"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 965

- Вопрос такой: что вы, мисс Рэстэк, говорили яванкам про меня и мою работу?

- Хэх! То самое говорила. Вы только что слышали мое мнение.

- То, что вы говорили Хелму фон Зейлу? - уточнила Наоми, - Что я наемный психолог-агитатор бахрейнца Омара Зурарра? И что от мусульман жди проблем, даже если они прикинулись друзьями?

- Ну, насчет мусульман я не говорила девчонкам. Они из мусульманских семей. У них родители там, на Яве. Хреновые родители, но… Короче, я не говорила о мусульманах. Только о принципе, что вы будете пачкать им мозги всякой хренью про грех и мораль.

Наоми Морган понимающе покивала головой.

- Это снимает ряд неясностей. Теперь для меня очевидно, что вы хотите помочь этим девочкам-яванкам, и что они доверяют вам. Конечно, после вашей политинформации, девочки отказываются говорить со мной о чем-либо, кроме погоды и названий улиц.

- Они правильно делают, - прокомментировала Акиваша, - мало ли, что у вас на уме.

- Мисс Рэстэк, а вас совсем не беспокоит то, что открылось во втором вопросе?

- Мисс Морган, вы задали четвертый вопрос, а договор был до трех. Арифметика.

- Акиваша, - негромко сказал фон Зейл, - ситуация не очень хорошая.

- Я уже догнала это, - отозвалась лейтенант-инженер, - надо что-то решать.

- Может, вы, все же, выслушаете мои идеи на эту тему? – спросила Наоми.

- Может, выслушаю, - буркнула Акиваша, и приняла позу роденовского мыслителя.

Британка-психолог коротко, по-японски, поклонилась и приступила к изложению ряда свежих, можно сказать, скороспелых идей. Герда слушала с искренним интересом. Ее впечатлила ясность объяснений Наоми о психосексуальном шоке у девушек, которые вынужденно начинают сексуальную практику с подростковой проституции.

- Ранний и не совсем  добровольный дебют, это уже шок, - сообщила Наоми, - но хуже  другое: такой секс оторван от эмоций. В нем нет ничего интимного. Это как перевалка мокрых мешков с овощами. Мешки почти одинаковы, и движения почти одинаковы. У девушки формируется алгоритм минимальной затраты физических и психических сил. Примерно как у грузчика-профи, который устает от такой работы гораздо меньше, чем любитель. Теперь, допустим, явился прекрасный принц, вытащил принцессу из когтей торговцев «клубничкой», и женился на ней. Тут - разочарование: принцесса фригидна. Правда, она не против секса. Почему не сделать приятно своему принцу? Ей нетрудно погрузить для него мешок с овощами. Она даже испытает некоторое удовольствие, но только не от секса, а от своей профессиональной работы, сделанной по зову сердца.

- А какая правильная игра за принца? - поинтересовалась Герда.

- Если принц любит принцессу, - ответила Наоми, - то он может, шаг за шагом, очень аккуратно, восстановить у нее биологически-естественную связь секса и эмоций. Это займет месяцы, но его будет вдохновлять то, что с каждым шагом его любимая будет оттаивать. При достаточном понимании, и умении ждать, у сказки будет happy end.

Акиваша Рэстэк взяла с полки электронную сигару, сделала затяжку (надавив кнопку), окуталась паровым облаком, пахнущим скорее хвоей, чем табаком, и произнесла:

- А что в нашем случае?

- В нашем случае… - тут британка-психолог сделала паузу, - …В нашем случае много принцесс, но ни одного принца. Продолжая в эпическом жанре, освободителями стали лучники Робин Гуда, простые разбойники, обожающие грузить мешки. Не с овощами, разумеется, а с золотом. Для них погрузка этих мешков, и секс - сходные удовольствия. Лучники взяли принцесс в шайку, переучили с овощей на золото, тут и сказке конец.

- Ну, приложили вы нас, - оценил фон Зейл.

- Извините, что перестаралась, - сказала она, - но до вас доходит, только если жестко.

- Хэх… Я это уже слышал.

- Да, поскольку я это уже говорила. А если отвлечься от иносказаний, то вы поступили некрасиво, когда, не разобравшись, передали девочек-яванок под неформальную опеку ваших милитаризованных и сексуально-отвязанных девушек вроде… Вроде…

- …Вроде меня, – помогла ей Акиваша.

- Извините, но да. Вы не очень хороший образец для этих девушек в их состоянии.

- Так, я и не стремлюсь в образцы.

- Еще раз извините, мисс Рэстэк, но ваше стремление не играет роли в данном случае. Девочки-подростки всегда берут пример со старших подружек. Вы сказали: у вас есть ассистент, 15-летняя яванка. А вы замечаете, что она подражает вам?

- Иногда замечаю. Но, если идти по вашей логике, то это к лучшему. Вы говорили, что девчонке при таком образе жизни, нужен более-менее постоянный парень. Может, мы хреновые образцы, но у большинства из нас это есть. Может, яванки возьмут пример?

- Увы, - и Наоми Морган покачала головой, - подражать секс-играм в Y-клубе - легко. Подражать эмпатии - невозможно. Эмпатия - внутреннее состояние психики.

- Но, - заметила Герда, - ведь откуда-то эмпатия появляется у людей.

- Да, - сказала Наоми, - и мы знаем, как. Первичный опыт эмпатии человек получает в младенчестве, от родителей. Позже...

…Британка-психолог не успела рассказать о том, что позже. В административное кафе влетел маленький живой вихрь. Не совсем маленький: немного выше полутора метров ростом, и около полцентнера весом.

- Акиваша! Я доперла! - взвизгнул вихрь, затормозив, и став тинэйджеркой-яванкой.

- До чего ты доперла?

- Я доперла до однопроходного формаута двухкилевого днища черепахи!

- Да ну? – слегка недоверчиво откликнулась Акиваша.

- Почти доперла, - неохотно уточнила яванка, сделала несколько шагов, заметила трех гостей, и воскликнула, - Wow! Ее сцапали!

- Линтибанг! Ну ты это, тактичнее давай! - проворчала Акиваша.

- А что я не так сказала? – удивилась яванка.

- Так, Линтибанг, - произнес фон Зейл, и показал ладонью на ближайшее кресло около соседнего столика, - присядь-ка, и поясни, что ты сказала.

- Легко, сен майор! – отреагировала та и, с серьезным видом, уселась в кресло.

Герда Шредер почти сразу же поняла, что Линтибанг не просто подражает Акиваше, а копирует ее. Эта 15-летняя яванка была одета в точности, как Акиваша. Тот же фасон сандалий, юбочки и тряпочки-топа. Даже стрижка та же «перистая пальма». Но цвета отличались, и фибула на плече другая: не клыкастая серебряная морда, а сверкающая ледяная многоножка-сколопендра, свернувшаяся упругой спиралью. Еще Герда успела уловить стремительно-уверенный взгляд, брошенный яванкой на Акивашу…

«Девочка смотрит на нее не как на старшую коллегу, - подумала Герда, - скорее, как на любимую старшую сестру, надежную, как рыцарский клинок. Выходит, что ошибалась британка-психолог, говоря об анти-эмпатии, привитой яванкам в Море Нези. Конечно, может, Акиваша и Линтибанг, это частный случай, но не верится. Ведь foa, при своей индивидуальной оригинальности, которой они гордятся, крайне похожи в поведении, касающемся ситуаций, типизированных мифами Tiki. А это как раз ситуация оттуда».

Сейчас Герда вспомнила подходящий миф: «Как Мауна-Оро объединил Гавайику». В древней Океании пылали жестокие межплеменные войны. И если захватывали чужую деревню, то убивали всех детей – чтобы у врага не было будущего. Но великий король Мауна-Оро, пришедший из страны Ута-Ру-Хива, велел своим воинам брать вражеских детей в семью, как родных. Дети подросли, и войско Мауна-Оро стало огромным. Его боевые каноэ находили в океане любой атолл, ведь на каноэ были выходцы с каждого архипелага. Захваченные дети врагов - это действительно их будущее (заключал миф) поэтому правильный канак сделает так, что само будущее обратится против врагов...

…Эти мысли пронеслись в сознании Герды за несколько секунд. Примерно столько же понадобилось яванке Линтибанг, чтобы ответить на вопрос фон Зейла.

- Ну… - пробурчала она, - …Вы же из Гестапо, и вы сцапали эту шпионку-агитатора.