящихся, поэтому было бы свинством обременять людей тратами на астронавтику. Сейчас тоже кризис, но иного рода. У киви нет проблем с оплатой жилья, продовольствия, и прочих бытовых вещей. Если вы сократите госбюджет на 30 миллионов долларов (такова цена второго шага предлагаемой Лунной программы), то выйдет экономия 20 долларов для среднего домохозяйства киви за соответствующий год. Вот и выбирайте.
- Ясно, док. Высадка киви-лунохода круче, чем три билета в кино. Но ваши оппоненты скажут: 30 миллионов долларов это 40 тысяч тонн риса для голодающих в Сомали.
- Я отвечу: постоянный голод в Сомали надо устранять не рисом, а сменой власти.
- Пожалуй, логично, - сказала Стэйси, - не будем о благотворительности, лучше более детально поговорим о Лунной миссии «Takirirangi-Ako». Мы высадим мини-ровер на поверхность Луны, он там покатается, мы посмотрим фото-видео, и что с того?
- Мы, - ответил Клеймор, - получим информацию и опыт для будущего комплексного освоения Луны, и для полетов на другие планеты. Астронавтика сейчас, как авиация в начале прошлого века, должна пройти фазу накопления опыта и технологии.
Репортер покивала головой и, чуть пародируя собеседника, объявила:
- Я ждала этого ответа. А что, когда мы пройдем первую фазу: Опыт будет накоплен, и технологии тоже? На какой выигрыш от освоения космоса мы можем надеяться тогда?
- Я, - произнес Картер Клеймор, - мог бы дать ответ, модный в наше время у людей, не оставляющих надежды заинтересовать массового обывателя проектами астронавтики: космос, это неисчерпаемые минеральные ресурсы. Но я не стану так говорить, просто потому, что не хочу начинать прекрасный проект с полуправды, которая, как известно, наполовину обман. Да, действительно, в космосе прорва минералов, и любой крупный астероид М-класса содержит больше металла, чем все рудники на Земле. Но добыча и доставка нерентабельна сейчас и в ближайшем будущем. Я мог бы дать второй, также модный ответ: космос, это наш новый дом, мы переселимся на другие планеты. Да, мы можем сейчас построить обитаемую базу для 10 человек на Луне, и даже на Марсе. Но лунные и марсианские мегаполисы под куполом, это далеко за пределами технических возможностей ближайшего будущего. Я мог бы дать третий, опять-таки модный ответ: астронавтика найдет инопланетных братьев по разуму в ближайшие четверть века. Да, конечно, теоретически мы не можем оказаться одиноки во Вселенной. Но пока мы не обнаружили никаких сигналов, и даже косвенных признаков иных цивилизаций. Это «молчание Вселенной» известно, как парадокс Ферми, и мы можем поговорить о нем.
- Док, молчание Вселенной это интересная штука, но зачем мы полетим в космос? По-вашему выходит, что там ничего ценного или интересного, и жить там не получится.
Картер Клеймор по-разбойничьи подмигнул собеседнице.
- Продолжим! Я мог бы дать четвертый ответ. Процитировать речь Джона Кеннеди в Университете Хьюстоне 12 сентября 1962 года: «Мы решили полететь на Луну в этом десятилетии и сделать другие вещи, не потому, что это легко, а потому что это трудно. Потому, что эта цель послужит организации нашей энергии и умений. Потому что это вызов, который мы хотим принять, это задача, которую мы не хотим откладывать. Мы намерены добиться успеха в этом, как и в остальном». Так говорил Кеннеди. Но зачем повторять его Хьюстонскую речь? Зачем изобретать велосипед?
- Док! Вы даете уже четвертый ответ, и сами опровергаете! - возмутилась Стэйси.
- Ладно, сейчас будет пятый ответ, тот уж мой, - пообещал Клеймор, - цитата Кеннеди, которую я привел, общеизвестна, но она вырвана из контекста речи, поэтому кажется романтично-пафосной. Я процитирую то, что он сказал перед этим в той же речи: «Мы отплыли в это новое море, потому что есть новые знания, которые можно получить, и новые права, которые можно выиграть, и они должны быть выиграны». И чуть дальше: «Только заняв приоритетное положение, мы можем помочь решить, будет ли это новое море мирным, или новым ужасающим театром военных действий». Эти две фразы, по моему убеждению, ключевые для ответа на вопрос: зачем тратиться на астронавтику?
Возникла пауза, затем репортер спросила:
- Док, вы что, намекаете на очередную гонку вооружений?
- Я не намекаю, я прямо говорю об этом. Как говорил об этом Кеннеди в той же речи: «Космическая наука, как ядерная наука, и все технологии, не имеет своей собственной совести. Будет ли это применено во благо или во зло зависит от человека». Вспомним политический фон Хьюстонской речи: сентябрь 1962-го, развитие Карибского кризиса. Советские ядерные ракеты доставлены на Кубу и нацелены на города США. В Турции американские ракеты нацелены на города СССР. В школах - тренинги: что делать при вспышке ярче солнца? Взрослые обсуждает: что делать НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ тем, кому повезет (или не повезет) увидеть рассвет после обмена атомными ударами?..
Картер Клеймор помолчал немного (для лучшей доходчивости) и продолжил:
- Мы с вами увидели этот рассвет после атомной войны, случившейся в первую декаду текущего года. В далеком 1962-м строилась масса предположений о том, что будет НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ. Но среди них не было варианта: МЫ НЕ ЗАМЕТИМ. Вот этим отличается наша информационная эра. Или дезинформационная? 1 января британская флотилия из 20 кораблей подорвалась на атомном минном поле в проливе Беринга. Но мировые СМИ объявили о «необъяснимой катастрофе в субарктических водах». Затем высотные атомные взрывы над Папуа уничтожили все электрооборудование в области контроля сил ООН. Мировые СМИ объявили о «загадочном феномене в стратосфере». Наконец, атомный удар по японским боевым кораблям в Микронезии. Видео в сети, и никаких сомнений, что это было. Тогда мировые СМИ изобрели чудесный эвфемизм: «инцидент с нелегальными ядерными устройствами одноразового действия». Это ведь другое дело! Вроде как подростки разбили склянку с изотопами. Нет причин бояться.
- Но на блогах, и в мелких СМИ можно было найти все, как есть, - заметила Стэйси.
- Да, конечно, - подтвердил ученый, - но за четверть века принудительное внедрение политкорректности привело к двоемыслию в духе Оруэлла. Люди привыкли отрицать объективную действительность, но учитывать действительность, которую отрицают.
Стэйси Вакехиа растеряно похлопала ресницами.
- Э-э… Это как практически?
- Практически ясно из Лондонских событий 2 марта этого года. Полпервого ночи мне позвонил старый приятель из кампуса Ридинг, это в 60 километрах к западу от центра Лондона, и выпалил: «На Лондон упала атомная бомба!». Меня это удивило, ведь мой приятель не склонен глупо шутить. Я стал расспрашивать, а он твердил, что Лондон в пламени, что взрыв был слышен из кампуса, и сейчас на облаках оранжевое зарево. Я заглянул в интернет, и увидел на главной странице Googol: «Атомный удар по центру Лондона». Моей первой мыслью было: «это акция возмездия за вторжение в незийский сектор Восточного Папуа, вероятно - сверхмалый атомный заряд, так что за пределами центра вряд ли кто-то серьезно пострадает, хотя есть риск радиоактивной пыли».