"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 961
Британка Наоми Морган (тоже на родине) занималась психосоциальной реабилитацией малолетних жертв насилия, и покемоны сыграли для нее роль «машины Монте-Карло». Популярная игра «Trap pokemons» случайным образом раскидывала по карте реального города (в конкретном случае - Лондона) цепочки виртуальных следов виртуальных же покемонов, нуждающихся в спасении. Игрок набирал баллы, выслеживая покемонов в реальном городском ландшафте. Занятие тупое, но безопасное, если цепочки следов не проходят через зоны риска. Разработчики игры честно следили, чтобы их покемоны не бегали по стройкам, железнодорожным путям, и криминальным кварталам. Но к Наоми регулярно попадали дети, пострадавшие, когда зашли в явно опасные районы. Это так удивило Наоми, что она исследовала «Trap pokemons», и увидела: «шариатские зоны» (занятые агрессивными мигрантами-мусульманами) почему-то не исключены из путей покемонов. Естественной реакцией Наоми было связаться с разработчиками игры, и те развели руками: «мы бы рады исключить эти гадючники, но ведь власти обвинят нас в нетолерантности, и игра может вообще попасть под судебный запрет». Поверить в это довольно трудно, но переписка с полицией подтвердила: разработчики игры не врут. И Наоми обратилась в СМИ. Ее сообщение мало кто опубликовал, но кое-кто прочел, и лицензия Наоми на психотерапию малолетних была аннулирована. Прощай, работа. В принципе, Наоми нашла бы какую-нибудь другую работу, но тут… Пришло письмо от мистера Омара Зурарра, снабженное поручительством людей, в порядочности которых Наоми не сомневалась. Тема, которую предложил Зурарра, была безумно интересной: адаптировать мусульманских девочек-подростков (жертв военного насилия) к жизни в Меганезии: анархической стране, где ислам по факту запрещен… Наоми согласилась.
…
Герда Шредер очень вовремя успела прочесть эту «объективку», поскольку Наоми уже завершила музыкальное шоу, отдала арфу бармену, и (под аплодисменты) вернулась за столик. Точнее, по примеру новозеландки Эшли Шарп, приземлилась за компанейский столик. И сходу выгрузила информацию, которую Герда вряд ли поняла бы, если бы не ознакомилась с «объективкой».
- Леди и джентльмены! – начала британка, - Давайте я воспользуюсь тем, что здесь так удачно создался представительный застольный коллектив, и попрошу помощи. Речь о несовершеннолетних девушках, попавших сюда с Явы.
- Мы в курсе, что вы работаете по гранту Омара Зурарра, - сказал фон Зейл, - если у вас какие-то проблемы, то излагайте.
- Проблемы! - подтвердила она, - Моя исходная программа психотерапии не годится. Я составляла ее, совершенно не зная специфику ситуации. За две недели тут в Хониаре я многое поняла, и составила новую программу, соответствующую местным обычаям. Но остается проблема конфликта культур. Это невозможно решить без поддержки.
- Так, Наоми. Предисловие понятно. Можно переходить к существу проблемы.
Британка-психолог чуть-чуть поклонилась – скорее по-японски, чем по-английски.
- Спасибо, майор, что откликнулись. Чтобы объяснить проблему, мне придется сказать несколько неприятных вещей о вашей стране. Я прошу вас воспринять это спокойно.
- Как-нибудь воспримем, - сказал он, - начинайте.
- Проблема, - произнесла она, - в философии Tiki, принципы которой составляют вашу Хартию. Автономия личности, ограниченная только так, чтобы никто не влез в чужую автономию. Тут никто никому ничего не должен, кроме выполнения договоров, войны против общего врага, и помощи в смертельной опасности. Социум - союз для охоты, и дележа добычи. Ничего сверх этого. Отлично - для стаи кошек. Но люди - не кошки…
- Майор! - вмешался Попандопуло, - Есть мнение, что эта леди провоцирует тебя.
- Да, такой у нее стиль, - спокойно ответил фон Зейл.
- Просто, не перебивайте меня, ладно? - предложила Наоми, - Люди это не кошки. Им свойственно сопереживать тем, у кого несчастье, и рассчитывать на сопереживание в случае, когда несчастье обрушилось на них самих. Майор спросил: зачем? Я тоже хочу понять: зачем? Зачем вы искоренили это важное человеческое качество в самих себе, а теперь искореняете его в девочках-яванках, которым и так хватило ударов судьбы?
На этой филиппике британки, терпение Герды лопнуло, и она возмутилась.
- Наоми, вы хоть раз видели этих юниорок-яванок, или судите по рапорту AmIn?
- Странный вопрос. Я вижу их ежедневно, с тех пор как приехала две недели назад.
- Нет, вопрос не странный! Вы швыряетесь обвинениями, будто верите, что яванские девочки впряжены вместо пони в двуколки, и целыми днями возят канаков-фашистов, получая только миску бобовой похлебки, чашку воды, и удары кнута на десерт.
- Герда! Я не говорила этого! – возразила Наоми, - И, если вы настаиваете, то я готова признать: эти девочки невероятно хорошо адаптированы тут в аспектах материального благополучия, и социальной интеграции. Можно придраться к тому, что они работают таксистами-гидами, хотя несовершеннолетние, но при спокойном трафике Хониары, и здешних полицейских стандартах, такие придирки абсурдны.
- Тогда в чем проблема? – полюбопытствовал профессор Кубек.
- Проблема в человечности, как я уже сказала. Проблема в том, что кроме превосходно организованного труда и быта, девушки получают заряд анти-эмпатии.
- Наоми, учтите: я физхимик, и не знаю фрейдистской терминологии.
- Зденек, это не фрейдизм, а ференцианство, более поздняя школа психоанализа. Но, я поняла вопрос, и поясню. Анти-эмпатия, это активная блокировка сопереживания. Это принцип «noli credere, noli timere, noli petere», известный как «закон каменоломни».
Профессор Кубек исполнил маленькую пантомиму в стиле грустного клоуна и сказал:
- Увы, я, к тому же, не знаю латынь.
- «Noli credere, noli timere, noli petere» значит: не верь, не бойся, не проси, - сообщила Наоми, - такой принцип прослеживается от каторжных каменоломен античности, и до концлагерей нового времени. Индивид убежден в антигуманной сути окружающих…
- Наоми! - мягко прервала ее Эшли Шарп, - ты снова вешаешь незаслуженно обидные ярлыки на канаков, хотя только что признала их достижения в адаптации яванок…
- Нет, Эшли, это не ярлыки, а пробелы в практике адаптации. Насколько мне известно, канаки пропускают мимо ушей мягкую критику, и реагируют только на жесткую.
Хелм фон Зейл громко скептически хмыкнул.
- Хм! Все проще. У Наоми профи-фишка, типичная для западных экспертов по защите малолетних. Каждый здоровый энергичный взрослый субъективно воспринимается как потенциальная угроза для защищаемых. Особенно мужчины-военные и бультерьеры.
- Бультерьеры, это не люди, - педантично поправила британка-психолог.
- И мы для вас тоже не люди, - чуть иронично ответил он, - мы голливудские киборги-терминаторы с антигуманной сутью, искореняющие человечность.
- Вы некорректно выдернули мои слова из контекста! – возмутилась она.
- Это спорно, - прокомментировал фон Зейл, - в аналогичном случае в Лондоне суд не согласился с вами, и выписал штраф 3000 фунтов за оскорбление офицеров полиции.
- Вы читали мое досье?
- Да. Мне надо было проверить, не являетесь ли вы клиентом INDEMI.
- Ах, даже так? И что? Являюсь или нет?
- Это секретная информация, - объявил он, улыбнулся, и подмигнул ей.
Наоми тоже улыбнулась ему.
- Непохоже, что вы обиделись, майор.
- Я не обиделся. Но давайте сделаем перерыв в этой теме.
- Значит, вас, все же, напрягает мой стиль, - предположила она.
- Меня ни разу не напрягает, - спокойно ответил он, - просто, вы забыли, что «Гнездо Черного лебедя» создано для расширения эрудиции. С этой целью каждый вечер здесь транслируются фильмы, лекции, и конференции. Гляньте на табло над стойкой бара.