Катакомбы Парижа, стр. 33
— Так где тот другой выход, что знает Паскаль? — поинтересовался я и затянулся. Мне тут же обожгло глотку и защипало в легких. Я немного подержал дым и выдохнул.
— Это за той щелью в полу, — ответила Даниэль.
— За щелью? То есть нам не придется опять ползти по костям?
— Нет, не придется.
— Слава тебе, господи! Черт, знаете, сколько костей мы переломали? Роб, ты был словно бык в посудной лавке. Расколол, по-моему, пять-шесть черепов.
— А ты типа не расколол?
— Черепа-то? Не, ни одного. Я старался к ним не прикасаться.
— Ха-ха, — подала голос уже немного прибалдевшая Даниэль. — Говядина, ее ведь из коров делают, да? А бык — это же коровий самец? Ну разве не смешно, что я прозвала Роба Ростбифом, а ты сейчас назвал его быком?
Канадец скорбно покачал головой:
— Весьма досадно, что именно мне приходится расстраивать тебя, Дэнни, но вот по части шуток у тебя туговато, как бы ты ни старалась.
— Все нормально у меня с шутками! — возразила девушка, разгоняя рукой дым перед лицом.
— Нет, не нормально! Когда Господь раздавал всякую хрень, тебе достались внешность и весьма недурственные мозги, вот только, как мне кажется, по пути на Землю ты позабыла прихватить чувство юмора.
— Даже если ты и не считаешь меня остроумной, другие так не думают. Уилл, правда ведь?
— Естественно, он тебя поддержит. Вы же чпокаетесь.
Я глянул в туннель проверить, не мог ли услышать Паскаль. В проходе никого не было.
— В общем, Дэнни, — не унимался канадец, — учитывая твои проблемы с чувством юмора…
— Нет у меня никаких проблем!
— Тогда так: когда в следующий раз будешь шутить, просто добавляй слово «шутка», чтоб мы знали, когда смеяться.
— Да ты смышленый парень — шутка!
Мертвая тишина.
А затем Роб зашелся хохотом, да так, что я испугался, как бы он не задохнулся. Его вспышка, однако, оказалась заразительной, и я тоже принялся ржать, пока на глаза не навернулись слезы.
— Вот видишь, — гордо заявила Даниэль, — я — остроумная.
Глава 33
Паскаль
До Паскаля донесся смех его спутников. Да у них там прям вечеринка! И без него.
Вполголоса чертыхаясь, он достал из рюкзака рулон туалетной бумаги и подтерся. Встал, натянул семейки и штаны, затем ботфорты. Одевшись, закидал землей маленький нужник, что выкопал гвоздодером молотка.
Многим катафилам все-таки недостает подобной деликатности. Такие спускаются в катакомбы выпить, покурить и повеселиться, оставляя после себя помойку. Сущие свиньи — уж в этом-то Нарисованный Дьявол был прав, и не поспоришь.
И ситуация из года в год становится все хуже и хуже. Опытные катафилы, с которыми доводилось общаться Паскалю, — настоящие ветераны, посещавшие катакомбы на протяжении нескольких десятилетий, — рассказывали ему, что до девяностых это был совершенно другой мир. Тогда, по их словам, все держались сплоченной общиной. Вечеринки они, конечно же, устраивали, но вовсе не такие вульгарные, что по душе Даниэль. В основном просто готовили приносили кастрюли и продукты и устраивали кулинарные конкурсы.
А потом появился интернет, и все разом изменилось. Найти проводника, кого-нибудь с картой, стало гораздо проще. И теперь полно всяких идиотов, которые прутся сюда, фоткаются, выкладывают снимки во всех соцсетях и оставляют после себя мусор и дерьмо. Все это, несомненно, обесценивает приключение, теряется чувство посещения запретного места.
И правда, в основной сети туннелей под 14-м округом уже не осталось ничего неоскверненного. Если хочешь настоящих впечатлений, нужно идти дальше и глубже — где еще никто не успел побывать.
Паскаль утрамбовал закопанную ямку и собрался было возвращаться к товарищам, как вдруг услышал какой-то звук. Нечто похожее на щелчок. Совсем негромкий, но в полнейшей тишине отчетливо различимый.
Звук донесся из дальнего конца пещеры.
— Роб? — позвал парень. В свете фонаря он только и мог видеть, что несущие колонны да затененные стены за ними.
Канадец, однако, не откликнулся.
Паскаль вспомнил видеоролик, и в голове его разом ожили истошные вопли той женщины.
— Роб?! — снова позвал он.
Никакой реакции.
В руке Паскаль все еще сжимал молоток, и инструмент придавал ему некоторую уверенность. Свободной рукой парень снял с пояса «Маглайт» и провел ярким лучом по залу.
Никого.
Он осторожно двинулся вперед, старательно огибая каждую колонну по пути.
В дальнем конце пещеры обнаружился проход в соседний зал.
Пару секунд Паскаль раздумывал, не повернуть ли назад.
Снова щелчок. Словно кто-то цокнул языком.
Парень замер. И все внутри него тоже.
Кто издает этот звук?
Или что?
«Убирайся отсюда! Живо! Беги!»
Паскаль резко развернулся, готовый дать деру.
И закричал.
Глава 34
Наконец мне удалось совладать с приступом смеха, и Даниэль снова протянула косяк. На этот раз я покачал головой. Мне и без того уже вставило больше чем хотелось бы. Самокрутку с травкой прикончил Роб, а я достал еще одну сигарету. Сейчас меня совершенно не волновало, что я курю одну за другой.
— А круто у Паскаля получилось определить по кости причину смерти того fromager [76], — изрек Роб. Он снова лежал на боку в своей излюбленной позе. Веки у него потяжелели, а обычный воинственный настрой сменился ленивой созерцательностью. — Не самый славный способ умереть, но, думаю, все получше судьбы кое-каких неудачников в той могиле.
— Как вы думаете, какая смерть самая страшная? — спросила Даниэль. Расслабившись, она так низко съехала по стенке, что колени у нее оказались на уровне лица.
— Заблудиться в подземном лабиринте, — тут же схохмил я.
— Не, хуже, если тебя разорвут пополам, — заявила девушка. — Раньше так казнили, честно-честно. Наклоняли друг к другу два молодых дерева, привязывали к каждому руку-ногу, а потом отпускали деревья.
— А кто-нибудь из вас хоть раз видел смерть человека? — поинтересовался Роб.
Даниэль покачала головой.
— Хотя я видела труп. Я тогда была еще совсем маленькой. Мы с сестрой…
— Дэв была с тобой? — удивился канадец.
— Да. Деван — это жена Роба, Уилл.
Я открыл было рот ответить, что уже догадался, однако ворочать языком вдруг оказалось крайне затруднительно, так что я ограничился кивком.
— Мы любили играть на стройке неподалеку от дома, — продолжила Даниэль. — Застройщик выкопал котлованы для подвалов чуть ли не двадцати домов, и в некоторые ямы вели доски, по которым туда спускались рабочие. А мы с Дэв искали лужи, чтобы покидать в них камни, потому что недавно прошел дождь, и в одном котловане увидели мальчика, который лежал лицом вниз. Он жил всего в трех кварталах от нас, и я встречала его в школе, хотя так-то с ним и не общалась. Он ударился головой о бетонную плиту, только умер не от этого. Захлебнулся в луже глубиной сантиметров в пять.
— Дэв никогда мне об этом не рассказывала.
— Да мы маленькие были. Наверно, просто забыла.
Я неловко поерзал, отчаянно соображая, о чем бы другом поговорить, но тут своим опытом принялся делиться и Роб:
— Учился со мной в школе один парень, на год-два старше меня. Звали его Клод Линдер. Он был из богатой семьи, и у его родителей имелся собственный двухмоторный самолет, который он учился пилотировать. А я два раза в неделю ходил в футбольную секцию, и вот как-то раз, в самом разгаре матча, прямо над нами пролетел его самолет. Низко так, еще и дымился, обосраться просто. Потом выяснилось, Клод столкнулся со стаей гусей, ну у него движок и навернулся. Судьи остановили матч, и тренеры и родители стали созывать всех за боковую линию. Самолет сделал вираж и вернулся. И Клод благополучно приземлился на поле, прямо как на взлетно-посадочной полосе. Вот только оно оказалось слишком коротким, и он врезался в ограждение из сетки-рабицы на дальнем конце.