"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3429
– Что-то я опять туплю, – призналась она.
– Элементарно, Габи. Наша цивилизация вышла из экономического и технологического ничтожества и достигла космоса за 130 лет между 1830-ми и
1960-ми. Стремительный прогресс, сменившийся еще более стремительным торможением. По инерции прогресс продолжался до конца XX века, а
затем прилип намертво, как...
– …Как муха в силиконе, – азартно подсказала Кристина.
– Это был креативный каламбур на Силиконовую долину! – прокомментировал генерал, подмигнул бывшей жене и продолжил, – Столетний план
начинается с дилеммы: у нас продолжается прилипание или после паузы возобновляется стремительный прогресс? В официозных планах
предполагается прилипание. Но факты, начиная с Вандалического кризиса, указывают на разбег прогресса, сопоставимый с серединой XX века. Если
это действительно так, то финальная точка плана отличается от сейчас, как реактор АЭС от топки «Титаника». Тогда нет смысла обсуждать, сколько
часов будет рабочая неделя у кочегаров, и какой лопатой они будут бросать уголь на колосники. Кочегары останутся только в ретро-экзотике и на
фестивалях стимпанка.
– Вроде, я поняла принцип. А что нет смысла обсуждать в столетнем плане?
Генерал широко улыбнулся.
– Нет смысла обсуждать все глобальные цели и глобальные риски ООН, РК и ВЭФ. Их общий фундамент: ресурсный голод, требующий игры в короткое
одеяло. Такой голод доживает, вероятно, последнее 10-летие, затем он исчезнет. Вот где настоящий конец истории, а не чепуха, которую
проповедовал Френсис Фукуяма под таким названием.
– Ладно, а что тогда цель в столетнем плане MOXXI?
– Переход от мира голода к миру любопытства. Это вкратце.
– Ого! А я думала там у вас в основном про космос.
– Это и есть про космос, – невозмутимо сообщила Кристина.
…
== АПРЕЛЬ ==
*15. Демоны конфуцианства, колеса пингвинов и мумии комет.
Сегодня к ланчу на борту «Алкйоны» подавался мусс из нового фито-вида, генетически созданного и выращенного прямо тут, в салатных джунглях, и
названного «mushca» (от mushroom и capsicum).
Первоначально была идея воспроизвести хака – гибрид мексиканского острого зеленого перца халапеньо и полинезийского опьяняющего перца кава.
Это кипрское кулинарно-генетическое открытие позапрошлого года породило широкий спектр всяких закусок и напитков с очень жгучим вкусом и
легким безобидным эйфорическим или эмпатийным эффектом.
Но даже самые быстрорастущие виды овощного перца растут довольно долго, а экипаж предпочитал реализовывать свои бытовые фантазии как
можно быстрее. Вот почему за основу был принят стремительно растущий съедобный гриб типа «ведьмино яйцо». Ряд манипуляций в корабельном
генлабе увенчался (с десятой попытки) условным успехом. Продукт с быстрорастущей грибной базой и эйфорической перцовой генной присадкой
прошел биохимический тест на токсичность. Теперь на повестке дня был главный тест: органолептический.
Пробные порции зеленовато-оранжевого мусса из генно-дизайнерского гриба «mashca» выложены на изящные блюдца-розетки, к которым
предусмотрены крошечные ложки. Дополнительная мера: стаканы с томатным соком для компенсации жгучего вкуса. По устаревшим, но
романтичным правилам рыцарства, Зенон Пекош первым подцепил на ложечку мизерную дозу мусса и отправил к себе в рот. Ликэ Рэм с немалым
волнением следила за эволюциями его мимики.
Ожидание…
Ощущение…
Задумчивость…
– Это не так ужасно, как могло быть! – объявил он чуть охрипшим голосом, после чего энергично стал глотать томатный сок.
– Тогда я тоже рискну! – решительно объявила она, и воспроизвела его манипуляции с муссом, ложечкой и томатным соком.
Некоторое время на камбузе висела напряженная тишина. Затем участники странного кулинарного эксперимента проглотили еще по несколько
мизерных доз (исчерпав всю тестовую порцию), и Ликэ вынесла вердикт:
– Похоже на сахарную вату, которую тщательно обмакнули в горчицу.
– Ты что, действительно макала сахарную вату в горчицу? – удивился Зенон.
– Нет, но мне кажется, если бы я попробовала, то на вкус получилось бы примерно это. Кстати, близкое сочетание шоколад с горчицей является
эпическим: есть манга с таким названием.
– Манга в смысле японский комикс? – спросил Зенон.
– Да. Хотя по японским меркам, называть мангу – комиксом это жутко неприлично. Так стало сравнительно недавно. Еще в начале века слова «манга»
и «комикку» считались у японцев синонимами. Но теперь это как назвать скульптуру Праксителя – манекеном.
– ОК, я уловил нюанс. А о чем эта манга?
– Если кратко, то о закомплексованной юниорке, поступившей на факультет fine-art. В Европе это было бы молодежной мелодрамой. В Японии это
конфуцианский триллер.
Зенон всем телом шуточно изобразил панический ужас.
– Конфуцианство само по себе триллер, страшнее, чем «Молчание ягнят», а каков тогда конфуцианский триллер?
– Если кратко, – проинформировала Ликэ, – то конфуцианство это жизнь по таблице, где указано, что ты должен делать. А конфуцианский триллер, это
когда с таблицей что-то случилось. Например, таблица украдена или, того хуже: переписана демонами.
– А в конфуцианстве разве предусмотрены демоны? – с сомнением спросил он.
– Не предусмотрены, – сказала она, – поскольку демоны там не нужны. Реплика «Hell is empty and all the devils are here» точно отражает суть
конфуцианства, хотя Шекспир не интересовался этим учением, вроде бы. Впрочем, в странах, где оно распространилось, существуют фольклорные
демоны в достаточных количествах. Когда я читала лекции в университетском центре Окадзаки, у меня было прозвище Каппа в честь одного из…
– …Что, из демонов?
Ликэ широко улыбнулась и утвердительно кивнула.
– Да. Каппа – водяной демон, который топит людей и извлекает их кишки через жопу.
– Ого! Полагаю, надо сильно достать студентов, чтобы удостоиться такого прозвища!
– Я лишь пробовала мотивировать их к научно-поисковому мышлению, задавая весьма простые вопросы, не охваченные, однако, стандартным
учебником.
– Например? – заинтересовался Зенон.
– Например: есть обитаемая планета, и надо представить изменения условий среды, при которых у тамошнего аналога птиц могут эволюционно
исчезнуть лапы.
– Гм… Поверхность планеты стала совершенно непригодна для жизни?
– Да. Это не очень сложный вопрос, но видел бы ты, как мало студентов нашли ответ, и каким было всеобщее возмущение задачей вне стандартов.
Хотя, прозвище мне дали за другую задачу: предложить эволюционный механизм происхождения колесников.
– Гм… Колесники? В смысле, твари, похожие на сигвей или двуколку из «Заповедника гоблинов» Саймака?
– Совершенно верно! – она снова улыбнулась и кивнула.
– Гм… – повторил он, и придвинул к себе блокнот из электронной бумаги со стилосом.
Ликэ вскочила, обошла стол и пристроилась у него за плечом, чтобы подглядывать. Ей нравилось провоцировать партнера на инженерные (или
биоинженерные) экспромты. В период, когда Зенон был авиаинженером, летчиком-испытателем и еще (в плане хобби) астрономом-любителем, он
конструировал «на коленке» множество странных штучек. Можно сказать: это стало частью его образа жизни и проявлялось во всем – начиная от
стряпни на камбузе и заканчивая решением таких вот задач в ходе болтовни за столом.
Сейчас под стилосом возникал фантастический двухколесный гад, точнее симбиоз трех существ. Центральное вроде толстого пингвина с крыльями, ставшими осями, и двое по бокам вроде змей, свернутых бубликом и ставших колесами. Зубастые головы змей, как шарнирные крепления шатунов