"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1445

В реальности все оказалось не очень просто. «Interflug» зафрахтовала на 31 декабря 6 широкофюзеляжных лайнеров в расчете на 2000 пассажиров, но получила 7000. Если использовать 50-процентный резерв фрахта, то можно взять еще 3 лайнера, итого 9. В максимальной загрузке поместится 4000 пассажиров. Впихнуть еще 3000, вот задача. Резерв самолетов и резерв сервиса в аэропортах Китая огромный, но не резиновый. В высокий сезон тут плотный график, и даже топливо распределено заранее, однако…

…Однако, настоящие сингапурские коммерсанты не сдаются без боя. Тянцай Баоцзю (директор-советник) и Гунтао Цзечи (исполнительный директор) в тайне попросили о поддержке своих бизнес-партнеров с Дикого Атомного Юга, и те решили задачу но… Нетрадиционно. 3000 пассажиров были собраны из морских паромных портов вдоль побережья всего одним 400-футовым экранопланом «Пеликан-Инфра», после чего он направился к Бора-Бора (со скоростью лишь 200 узлов, что значило 30 часов в пути). Между тем, сайты авиакомпаний (включая сайт «Interflug») заливала волна заказов на следующие дни. Тревога в обеспеченном слое китайских горожан ширилась, и они все сильнее хотели провести январь где-то в Европе, Америке, Австралии, Полинезии, но совершенно точно не на родине, и не в ближайших странах. Некоторые особо богатые субъекты не обращались к авиаперевозчикам, а фрахтовали бизнес-джет с экипажем.

Профессор Кун Цзивэй с кафедры философии престижного пекинского Университета Цинхуа летел на Бора-Бора, зафрахтовав 15-метровый «Honda-jet» вскладчину с двумя такими субъектами, примерно ровесниками профессора (что-то около 50 лет). Первый субъект: финансовый брокер по имени Дэшен, был худощав, меланхоличен, и изящно обходил общественные стандарты. С ним на Бора-Бора летели две девицы под общим названием: «программистки». Второй субъект: строительный коммерсант Юйлун, был полноват, эмоционален и, кажется, патриархален. С ним летела молодая жена и сын — дошкольник. В этой компании профессор Кун Цзивэй, можно сказать, уравновешивал Дэшена и Юйлуна, поскольку обладал средним телосложением, и сбалансированным темпераментом. Он летел без всяких сопровождающих, как философ-отшельник, хотя отшельником не был. Просто, в Полинезии его ждал не отдых, а секретная работа.

Дэшену и Юйлуну он сообщил иную цель: будто летит транзитом через Бора-Бора на северо-запад Туамоту, на атолл Рароиа, где состоится раут Общества Тура Хейердала. Получилась хорошая завязка разговора на борту «Honda-jet» (когда самолет взлетел и мужчины собрались втроем за столом выпить по рюмке крепкой водки — бай-цзиу). В порядке просвещения попутчиков, профессор Кун рассказал об экспедиции 1947 года, которую провел Хейердал с товарищами на бальсовом рафте Кон-Тики, доказав, что в античные времена были возможны путешествия из Америки в Полинезию. За 101 день экспедиция прошла 8000 километров и финишировала на атолле Рароиа.

История пришлась по душе финансовому брокеру и строительному коммерсанту. Все выпили за таких смелых парней, как этот норвежец, а затем разговор перешел на дела сегодняшние. Юйлун налил всем еще водки, высказался в том смысле, что не у всех в Небесном Свитке Судьбы записано что-то такое героическое. Для большинства людей судьба: заботиться о семье и вести бизнес. Причем семья на первом месте. Вот почему нечего стесняться, если для безопасности на время увозишь семью с родины.

Дэшен поддержал строительного коммерсанта, и даже усилил его тезис, добавив: если человек не солдат по профессии, то нечего стесняться бегства от возможной войны. В мирное время бизнесмен работает и платит налоги, чтобы, если война, то солдат делал работу, за которую получает из казны эти бизнесменские деньги. А если бы бизнесмен должен был сам заниматься войной, то брать налоги было бы несправедливо.

Тут профессор изобразил удивление, и поинтересовался: о какой войне речь? Юйлун с удивлением (в его случае — искреннем) взмахнул руками, и воскликнул:

— Как, Цзивэй, разве вы не знаете, что почти началась Третья Мировая война?!

— Третья Новогодняя война, — меланхолично поправил Дэшен, и добавил, — хотя, война получится атомная, значит, может стать мировой, опять-таки, третьей по номеру.

— Кто с кем хочет воевать? — спросил Кун Цзивэй.

— Как обычно, — ответил финансовый брокер, — никто ни с кем не хочет воевать, а затем воюют, кто попало, с кем придется. Если верить нашим TV-новостям, то нам придется ввести жесткие санкции против Филиппин, потому что они расисты, и ограбили у себя этнически-китайских бизнесменов.

— Это этнические уроды мафиозные, а не китайцы! — возмутился Юйлун, — И почему мы должны им помогать, если от них только проблемы для нас?

— Я сказал: если верить нашим TV-новостям, — спокойно напомнил Дэшен.

— Я скорее поверю гадалке на базаре, — проворчал строительный коммерсант, — TV врет вообще, а наше — особенно. Лучше верить знакомым, видящим, что на Филиппинах.

— Ваши знакомые видели там что-то важное? — спросил Кун Цзивэй.

Юйлун залпом выпил рюмку водки, и утвердительно кивнул.

— Видели! На Минданао эти мафиози начали отжимать у местных фермеров земельные участки около разведанного месторождения платины. Вроде, для концерна ERGRUNO. Филиппинские власти решили вмешаться, но мафиози позвонили в Пекин, и оттуда на филиппинцев пошел прессинг про ущемление китайцев. Мой знакомый не в курсе, что дальше, но ясно, филиппинцы предложили нези: отбейте наезд — получите долю в этой платине. С нези удобно работать: они всегда выполняют сделки, даже если это война.

— Умные люди, — добавил финансовый брокер, — предупреждали полпреда ККГ: нельзя связываться с концерном, у которого порченая карма. На вид дешево, а будет дорого.

— ККГ, это Китайская Карбоновая Группа? — уточнил Кун, немного дезавуируя имидж человека чистой науки, далекого от политики. Дэшен кивнули продолжил:

— Вся биржа знала: у концерна ERGRUNO порченая карма, только в КГГ сидят люди, думающие, что им карма не писана. А карма всем писана. Как только ККГ прикупили контрольный пакет ERGRUNO, так сразу и нези, и янки ополчились против нас. Если дипломаты быстро не договорятся, то будет война, и мы в ауте.

Кун Цзивэй снова изобразил удивление.

— Дэшен, почему вы думаете, что мы проиграем войну?

— Это по котировкам видно. Китайские бумаги валятся на дно, значит, мы проиграем.

— Но, — сказал Кун, — биржа, это субъективное мнение людей, не понимающих в войне.

— Как раз наоборот, — спокойно возразил Дэшен, — биржа объективна, как термометр. В военных делах решает правда. За кем правда, тот сильнее. А правда, это субъективное мнение людей, у которых большие деньги. Кого они считают правым, на стороне того играют большие деньги, поэтому, он побеждает. Этот закон открыл еще Сунь Цзы.

Профессор не стал опровергать собеседника (тогда пришлось бы признаться, что он не только профессор философии, но еще представитель профессии, для которой древний трактат Сунь Цзы «Искусство войны», это настольная книга). Вместо этого, он слегка сместил осевую линию разговора, задав вопрос:

— Почему вы считаете, что Меганезия вообще начнет войну против Китая, и что США выступит на их стороне? Ведь пока не было ничего, кроме уничтожения бесхозяйного спутника над нейтральными водами, и этнической чистки на Филиппинах.

— Как это ничего? — встрял строительный коммерсант, — А наш юго-восточный корпус быстрого реагирования, приведенный в боеготовность? А Тихоокеанский флот США, приведенный тоже в боеготовность? Осталось кнопку нажать, и крышка всему.

— Но, такие маневры уже сто раз бывали, и без особых последствий, — возразил Кун.

— Это, — ответил Юйлун, — как на стройке ходить под стрелой с грузом. Сто раз, вроде, обойдется, а на сто первый раз упадет бетонный блок на голову, и крышка всему. Так вообще любая война начинается. Политиканы гуляют под стрелой туда-сюда, пока не упадет бетонный блок. Только упадет не на их головы, а на наши, вот что обидно.