"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 962

- Гляжу. 4 минуты до открытой лекции Найджела Эйка в Университете Хоккайдо. Это знакомое имя. Найджел Эйк, это канадский философ – социал-гуманист, не так ли?

***

Профессор Эйк (невысокий пожилой, но энергичный и очень улыбчивый персонаж) напомнил тему: «Научная фантастика: вектор времени», и объявил базовый тезис:

«Среди НФ прошлого можно найти неплохие прогнозы современного положение дел. Вероятно, среди современной НФ тоже есть неплохие прогнозы будущего. При таком постулате, анализ современной НФ выглядит серьезной практической задачей».

*

Эйк отметил: тренд НФ-прогнозов, сделанных в третьей четверти XX века, в «золотые десятилетия астронавтики» не реализовался. Человечество не совершило космическую одиссею, и даже не сохранило космического потенциала 1970-х. Оно прилипло к своей планете, и случилось это не из-за материального всемирного зла (термоядерной войны, коллапса экологии, и т.п.), а из-за идеального всемирного добра (идейно-политической глобализации с компьютеризацией). Такое странное развитие событий дано в двух НФ-романах начала «золотых десятилетий». Это: «Конец вечности» (Айзек Азимов, 1955) и «Возвращение со звезд» (Станислав Лем, 1961). При несходстве сюжетов, эти две вещи дополняют друг друга. Как по контурам востока Америки и запада Европы-Африки мы угадываем, каким был глобальный суперконтинент Пангея, так по «Концу вечности» и «Возвращению со звезд» мы могли в «золотые десятилетия» угадать, каким получится глобальное бюрократически-депрессивное кастрированное будущее без будущего.

*

Идеальное всемирное добро (эти слова Эйк написал на доске и обвел ломаной рамкой).

*

В романе Азимова оно показано через глобальный истеблишмент: «вечных». Каким-то образом в 27-м веке истеблишмент получил машину времени, работающую в широком интервале между этим 27-м веком и далеким 700-м веком. Истеблишмент немедленно начинает творить всемирное добро. Путем корректировок в разных точках времени, на доступном интервале истории, заранее уничтожаются авторы физических концепций, технических изобретений, и политических идей, которые привели бы к опасным, или сомнительным, или неконтролируемым последствиям. И первой жертвой «Вечности» становится астронавтика. Она упорно прорастает в каждом столетии, и так же упорно выпалывается «вечными». Второй жертвой (побочным эффектом) оказывается любая прогрессивная целеустремленность. И человечество становится аморфной биомассой, размазанной по интервалу, протяженностью как от каменного топора - до парохода.

Истеблишмент деградирует в неадекватную бюрократическую пирамиду-касту, почти полностью состоящую из серых сексуально декомпенсированных невротиков, во главе которых стоят «вычислители». Это жрецы великой компьютерной системы, о которой известно, что она регулярно ошибается (в силу дефектов софтвера, и в силу интриг на жреческом олимпе). Но догма требует не замечать ошибок, даже когда их последствия становятся очевидными. «Вечные» бюрократы обязаны верить в безусловно-полезное воздействие «Вечности» на жизнь «времян» (людей, не включенных в эту пирамиду).

«Вечность» притворяется концерном межвременной торговли, стараясь скрывать от «времян» настоящие цели и методы своей деятельности. Ясно, что «времяне» считают «Вечность» вредной и отвратительной зарвавшейся мафией, озабоченной не каким-то «всеобщим благом человечества», а поддержанием своей супертоталитарной власти.

*

В романе Лема это же «идеальное всемирное добро» показано через простых жителей,  управляемых «добром». В мире «Возвращения со звезд» нет машины времени, но есть «бетризация»: обязательная вакцинация, проводимая в детстве, и подавляющая любые агрессивные мотивы. «Бетризованный» человек испытывает дискомфорт, даже просто помыслив об агрессии. На первый взгляд, мир «Возвращения со звезд» благополучен, гуманен, и чем-то напоминают коммунистическую утопию. Люди - дружелюбны, все жизненно-важные блага - бесплатны. Физический труд переложен на роботов, и часть интеллектуального труда – тоже. Производство роботов тоже выполняют роботы. Для человека из материального труда остается лишь надзор за роботизированным циклом. Большинство работающих людей занято творческим гуманитарным трудом, например проектированием новых развлечений (кстати - очень похожих на современные игры в гибридной реальности). В обороте есть деньги - инструмент экономического учета, и средство платежа при покупке экзотических предметов (например, вилла на Ривьере).

Приглядимся внимательно. Мир «Возвращения со звезд» лишен проблем, связанных с деструктивной агрессивностью человека, но он лишен также духа состязательности и инициативы,  риска, новаторства – всего, что называется «здоровой агрессивностью». Никакой реально-перспективной науки и, разумеется, никакой астронавтики там нет. Свободного предпринимательства тоже нет - это предполагало бы риск, а риск исчез вместе со здоровой агрессивностью. Какие-то следы инициативы еще остались в среде бомонда - как дань традиции эксцентричности артистов и художников, но не более. На десерт: тотальная роботизированная слежка за каждым человеком - мало ли что. Ведь человек мира «Возвращения со звезд» пока не совсем превратился в робота. В робота, потребляющего продукцию других роботов, чтобы замкнуть бессмысленный цикл.

*

Давайте соединим эти два континента «Конец вечности» и «Возвращение со звезд», и уберем фантастические допущения. Окажется, что мир развитых стран, в котором мы живем: мир «золотого миллиарда», несколько потускневший после Великой рецессии, похож на этот комбинированный НФ-мир. Точнее, на пародию такого НФ-мира.

1. Нет машины времени. Но есть СМИ и спецслужбы, которые подменяют события и  документы прошлого, плюс фьючерсные биржи, будто бы формирующие будущее. Но качество их работы не просто содержит ошибки, а в основном состоит из ошибок.

2. Нет истеблишмента «вечных». Но есть каста клерков в финансово-олигархических структурах государства, банков, хэдж-фондов, и супер-концернов. Качество клерков гораздо ниже, чем у «вечных», зато невежества, снобизма и неврозов у них больше.

3. Нет таких продвинутых роботов, чтобы они, под надзором мизерного числа людей-профи создавали материальное изобилие для всего общества. Но есть механизация и автоматизация, сводящая необходимую долю людей-профи к 5 процентам населения.

4. Нет бетризации, сделавшей бы всех людей неагрессивными. Но есть принуждение к толерантности, и тотальный электронный надзор за обычными гражданами, чтобы не позволить им что-то решать, и самим защищаться от агрессивного криминалитета.

5. Нет глобального управления. Но есть СМИ-гипноз, внушающий, что это управление почти создано. Реальность же такова: 85 процентов людей живут в другой части мира, откуда регулярно проникают в развитые страны, и учиняют мелкий грабеж и террор.

*

Возможно, я сгущаю краски - но факты таковы, что «золотой миллиард» деградирует, медленно смещаясь от общества благоденствия к имитации общества благоденствия.   Разумеется, это отражается в НФ. Зона НФ-оптимизма, которая была трендом 1960-х, сегодня как космический вакуум с редкими искрами звезд. Большинство НФ-авторов уверены: нынешний мир обречен. Из него надо бежать на Марс или еще дальше.

*

Таков НФ-тренд сегодня. Но, как мы помним по опыту НФ 1960-х, прогноз тренда не сбывается. Будущая реальность где-то на ветках, в стороне от основного ствола этого научно-фантастического дерева альтернатив. Но как искать? Опыт подсказывает: надо приглядеться к нетривиальным альтернативам, которые радикально отличаются от массовых социальных ожиданий. От любых: и оптимистических, и пессимистических. Будущее спрятано не там, и не там, оно вне плоскости массового сознания. Но ростки будущего существуют сегодня, и они видны, только вот замечать их - непопулярно. В соответствие с этой идеей, сфокусируем внимание на непопулярных альтернативах, и мгновенно обнаружим призрак Черного лебедя…