Катакомбы Парижа, стр. 32

— Я вовсе не думала шутить. Это было оскорбление.

— Как же ты его обозвала?

— Картофелиной с рожей морской свинки. Мама часто обзывала так отца… До того, как он ее бросил.

— Когда тебе было семь, — проговорил я, припоминая ее рассказ во время одного из наших языковых уроков.

— Да…

— И мать никогда не рассказывала тебе, почему он ушел?

— Она вообще никогда не упоминала о нем. Просто-напросто вычеркнула его из своей жизни. Года через два, когда я подхватила грипп и меня не пустили в школу, мне приспичило поискать семейные фотоальбомы. Я нашла их в коробке под ее кроватью. Фотографий отца там не оказалось.

— Твоя мать выкинула их?

— Не, вырезала его. А точнее, даже не вырезала, потому что тогда на фотографиях остались бы заметные дырки. Она вырезала всех других на снимках и склеила их уже без него.

— Так ты даже не знаешь, как выглядит твой отец?

— У меня осталось только смутное воспоминание о нем.

Я задумался, каково это, расти без отца. Пожалуй, такому ребенку не позавидуешь.

— И как твоя мать поживает теперь? — поинтересовался я потом.

— Вполне неплохо. У нее несколько любовников.

— Несколько? — Брови мои сами собой поползли вверх.

Даниэль кивнула.

— Списывается с ними на каком-то сайте знакомств. Ей всего лишь сорок восемь, и она по-прежнему хорошенькая.

— Как и ты. — Слова слетели у меня с языка, прежде чем я осознал, что говорю. Глаза у девушки тут же заискрились.

— Знаешь, Уилл, ты в первый раз сказал мне что-то подобное!

— Что, правда?

— Да-да. А мог бы говорить и почаще, что я хорошенькая. Меня это вовсе не оскорбит.

Я сконфуженно промолчал.

— Ну почему ты такой загадочный?

— Загадочный? — смущенно пожал я плечами.

Даниэль встала на цыпочки и, прижавшись ко мне, поцеловала меня в губы.

— Может, заглянешь ко мне вечерком? — игриво спросила она.

— Боюсь, после сегодняшней бессонной ночи меня ни на что уже не хватит.

— Ты же можешь дрыхнуть целый день. А еще лучше спать у меня днем, а к вечеру приготовить ужин!

— Ох, черт! — вырвалось тут у меня.

— На этот раз у тебя другая отмазка? — нахмурилась Даниэль.

— Что значит «другая»?

— Опять собираешься страдать от похмелья?

— Нет… Просто ужин у меня уже занят.

— И с кем же ты ужинаешь?

— С соседкой.

Блеск в глазах девушки приобрел опасный характер.

— У тебя с ней свидание, что ли?

— Нет! — поспешил я ее успокоить. — Да ей почти девяносто. Муж у нее давным-давно умер, и она совсем одинока. Она постоянно вылавливает меня в коридоре и угощает десертами и прочим. Ну вот, сегодня днем… вчера то есть, я сказал ей, что изучаю французскую кухню и мне не помешал бы отзыв.

— Так ты изучаешь французскую кухню? Ты не рассказывал мне об этом!

— Да не… Я сочинил это, чтобы она не думала, будто навязывается мне.

— А откуда мне знать, что ты не сочинил про ее девяносто лет? Может, ей двадцать и она красавица.

Помявшись, я ответил:

— Тогда приходи.

— Ты вправду хочешь, чтобы я пришла?

— Уверен, мадам Габен возражать нс станет.

— Мадам Габен, говоришь? — Во взгляде Даниэль все еще сквозило подозрение. — Ладно. Думаю, я приду к тебе и мадам Габен на ужин. И ей лучше оказаться такой старой, как ты и сказал, иначе ты покойник!

Мы нагнали Роба и Паскаля на Т-образном перекрестке. Женщина на видеоролике пошла налево, так что и мы свернули в ту же сторону. Вскоре француз остановился и объявил:

— Здесь я и нашел видеокамеру. Вот, возле этой лужи. Видите, я пометил на стене, — он указал на нарисованную мелом «звездочку».

Роб уставился во тьму впереди.

— Братан, ты дальше-то ходил?

Паскаль покачал головой. Меня подмывало отпустить какую-нибудь колкость насчет его смелости, чтобы поквитаться за его аналогичные шуточки в мой адрес, но я все-таки воздержался. Винить парня, что он дал деру отсюда, мне действительно было трудно. Просмотрев зловещую видеозапись в подземелье, в одиночку, да еще на том самом месте, где все и произошло — вот только что именно? — сам я определенно не стал бы здесь задерживаться.

— Сколько времени на ролике прошло с того момента, как она бросила камеру, и до ее криков? — спросил я.

— Сорок одна секунда, — ответила Даниэль. — А значит, ее тело должно находиться где-то впереди.

Глава 32

Тела, однако, так и не нашлось. Мы искали его довольно долго — больше двадцати минут, осматривая каждую осыпающуюся и усеянную костями нишу по пути, и прошли по туннелю даже дальше, нежели требовалось. На привале я подытожил:

— Похоже, Золан все-таки не соврал. Он нашел ее и проводил на поверхность.

— Все равно я не верю в его байку про крыс, — покачала головой Даниэль. — Наверняка он пытался убедить нас не ходить сюда. Вот только зачем, если ему нечего было скрывать?

Паскаль что-то пробурчал на французском и двинулся по туннелю.

— Посрать приспичило, — перевел Роб для меня и плюхнулся на землю. — Никому больше не надо?

Мы с Даниэль подобной потребности не испытывали и тоже уселись.

— Похоже, он здорово расстроился, — заметил я, затем достал из кармана пачку легких «Мальборо» и закурил.

— Ему вправду очень хотелось найти тело женщины, — кивнула девушка.

— Оно было его макгаффином [74], — хмыкнул Роб.

— Его чем? — не поняла Даниэль.

— Это киношное слово, — пояснил я. — Означает предмет поисков.

— Ах, да, — кивнула она снова. — Тело стало бы его макмаффином [75].

— Макгаффин, — поправил я.

— Ага. Макмаффин, — повторила Даниэль с улыбкой, и до меня дошло, что она просто дразнится.

Роб тоже заметил ее розыгрыш:

— Может, вам требуется номер или еще что? Тут их навалом.

Я выпустил струю дыма и заключил, что настроение у меня значительно улучшилось. Отчасти благодаря тому обстоятельству, что экспедиция подходила к завершению. Пускай катакомбы и увлекли меня, но я основательно перемазался, вымок, измотался и уже только и мечтал, как бы убраться отсюда поскорее.

Еще я предвкушал ужин с мадам Габен и Даниэль этим вечером. Пока никаких идей насчет меню у меня не появилось, но я надеялся отыскать подходящий рецепт из французской кухни в интернете. А после ужина… Даниэль наверняка ведь останется у меня на ночь. Что ж, для меня это будет большим шагом — в кои-то веки в моей постели окажется женщина. Конечно же, сам я в ее постели уже побывал, однако ночевка Даниэль у меня на квартире представлялась мне событием значимым и интимным, вроде как официальным вступлением в отношения.

— Эй, Роб, у тебя, часом, не осталось того пивка? — поддался я настроению.

— А как же! — Он расстегнул рюкзак, вытащил две банки и бросил одну мне. Мы едва ли не синхронно открыли их, и пена весело хлынула наружу.

— Знаете, — заговорил канадец, — на удивление оказалось очень круто. Спасибо за приглашение, Дэнни.

— И вовсе я тебя не приглашала, — сурово отозвалась девушка. — Тебя пригласил Паскаль.

— Но ты же одобрила.

Она пожала плечами:

— Да, вообще-то… Мне нравится приводить в катакомбы новых людей. И я рада, что ты доволен нашей экспедицией.

— Эй, у вас, похоже, настал решающий момент? Перелом в отношениях? — не удержался я.

— Да она постоянно меня дерьмом поливает, — отозвался Роб, — но это только напоказ. На самом деле она меня любит.

— Ничего подобного! — взорвалась Даниэль.

— Ну, чуточку.

— Никакой чуточки!

— Да не ври ты, Дэнни. Если бы я позвал тебя третьей к нам с Дэв, ты бы побежала, как толстяк за макмаффином.

— Макгаффином, — скривилась девушка и извлекла один из косяков, что скрутила еще в Бункере. Затем взорвала его и передала мне.

Я хотел было отказаться, но потом подумал, да черт с ним. Пожалуй, нам было что отметить.