"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 970
- Вы поверили в незийский атомный удар по Лондону? – спросила Стэйси.
- Да, ведь это было политически логично. Мне потребовалось несколько минут, чтобы определить по записям на блогах, что взрыв довольно сильный, но точно не ядерный. Другое дело, люди слабо знакомые с физикой. Представьте их реакцию.
- Семью в машину и прочь из Лондона, - предположила репортер.
- Да, именно так. Уже через час все выезды из города были сплошной пробкой. Лишь ближе к утру полиции удалось погасить панику.
- Я читала об этом в газетах, док. А что, кстати, было на самом деле?
- На самом деле, кто-то взорвал дворец богатых аристократов, связанных с малайско-индийской мафией. При ином фоне, никакой паники бы не было. Наоборот, лондонцы побежали бы глазеть, как кто-то разобрался с этими… Мм… Людьми
- Я читала, что это была жесткая дележка нефтяных полей в Индомалайских морях.
Картер Клеймор неопределенно пожал плечами.
- Видимо, да. Но я привел этот пример, чтобы показать сходство и различие нынешней обстановки и Карибского кризиса. Тот же градус военно-политического напряжения и совершенно иные информационные технологии, в частности СМИ. Медиа 1960-х - это кривое зеркало реальности, а теперь - это фэнтези-сериал по мотивам реальности. Так Меганезия – страна с размером суши и населения, как упомянутая Исландия, вызвала эффект Карибского кризиса, как СССР 1960-х, самая большая страна того времени.
- Док, вы считаете, что Меганезия, это «бумажный тигр»?
- Нет, я считаю, что Мировой порядок, это «бумажный тигр» политического фэнтези, натянутого на каркас фактов. Кто-то пожадничал, слишком перетянул, и оно лопнуло. Теперь у Глобального Бумажного тигра Черная дыра во всю задницу. Это Меганезия.
- Жестко сказано, док! А вот фанаты теории гуру Нассима Талеба поэтично называют Меганезию виртуальным Черным лебедем. Вы знаете?
- Теперь знаю. Но мне больше нравятся иллюстративные формулировки с физическим смыслом. У Черного лебедя нет физического смысла, а у Черной дыры он есть.
Репортер подумала немного, и предположила:
- Физический смысл, что туда все втягивает?
- Не все, только весомое, - сказал ученый, - но важнее другое: Черная дыра разрушила целостность ткани Мирового порядка. Теперь уже невозможна договорная глобальная политика, где все, включая теракты, войны, и революции, решается в тихих кабинетах Брюсселя или Нью-Йорка, субъектами, полагающими себя пупами Земли. Теперь наш прекрасный мир снова, как встарь, управляется реальными силами, а не электронными записями на счетах лоббистских групп в транснациональных банковских конторах.
- Вроде баллады Киплинга: «Холодное железо властвует над всем», так, док?
- Я не люблю Киплинга, но, да, - подтвердил он, - и здесь, в Новой Зеландии эта новая военно-политическая обстановка ощущается лучше, чем где-либо еще.
- Потому, что мы ближе всего к Черной дыре? – спросила она.
- Да. Вы даже частично внутри этой дыры, - ответил Клеймор, - это ваш суперприз, вы обречены на первоочередное втягивание в новую военно-космическую гонку.
- Как в 1960-х, так, док?
- Да. Но, разумеется, на новом витке диалектической спирали Гегеля.
- Хорошо хоть, на новом витке, - Стэйси улыбнулась, - док, может, вы расскажете что-нибудь оптимистическое об этом новом витке?
Ученый тоже улыбнулся.
- Конечно, я расскажу. Но сначала ответьте: что для вас могло бы оказаться наиболее интересным в космосе? То, ради чего непременно надо лететь?
- Иная жизнь, конечно! – даже не задумываясь, ответила Стэйси.
- Что ж, поищем это на Луне, поскольку мы летим туда, - объявил Клеймор.
- Это шутка такая? – неуверенно предположила она.
- С чего вы взяли, что это шутка?
- Просто, док, с 1950-х, рассуждения о жизни на Луне ушли в область лженауки.
- С чего вы взяли? – повторил он.
- Э-э… Мне казалось, это очевидно. Нет атмосферы, и защиты от солнечной радиации, перепады температур плюс-минус 150 Цельсия, вода существует только в виде редких минеральных залежей льда. Ничто живое не может существовать в таких условиях.
Клеймор поднял взгляд к небу (точнее, к потолку) и с пафосной иронией произнес:
- О, античная натурфилософия, лишь ты моя надежда и опора!
- Док, при чем тут античная натурфилософия?
- Стэйси, если бы античный натурфилософ услышал ваши доводы, то сказал бы: если представить разумных рыб в море, то они так докажут невозможность жизни на суше.
- Док, а какой правильный ответ? - поинтересовалась она.
- Правильный ответ мы узнаем, когда прилетим на Луну, - сказал он, - поиск жизни на нашем прекрасном спутнике, это одна из целей миссии «Takirirangi-Ako». И, кстати, я открою маленькую тайну: вчера, наконец выбрано название для миссии: «Kohuhiko».
- Электрический туман! - сходу перевела Стэйси с языка маори, - А почему так?
- Потому, что так выглядит лунная жизнь. Корректнее было бы назвать этот феномен электрической пылью, но туман звучит романтичнее.
Новозеландка-репортер тряхнула головой, будто проверяя, не сниться ли ей все это.
- Док! Вы говорите о лунной жизни, как о чем-то бесспорном.
- Это потому, что она бесспорна. Ее впервые заснял еще в 1968-м беспилотный лунный аппарат «Surveyor-7» около кратера Тихо. Затем, в 1972-м, ее наблюдали американские астронавты «Apollo-17» на юго-восточном берегу Моря Ясности. Детально она заснята беспилотным аппаратом LRO NASA в 2009-м, после того, как в 1994-м группа Грегори Морфилла из германского института Макса Планка теоретически объяснила и отчасти воспроизвела в лаборатории этот феномен, уже получивший к тому времени название «танцующая лунная пыль». Сам Морфилл использовал название Plasmakristall.
- Док, подождите, у меня мозги закипают! Танцующая пыль, плазменный кристалл…
- Тогда еще раз, и медленно, - предложил британский ученый.
- Было бы неплохо, - согласилась Стэйси.
Картер Клеймор сделал достаточную паузу, чтобы собеседница сосредоточилась.
- Итак, еще раз, но теперь от истоков. В 1920-х в Америке великий физхимик Ирвинг Лэнгмюр впервые начал системно исследовать плазму. Кстати, это он ввел в термин «плазма» для разреженного ионизированного газа. В серии экспериментов досадной помехой была пыль. Очень мелкая пыль, которая в микродозах оставалась в емкости с разреженным газом, и создавала побочные эффекты при пропускании электрического разряда через этот газ. Будучи аккуратным ученым, Лэнгмюр уделил внимания очень странному поведению миллимикронной пыли в плазме. Но это не было мэйнстримом исследований, и (позвольте каламбур) пылилось в архивах до 1980-х…
Тут Клеймор снова сделал паузу (чтобы собеседница оценила каламбур).
… - До 1980-х, когда пыль в плазме стала огромной практической проблемой. Тогда в Силиконовой долине Калифорнии создавалась технология производства микросхем, та технология, которая позже принесла этой местности бешеное богатство. Но, в начале, пришлось столкнуться с феноменом Лэнгмюра. В ходе плазменного травления особых кристаллов кремния, в рабочей зоне зависала миллимикронная пыль, портя все дело. Миллиардные суммы были брошены на битву с проклятой пылью, и человек одержал победу. Но ученые, решавшие эту задачу, успели полюбить своего лютого врага. Так нередко случается в науке. Отсюда берут начало исследования Грегори Морфилла. В поисках волшебного источника силы бывшего врага, группа Морфилла наткнулась на способность миллимикронных пылинок в плазме, богатой свободными заряженными частицами, к самоорганизации в изумительно-красивые спиральные структуры, очень похожие то ли на кристаллы, то ли на микроминиатюрные модели молекул ДНК. Это последнее сходство породило идею об аналоге генной памяти в таких структурах. На протяжении 15 лет, идея частично подтвердилась. Затем, Великая Рецессия привела к урезанию научных фондов, и феномен Лэнгмюра-Морфилла опять попал в архив.