"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1446

— Конкретно на наши не упадет в этот раз, — поправил финансовый брокер, наблюдая в иллюминаторе облака и океан, уползающие назад, — мы далеко, а будем еще дальше.

Строительный коммерсант налил всем еще водки, и развил эту мысль попутчика:

— Политиканы пусть воюют, это их бизнес и их жизнь. Мы люди мирные, наш бизнес мирный, наше дело сторона. Мы потеряем сколько-то денег, пока будем на Бора-Бора отсиживаться, зато семьи в безопасности. Если хорошо подумать, то, может, даже не потеряем. У нези есть чему поучиться в строительном бизнесе. Они, в начале, многое слизали у нас, но теперь уже кое-что свое сделали. Бизнес у нези открытый и, если не лениться, то можно подглядеть такое, что позже принесет хорошие деньги.

— Это очень правильно, — поддержал Дэшен, — в финансовом бизнесе там тоже есть, что подглядеть. С одной стороны, эмиссия и финансовый банкинг у нези запрещены. Но с другой стороны, у них есть подсеть OYO-Ауробиндо. Эта штука, как товарная биржа, инвестиционный маркет, и кольца зачетов в одном пакете.

— Ауробиндо, это сила, — согласился Юйлун, — правда, в Первом мире это запрещено.

— Криптовалюты в Первом мире тоже были запрещены, и что? — отозвался Дэшен.

Бизнесмены переглянулись, улыбаясь, и синхронно выпили. Профессор Кун, чтобы не отрываться от компании, тоже выпил, после чего спросил:

— Юйлун, вы говорите, что воюют политиканы, но ведь фактически воюют солдаты.

— Да, верно, — согласился строительный коммерсант.

— И, — продолжил Кун, — армия в нашей стране, в основном, призывная, вы знаете?

— Да, — Юйлун кивнул, — не повезло парням. А к чему вы это, Цзивэй?

— Я философски рассуждаю о должном и сообразном, — пояснил профессор.

— Кому-то всегда не везет, — заметил Дэшен, — если какой-то корабль тонет в океане, и экипажи других кораблей не могут помочь, то несообразно было бы им тоже тонуть.

Над столиком в салоне бизнес-джета повисла пауза, в течение которой профессор Кун обдумал озвученную метафору. Какой-то корабль тонет в океане. Не «наш корабль», а «какой-то». Так выразился о Китае этот довольно лояльный китайский бизнесмен. И у второго довольно лояльного китайского бизнесмена явно та же позиция. Вот вся цена парадным речам о единстве нации и патриотизме. Тут даже уточнять нечего. Но очень хочется уточнить другой аспект, и Кун Цзивэй спросил:

— Почему вы думаете, что на Бора-Бора будет безопасно в случае войны?

— Глобус! — сказал Юйлун, — От Бора-Бора до войны будет четверть его окружности.

— Значит, вы уверены, что горячее пятно войны будет в районе Китая?

— Да, Цзивэй. По-моему, это очевидно. В Южно-Китайском море уже начинается.

— Допустим, так, — произнес Кун, — однако, на вооружении Китая есть ракеты, которые способны доставить термоядерные заряды даже на 15.000 километров.

Строительный коммерсант громко фыркнул и махнул рукой.

— Это хлам, придуманный еще во время Первой Холодной войны. Дальше, когда была Вторая Холодная война, этому хламу сделали тюнинг, чтобы смотрелось модерново, а ничего серьезно нового не изобрели. Сидим в музее XX века, надуваемся, как жаба, и надеемся, что враг испугается, ведь мы такие большие, когда надутые. Так уже делала Третья Империя, и где она теперь? Вы, Цзивэй, лучше меня знаете, ведь вы философ.

— Я знаю, — подтвердил профессор Кун, — в XXI веке так ведут себя все сверхдержавы, включая США. Еще недавно это выглядело сообразно: роли в Глобальном мире были согласованы всеми сверхдержавами, и реальная гонка вооружений утратила смысл. С философской позиции, это была ошибка: нельзя игнорировать законы диалектики. Но ракетно-ядерное оружие остается абсолютным — по крайней мере, пока.

Юйлун, снова фыркнул и махнул рукой.

— При всем уважении к вам, профессор, это уже не так.

— Правда? — переспросил Кун, — И давно ли это не так?

— Со вчерашнего дня, — сказал Юйлун, — с момента, когда неведомая штука разнесла в клочья бесхозяйный спутник на орбите. Знакомый военный летчик объяснил, что это значит. Теперь наши межконтинентальные баллистические ракеты годятся только на сувениры. Ракета, которая должна 20 минут лететь в космосе по просто вычисляемой баллистической траектории, будет поймана, как слабо брошенный мяч в бейсболе.

— Но, — возразил профессор, — есть еще ракеты на атомных субмаринах.

— Это тоже хлам, — сказал строительный коммерсант, — в 2020-х рынок получил HRIR-детекторы, и дроны видят атомную субмарину-ракетоносец по тепловому следу.

— Юйлун, если так, то почему атомные субмарины-ракетоносцы до сих пор строятся?

— Так, я извиняюсь, откаты.

— Я понимаю, что откаты, — сказал Кун, — но можно брать откаты за что-то полезное.

— Да, Цзивэй, можно. Только вот верфи для атомных субмарин построены на целевые деньги, значит, надо строить эти субмарины весь проектный срок работы верфи, а то правительство — наше, американское, любое — будет искать виноватых, но не найдет, и накажет, кого попало. Кому нужна такая русская рулетка? Никому. Так это устроено.

Профессор Кун молчал около минуты, после чего произнес:

— Тихоокеанский флот США приведен в боеготовность. Но в новостях не было ничего, указывающего на подобные действия Народного флота Меганезии.

— Вот уж не знаю, — Юйлун развел руками, — у нези все по-другому. Вы бывали у них?

— Еще нет, — признался профессор.

— Я тоже, — признался строительный коммерсант, — но вот Дэшен бывал.

— Да, — отозвался финансовый брокер, — понимаете, у меня дочка и внук на Косраэ. Так получилось, что я развелся, когда дочка была еще маленькая. Моя бывшая жена скоро вторично вышла замуж, и много лет я не видел дочку. Вдруг, 9 сентября звонок: алло, привет, папа, это Занзан, у тебя родился внук! В жизни иногда бывает, как в кино.

— Правда, как в кино! — воскликнул Юйлун, — А как назвали малыша?

— Занзан было лень думать, и она взяла аббревиатуру от даты рождения: nine zero nine. Получилось Нзен. Странное имя, зато легко запомнить день поздравлений. В общем, я познакомлю вас, когда мы прилетим на Косраэ.

— У нашего самолета там промежуточный лэндинг? — спросил Кун Цзивэй.

— Там возвратный лэндинг, — спокойно поправил Дэшен, — этот самолет зафрахтован до Косраэ. Дальше мы полетим на самолете, который найдет Занзан, так дешевле.

Занзан — типичная кантонская китаянка чуть старше 20 лет, одетая в шортики, топик, и шляпу-гаучо, встретила их у моста с северо-западной дамбы — двухкилометровой ВПП аэропорта. Она подкатила туда на помятом камуфляжном микроавтобусе без крыши и, дождавшись, пока гости завершат короткие формальности с меганезийской полицией, крикнула, размахивая шляпой.

— Ni hao haoy-ou! Aloha oe! Shang chuan lai! Come aboard!

— Wo shayanle diyu… (я адски обалдеваю)… — прошептал Юйлун.

Эти слова могли стать общей характеристикой последующих впечатлений китайских гостей от Косраэ. Все на этом незийском острове вызывало настороженное удивление. Архитектура. Транспорт. И особенно люди — kanaka-foa, включая Занзан.

Для начала, она радикально отвергла высказанную гостями идею: как можно быстрее продолжить полет к Бора-Бора. У Занзан нашлись три неопровержимых аргумента:

Во-первых: было бы ужасной ошибкой не встретить Новый год на Косраэ.

Во-вторых: вечер — предновогодний, и почти все на фесте, включая пилотов-профи.

В-третьих: малыш Нзен имеет естественное право пообщаться с дедушкой Дэшеном.

Следовательно, план-график будет такой:

1. Приехать в таунхаус Йесенг.

2. Бросить там вещи, перекусить, переодеться, и желающим — принять душ.

3. Поехать в Тофол-таун на фест и гульнуть по-взрослому.

4. Вернуться в таунхаус, и отдохнуть немного.

5. На рассвете отправить гостей дальше на зюйд-зюйд-ост, к Бора-Бора.

В качестве эмоционального аргумента-бонуса, Занзан указала на редкую возможность дважды встретить Новый год, ведь Бора-Бора лежит справа от Линии Перемены Дат…