"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 960

Герда уже собралась извиниться за свое подозрение – но не успела. Рядом со столиком возник невысокий мужчина лет 35, похожий на стереотипного славянского фермера из глубинки, выбравшегося летом в ближайший городок за покупками. И этот персонаж, полностью разрушая впечатление от своего визуального образа, произнес с укоризной:

- Егор! Если вы забыли прикладную ядерную физику, то это безобразие, у вас же было «отлично» на курсах повышения квалификации. Если вы не забыли, то тем более, это безобразие: вы дезинформируете эту милую даму. Мэм, я забыл представиться. Зденек Кубек, профессор Лабораториума Палау, к вашим услугам.

- Герда Шредер к вашим, - вежливо отозвалась она, и спросила, - а что на самом деле?

- На самом деле, - ответил молодой профессор, - еще Гейзенберг в 1942-м доказал, что  взорвать субкритическую урановую машину можно с помощью внешнего источника нейтронов, например, электро-разрядной дейтериевой трубки. Хотя, он получил лишь тепловой взрыв, а не истинный взрыв со сверхзвуковой ударной волной.

- Зденек, - вмешался фон Зейл, - зачем пугать людей, и провоцировать нуклеофобию?

- Хелм, о чем вы? По глазам мисс Шредер я вижу: она не склонна к глупым фобиям.

- Да, я не склонна, - подтвердила Герда.

- В таком случае, - продолжил Кубек, - я считаю: следует открыто говорить о наших успехах в создании дешевых компактных нейтронно-химических бомб.

- Но, - встрял Попандопуло, - это не про наши корабельные энергоблоки.

Зденек Кубек кивнул в знак подтверждения.

- Не про них. Но обобщать на все субкритические урановые машины, это ошибка.

- Наоми! Ты видишь, как здесь устроен социум? - послышалось лирико-драматическое  сопрано, - едва соберутся трое мужчин, сразу разговор заходит об атомных бомбах.

- Да, конечно, я вижу. И с этим надо что-то решать, прямо сейчас! - отозвался другой женский голос, более низкий, но удивительно мягкий. Этакое глубокое контральто.

Герда успела ухватить взглядом сцену этого короткого обмена фразами между двумя  женщинами, сидевшими ближе к стойке бара. Мгновенное и четкое впечатление: они интересны. Первая: кругленькая, спокойная и в то же время эмоциональная и, видимо, энергичная дама, немного старше Герды. Вторая (которую назвали Наоми): наоборот, стройная, спортивного вида, и несколько моложе Герды. Обе эти дамы принадлежат к  классической англосаксонской расе, как в телесериале по рассказам Честертона...

…Между тем, Наоми пружинисто вскочила, пересекла зал, подошла к дальней стене и, окинув взглядом множество всяких предметов, бессистемно размешанных на этой стене (вероятно, для подчеркивания хаотичности интерьера), выбрала…

…Кельтскую арфу (черт знает, как попавшую сюда). Кельтская арфа, это сравнительно небольшая и простая штука по сравнению с классической арфой, но все же не гитара, и (безошибочно определила Герда по реакции публики) никто раньше не снимал данный образец струнной архаики со стены.

- У-упс, - подал голос профессор Кубек, - возможно, это самое любопытное событие в Гнезде Черного лебедя, с тех пор, как Пикачу основал это заведение.

- Пикачу? – переспросила Герда.

- Это, - пояснил фон Зейл, - прозвище резерв-комэска Мэло Гереро, основавшего тут, кстати, не только «Гнездо Черного лебедя», но и партнерство «Solomonster».

- Таки наоборот, - возразил Попандопуло, - сначала Пикачу основал фирму, а уж потом Гнездо. И масштабы не сравнить. «Solomonster», это точка промпиратства, не побоюсь сказать: планетарного уровня, а Гнездо - интеллектуальный паб районного значения.

- Для Пикачу, - добавил Кубек, - это было важно. Ему срочно требовалась эрудиция.

В этот момент арфа в руках Наоми издала несколько изумительно-мелодичных звуков. Публика коротко поаплодировала. Между тем, кругленькая старшая напарница Наоми, грациозно, как белочка, перескочила на скамью рядом со Зденеком Кубеком.

- Зденек, - тихо сказала она, - неужели нельзя избежать этого ужасного прозвища?

- Эшли, вы говорите о Пикачу? – уточнил молодой профессор.

- Нет, нет и нет. Я говорю о Мэло Гереро. А это ужасное прозвище…

- Извините, что тут ужасного? – спросила Герда, - Ведь пикачу это просто покемон.

- Это и ужасно, - тут Эшли вздохнула, - покемоны, как вестготы Одоакра, взорвавшие древнеримскую цивилизацию изнутри.

- Позвольте поспорить против вас! - заявил Попандопуло, - Я очень вас уважаю, но на некоторых особых местах ваша биография вместо вашей головы делает вам мнение.

- В таком случае, - ответила кругленькая дама, - чем вы объясните, Егор, что у Наоми абсолютно такое же отношение к этим виртуальным вестготам, как у меня. А ведь мы выросли в противоположных точках поверхности Земного шара.

Попандопуло переждал новую серию пробных мелодичных звуков арфы, и ответил:

- Эшли, не говорите мне за Земной шар, я сам могу вам рассказать за это. Но вот какая картина в цветах: расстояние по географии, и расстояние по культуре, это две большие разницы. Ваша Новая Зеландия и ее Британия по географии далеко, а по культуре, как соседние деревни. И не шумите мне в уши за отдельную культуру киви. Где гуляла эта отдельная культура, когда суд Окленда сделал вам педофилию, ровно как суд Лондона сделал такую педофилию Наоми? И, вас обеих судили таки не покемоны.

- Извините, Егор, но ваша риторика, при внешней убедительности, не очень логична.

- Эшли, что вам с логики, которая рядом не стояла, когда был ваш суд?

Вероятно, Эшли обосновала бы свой тезис о логичности, но тут Наоми привела арфу в удовлетворительное состояние, и осчастливила публику валлийской балладой. Нельзя сказать, что исполнение было на высоте, но так даже ближе к фольклорным корням. За первой балладой (с перерывом на бурные аплодисменты) последовала вторая…

…А фон Зейл, между тем, незаметно передал Герде свой планшетник. На экране была открыта страничка с двумя вкладками:

* Эшли Шарп, доктор гуманитарно-компьютерных наук, Университет Окленда.

* Наоми Морган, доктор специальной психологии, Университет Ист-Лондона.

Их истории были не слишком похожи, но некоторая аналогия прослеживалась.

Новозеландка Эшли Шарп на родине работала над научно-образовательным проектом «школа-киборг» для получения деревенскими детьми-маори качественного стартового образования. Интерактивная медиа-схема, в основном, заменила бы учителя-человека. Настал день, когда прототип был передан в департамент образования Новой Зеландии. Эшли была готова к замечаниям по существу. Но замечание о «недостаточной защите малолетних от риска сексуальных злоупотреблений» поставило ее в тупик. Она вполне логично считала, что это задача полиции, а не обучающего курса для детей 6 – 11 лет. Пытаясь разобраться, Эшли полезла в брюхо бюрократического голема, и нашла схему откачки денег на корпорации-производителя планшетных игр (sic!) с покемонами. Все просто: бюрократы маркировали игры этой корпорации, как «обучающие поведению, снижающему риск сексуальных злоупотреблений». Дальше ход денег ясен. Неприятно удивленная Эшли копнула глубже, и обнаружила огромный коррупционный бизнес по  разработке софтвера для (якобы) защиты малолетних от ЭТОГО. Бюджет NZ закупал у «особых» корпораций софтвер для обучения поведению, фильтрации сетевых сайтов, и фильтрации окружающих событий через детские очки виртуальной реальности. Эшли плюнула бы на этот (очередной) распил бюджета, но такой софтвер оказался не просто бесполезен, а очевидно вреден. И Эшли написала популярную статью о том, как игры с подменой реальности, мешая вырабатывать разумное поведение, увеличивают риск для детей, повышают число криминальных случаев, и мотивируют дальнейший слив денег в детский «защитный» софтвер, приносящий больше вреда. И так по кругу. Результатом публикации для Эшли стало обвинение в клевете, и пособничестве педофилам. Первое стоило штрафа, а второе - права на профессию. По итогу Эшли Шарп, вместе со своей программой «школа-киборг», откочевала в Море Нези, на Гуадалканал.