"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3427

– А-а… Почему необходимое?

– Потому, что иерархия в пирамиде эффективна только если внизу голод и ад. Если же общество устроено так, что даже чернорабочий за 40 часов в

неделю имеет средства на качественное питание, базовую медицину, комфортное жилье, и личный транспорт, то вертикаль мотиваций слабеет, и

пирамида постепенно рушится.

Произнеся два таких монолога, он сделал несколько глотков из бокала. Кристина точно повторила его движение. Габи машинально последовала их

примеру.

– О! Удивительно вкусное вино! А это, правда, из одуванчиков?

– Абсолютно! – подтвердил Вальтер Штеллен, – Даже без добавления сахара. Тут только цветки одуванчика и фирменные бродильные дрожжи

«moxximycotam».

– На этом месте полагается подарить рекламную карточку! – с этими словами Кристина протянула руку, взяла с полки яркую мини-открытку, и

протянула телеведущей.

– О! Кажется, я готова вступить в секту цветочных брэдберистов. Хотя, это не отменяет любопытства к теории Голдстейна. Мы остановились на

мотивациях и пирамиде, да?

– Так точно, – подтвердил генерал, – пирамида держится на зависти, а зависть на страхе крайней нищеты. Человек, живущий на 3 доллара в день, дико

завидует богачу с горой денег. Но если человек получает 300 долларов в день, то гора денег уже перестает быть однозначной причиной для зависти.

Появляются иные мотивации, вне вертикали, и это приводит к потере вертикального контроля. Согласно теории Голдстейна, такая потеря случилась во

время 30-летнего эха высокотехнологичной мировой войны.

– 30-летнего эха?.. – недоуменно переспросила Габи.

– Да. Позже это 30-летие до середины 1970-х стало называться эрой НТР. Сторонники теории Голдстейна полагают, что финансовую олигархию объял

ужас перед военными технологиями в руках красно-коричневых, и она предпочла послезавтрашнюю потерю контроля – завтрашним бомбардировкам

своих гламурных резиденций. Были временно убраны запреты на благополучие для низшего класса – чтобы у работников инженерно-технического

сектора возник мотив прилагать усилия для защиты своего образа жизни. Дальше как в египетской легенде про султана, заигравшегося в талисманы

джиннов…

Генерал замолчал, и долил вина в бокалы. Габи озадаченно повертела головой.

– Что за легенда, Вальтер?

– Эту легенду, – ответил он, – записал в XI веке Муртад ибн Афиф, более известный как Муайяд Фиддин аш-Ширази, советник Фатимидов, правителей

Египта. Намного позже, примерно в 1830-м, ее английский пересказ вошел в сборник «Альгамбра» Вашингтона Ирвинга под названием «Легенда об

арабском звездочете».

– Ясно! Я найду и прочту! – Габи снова машинально глотнула из бокала, – Теперь давай, вернемся к плану на 100 лет и рассмотрим не официозные

варианты плана. Мы успели обсудить план «Sonobe-Flower» Оуэна Гилбена, но ведь есть еще интересные идеи.

– Да, – согласился генерал, – хотя, я отмечу нечто. Официозу лучше убрать в тень своих авторитетных планировщиков и поддержать план Гилбена: единственного, который по своей логике оставляет шанс на выживание официоза как институции. Другие – нет.

– Сейчас я не поняла, – призналась телеведущая.

– Тогда я объясню. Ты ведь знаешь Лацаро Талвица.

– Еще бы! Лацаро Талвиц – гуру экономики смыслов! Он выступал у нас на площадке в осеннем баттле, против Тедди Вэнга, концептмейстера мета-агрегатора «Atman».

– Концептмейстер это звучит красиво, – заметила Кристина.

Габи Витали улыбнулась и пожала плечами.

– Кто-то случайно придумал, а то «директор по концепции развития» слишком длинно.

– Вспомним осенний баттл, – продолжил генерал, – диспут там коснулся разницы между привычным хомо сапиенс и модификациями арго сапиенс.

Талвиц отметил, что офисы коммерческих корпораций, даже сверхкрупных, способны как-то перестроиться, чтобы работать с арго сапиенсами. Но

государственная бюрократия разучилась делать это. По меткому выражению Талвица, ее офисные процессы превратились в хрупкий гербарий, который поломается при любой попытке изменить форму. Поэтому официоз вынужден продвигать сустинеризм, что эквивалентно самовычеркиванию

из будущего.

– Так, а сустинеризм это в смысле концепция устойчивого развития? – спросила Габи.

– Да. И Талвиц предложил план «Afterdark», в котором официоза нет вообще.

– Так, а официоз это в смысле государственная бюрократия?

– Государственная и межгосударственная, – уточнил генерал.

– Но кто в таком случае осуществляет власть?

– Тиран.

– Как – тиран?

– Именно так это названо в тексте. Ты что, не смотрела конкурсный файл Талвица?

– Пока нет. Нам прислана гора файлов и… – Габи снова пожала плечами.

Вальтер Штеллен понимающе кивнул.

– Особо не переживай. Дилетанты вроде меня рассортируют вашу гору файлов.

– Это ты-то дилетант?! – изумленно иронично отреагировала телеведущая.

– В формальном смысле получается, что дилетант, – подтвердил он, – а если вернутся к термину «тиран», то Талвиц опирается на исходный смысл, данный в VIII веке до н.э.: тиран – это лидер, достигший политической власти вне регламента.

– Регламента? – переспросила она.

– Именно так это называлось бы сейчас, – пояснил генерал, – а в древности роль такого регламента играло право престолонаследования аристократов

и прочее в том же роде. Тиран это лидер революции или путча. В VII – VI веках до н.э. тираны стали моторами ренессанса после Темного

полтысячелетия, вызванного Катастрофой Бронзового века. Среди таких тиранов известен Гигес Лидийский, прапрадед царя Креза – чье имя стало

нарицательным для богатства. Другой известный тиран – это Поликрат Самосский, при котором небольшой остров стал центром Эгейской

талассократии. Талвиц считает, что локальные тирании станут моторами выхода из Темных десятилетий начала XXI века.

– Как тирания может стать мотором чего-то прогрессивного? – удивилась Габи.

– Может, если локальных тираний много, и между ними идет конкуренция за бродячий персонал. Модель Талвица предполагает, что люди абсолютно

мобильны и нелояльны к любой власти. У тиранов нет иного способа удержать власть, кроме как создать людям привлекательные условия для работы

в подвластном ареале.

– Так… А если тиран просто обратит людей в рабство, не позволяя им бродяжничать?

– Тогда, – сказал генерал, – все остальные фиксируют нарушение правил игры, и тиран-нарушитель получает черную метку от всего сообщества

тиранов и бродяг.

– Это что, в смысле, что его могут убить?

– Это в смысле, что его наверняка убьют, если он не уйдет сам.

– Гм… Звучит как-то очень круто и фантастично.

– Звучит фантастично, однако, такова реальность. Конкуренция между государствами и между фирмами за привлечение аргонавтов это один из

ключевых трендов экономики и бизнеса последние 5 лет. Тут, в Медитеррии, у конкурентной борьбы еще сравнительно мирная форма, но в

индоафриканском регионе…

Тут бдительно вмешалась Кристина:

– Вальтер, милый, не надо деталей, мы ведь только что поужинали!

– Наверное, ты права, солнышко. Лучше если кто захочет – глянет детали в сети позже. Сейчас не отвлекаемся от обзора. Следующий план:

«Eudemonicon» предложила некая Жасмин Кэрри. Несложное расследование показывает: под этим никнеймом выступила Жасмин бин'т Джуни аль-Муала, мама принца Самира из эмирата Умм-эль-Кювайн. По происхождению она арабо-лондонка, по хобби – экстремальная яхтсменка и блогер…

– …О, черт! – весело перебила телеведущая, – Насчет принцессы Жази я в курсе! Она не покидает топ-10 папарацци-скандалов и топ-20 блогов на

морскую тему. Как шутят на журналистских сетевых площадках: если бы Бальзак видел принцессу Жази, то вместо выражения «бальзаковский возраст»