"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1397

…А сейчас забавно было наблюдать, как этот филиппинский дядька старается как-то поворачивать голову, чтобы, с одной стороны, не выглядеть невежливым, но, с другой стороны, не видеть Алуэтту на табуретке за столиком, и тинэйджерку Пич в кресле за пультом компьютерного тренажера. Этот филиппинец, как свойственно буржуазному классу Манилы, нес на себе клеймо католического воспитания, а тут обе девушки (23-летняя Алуэтта и 13-летняя Пич) были одеты только в «zayfu». К слову: «zayfu» такая минимальная набедренная повязка — полоска ткани со шнурком, которая применялась средневековыми южно-китайскими ныряльщицами за моллюсками, а в современном варианте вошла в моду совсем недавно, после фестиваля Хэллоуина в Паго-Паго. Еще (опять-таки) к слову: по твердому убеждению тренератора, такая телесная открытость помогала «особому контингенту» психологически раскрепоститься после трагически-шокирующих жизненных обстоятельств (рабство, побои, сексуальное насилие и т. п.). Кирилл Ершов считал это рискованным, но это работало. Практика — критерий истины (согласно марксисткой диалектике — тоже рискованной, но тоже работающей)…

…Между тем, как бы коммивояжер заметил вошедшего прораба, и шагнул навстречу.

— Добрый день! Это вы мистер Кир Ершов?

— Да, — ответил прораб и пожал протянутую руку, — а вы?..

— Меня зовут Суверте, — тут филиппинец улыбнулся, — я рад знакомству, мистер Кир!

— Я тоже рад, мистер Суверте. Как я понял, вам по пути со мной.

— Да, мистер Кир. Мне тоже надо на Ореор, в клуб «Future-Wild».

— Ясно, мистер Суверте. Выпьем кофе, я пообщаюсь с коллегами, и полетим. ОК?

— ОК, — согласился как бы коммивояжер, и Кирилл обратился к девушкам.

— Hei foa! Что там Азог говорил мне про экзамен?

Алуэтта и Пич развернулись в его сторону.

— Aloha, босс, — сказала юниорка, — вот, тренератор говорит, что я набрала 54 балла!

— Ну, прекрасно, если так! — прораб козырнул ей, — Ты растешь, стажер!

— Mauru-roa, босс! — 13-летняя камбоджийка ответно козырнула.

— Прикинь, Кир, — объявила Алуэтта, — баллы Пич соответствуют норме для оператора-крановщика. Я думаю, хватит Пич ходить с пылесосом по палубам. Найти кого-то для хождения с пылесосом — не проблема, а Пич займется проф-ростом. E-oe?

— Мысль интересная, — произнес Кирилл, — а ты, Пич, как смотришь на это?

— Я не знаю, босс, — тут юниорка пожала плечами, — страшно немножко.

— Что тебе страшно? — с укоризной спросила Алуэтта, — Ты пойми: на реальном кране-полуавтомате управление, как здесь. У тебя получился тест, значит, получится реал.

Пич снова пожала плечами, вероятно, в смысле: «все так, но в реале, если управляешь полуавтоматической стрелой крана, где на подвесе 20 тонн груза, то страшно».

— Алуэтта, — строго сказал прораб, — пожалуйста, не дави на подростковую психику.

— Кир, я не давлю, я мягко и пушисто объясняю.

— Нет, Алуэтта, если честно, то ты мягко и пушисто давишь, а нам надо, прежде всего, учитывать персональные склонности подростка. Пич, я говорю о твоих склонностях.

Кирилл Ершов поймал себя на мысли, что несколько раз в день делает точно такие же замечания другим сравнительно молодым специалистам, которые или осознанно, или спонтанно, стремятся тянуть юниорок из ЮВА вверх по линии техноэволюции. Такое стремление можно понять, но кто-то должен защитить юниорок от слишком быстрого подъема, способного напугать и шокировать. Между тем, юная уроженка Камбоджи в третий раз пожала плечами, и сообщила:

— Мне хорошо на работе по уборке палуб. Я справляюсь. Зачем менять?

— Пич, — укоризненно произнесла Алуэтта, — мы ведь обсуждали с тобой проф-рост.

— Алуэтта, не дави на психику, — снова сказал прораб.

— Пич, разве я давлю? — спросила тренератор у юниорки.

— Нет, ты не давишь, — ответила та, — но, когда мы с тобой говорим про рост, мне сразу понятно, а когда я думаю сама, мне сразу непонятно.

— Ничего страшного, — Алуэтта улыбнулась, — давай, обсудим это еще раз.

— Давай, — согласилась камбоджийка, улыбнувшись в ответ.

— Так, девчонки, — произнес Кирилл, — вы обсуждайте, а я сварю кофе.

— Ты настоящий друг! — отреагировала тренератор.

— Я такой, — подтвердил он, и спросил у филиппинца, — мистер Суверте, хотите кофе?

— Да, с удовольствием, благодарю вас, мистер Кир.

Ершов кивнул ему, и начал манипуляции со старомодным электрическим самоваром-кофейником. Такой фокус: в самом компьютеризированном зале — очень примитивный бытовой аппарат. Приготовление кофе в этой штуке — дело креативное, но не слишком сложное, так что можно было параллельно прислушиваться к диалогу Алуэтты и Пич. Стремление к большему, чем умеешь и чем имеешь, тривиальное для человека из нео-европейской культуры, незнакомо для социальных низов Юго-Восточной Азии. Зачем стремиться к большему, если есть работа, за которую хозяин дает пищу и кров? Такое правило прошито в сознании Пич всем опытом ее семьи, и ее личным опытом. Задача Алуэтты: найти такие слова, жесты, и действия, которые сотрут эту прошивку. Может показаться, что это невыполнимо, но Кирилл уже видел работу тренератора, и знал ее своеобразный талант. Она сумеет, если не сейчас, то в следующий раз. А он (Кирилл) постарается, чтобы обошлось без избыточного давления на психику — пусть это не его работа, но… Это такая добровольно принятая общественная функция. Типа того…

…С такими мыслями, прораб сварил кофе, вернулся к столику, и аккуратно разлил по четырем пластиковым чашкам.

— Надолго улетаешь? — спросила Алуэтта.

— Как получится, — сказал он, глотнув кофе, — вероятно, завтра вернусь.

— У вас странная кофе-машина, мисс Алуэтта, — произнес Суверте, попробовал кофе и, попробовав, с некоторым удивлением, добавил, — но на ней получился хороший кофе.

— Это только Кир так вкусно умеет, — ответила тренератор.

— О-о! — протянула Пич, тоже попробовав кофе, — Босс, как ты так вкусно варишь?

— Ну, — он подмигнул, — я русский балтиец, знаю тайны ледниковых шаманов.

— Совсем тайные тайны? — осторожно спросила она.

— Ну, — ответил Кирилл Ершов, — могу научить по дружбе. Напомни, когда я вернусь.

— Wow! — воскликнула 13-летняя камбоджийка юниорка на американский манер.

Легкий полувоенный самолет «SkyEgg» энергично набрал высоту сразу после взлета с маленького острова Кагаянкилло, и горы острова Негрос впереди, сейчас уже казались декоративными, как в ботаническом саду, хотя их высота почти 2500 метров. До этого момента, пассажир — как бы коммивояжер молчал, и только теперь начал разговор.

— Мистер Кир, у вас очень необычные отношения на предприятии.

— Возможно, мистер Суверте. Со стороны виднее. А что, по-вашему, странно?

— Странно, — произнес тот, — что вы, а ранее мисс Алуэтта, выполняли работу, которую принято поручать молодым сотрудникам, еще не заслужившим авторитет.

— Вы о варке кофе, мистер Суверте?

— Да, мистер Кир. Мне кажется, это странно и не совсем рационально.

— Извините, мистер Суверте, но я думаю, это рационально в данной ситуации. Такие тинэйджерки находились в рабстве. Фонд Нгеркеа вытащил их, и адаптирует в стиле Хартии и культуры Tiki по рекомендации Верховного суда Меганезии.

— Я знаю, мистер Кир. Но почему менеджер вашего уровня обязан варить им кофе?

— Разумеется, мистер Суверте, я не обязан. Просто, я решил, что в данной обстановке лучше, если это сделаю я. Видите ли, первый параграф нашей программы адаптации: самоуважение kanaka-foa. Никто не может помыкать канаком. Если кто-либо захочет помыкать канаком, то получит доходчивое объяснение, что это очень плохая идея. У юниорок не должна возникнуть даже тень мысли, будто кто-либо в этом мире может принудить их к приватному сервису. Даже если это мелочь: сварить кофе, сбегать за покупками. Мелочь для канака, у которого все ОК с собственным достоинством. А у юниорок с такой судьбой наблюдается, типа, хрупкость по этой линии.