"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1547

Пальцы наемника ловко извлекли из подсумка первую гранату. Сухой металлический щелчок — ВОГ мягко скользнул в казенник гранатомета, зафиксировавшись пружинным стопором. Француз прищурился, вычисляя дистанцию: метров сто десять, легкий боковой сквозняк слева, плотный сырой воздух, прижимающий выстрел к земле.

— Пошла родимая, — негромко бросил Пьер и плавно потянул за спуск под стволом.

Хлоп.

Звук выстрела прозвучал на удивление негромко — словно кто-то с силой вогнал пробку в пустую бочку. Граната, закрученная двенадцатью нарезами короткого ствола, прочертила в сером воздухе едва заметную серую дугу и аккуратно ушла в самую крупную нору под корнями расщепленной ивы.

Секунда тишины, за которую болотная ряска даже не успела колыхнуться. А затем чрево кургана глухо, утробно содрогнулось.

Бум-м.

Земля под корнями вспучилась, наружу с яростным шипением вырвался сноп черного перегноя, обломков веток и жирной болотной глины. Из разорванного взрывом лаза ударил фонтан вонючей жижи вперемешку с ошметками серой шкуры и обрубками перебитых лап, а следом над тиной взметнулся истошный, захлебывающийся визг — смесь крысиного писка и младенческого плача, от которого у непривычного человека волосы встали бы дыбом.

— Зашевелились, крысиные выкормыши! — оскалился Бранислав, вжимая щеку в приклад карабина.

Островок словно взорвался изнутри. Из полудюжины скрытых нор, из-под настила аккумуляторов и из прибрежной грязи полезли потревоженные мутанты. Твари напоминали кошмарную помесь крупной плешивой обезьяны, жабы и безволосой собаки: длинные, неестественно гибкие передние лапы с перепонками и черными загнутыми когтями, раздутые пепельно-зеленые животы, покрытые гнойными язвами, и широкие сплюснутые морды без носов, на которых горели злобные желтые бусины глаз. Их было не меньше дюжины. С яростным шипением и хриплым кашлем кикиморы заметались по кочкам, пытаясь понять, откуда прилетела смерть, но Дюбуа не собирался давать им времени на соображение.

Шрам работал методично, как у конвейера на военном заводе.

Рука метнулась к поясу — щелк, вторая граната в казеннике. Вынос ствола чуть правее, под распределительный щит.

Хлоп.

Разрыв подсек сразу троих. Одну тварь швырнуло на решетчатую опору мачты, переломив хребет пополам, две другие, завизжав от ожогов и осколков, с размаху плюхнулись в воду, взбивая мутную радужную пену.

Хлоп.

Третий ВОГ накрыл выворотень у самого уреза воды, где две самые крупные особи судорожно пытались зарыться в торф. Осколочная рубашка гранаты срезала прибрежный камыш бритвенным веером, разорвав мутантов в кровавую кашу и подняв к свинцовому небу тяжелый фонтан черного донного осадка.

Оставшиеся в живых кикиморы окончательно потеряли остатки коллективного разума. Поняв, что на островке спасения нет, выводок с диким свистом ринулся в воду, разлетаясь в стороны и пытаясь уйти вплавь через широкую протоку в сторону дальних камышей. На гладкой поверхности мертвого озера их плоские бугристые головы чертили быстрые, расходящиеся клинья, словно от стаи голодных выдр.

— Питер, твой выход! — крикнул Дюбуа, загоняя в подствольник очередную гранату. — Режь на воде, не давай уйти в камыш!

— Принято, сержант, — невозмутимо отозвался ван Дейк.

Тяжелый бельгийский пулемет заговорил не длинной, панической очередью, а размеренными, тяжелыми тройками: так-так-так, так-так-так.

Голландец стрелял виртуозно, с ледяным спокойствием ветерана колониальных экспедиций. Полудюймовые пули взбивали на воде пенные султаны высотой в человеческий рост, пробивали гнилой ил и свинцовыми молотами находили улепетывающих тварей. Вода вокруг плывущих мутантов мгновенно окрашивалась в темный, буро-зеленый цвет. Пуля, попадавшая в спину кикиморы, буквально распарывала раздутое брюхо гидродинамическим ударом, выбрасывая на поверхность петли вонючих кишок.

Справа сухо и хлестко щелкал карабин Бранислава: хорват бил одиночными, выцеливая тех, кто пытался обойти насыпь по глубокой воде. Каждый его выстрел отзывался коротким, булькающим вскриком подранка.

Смитти, стоя на коленях на шпалах, азартно гикал, посылая пулю за пулей в сторону кустов:

— Лови маслину, жабья морда! Вон та, гляди, под бревно нырнула! Бранислав, на два часа бей, уйдет же!

— Не уйдет, — процедил хорват, плавно выжимая спуск. На воде метрах в семидесяти от насыпи всплыло кверху брюхом еще одно серо-зеленое тело.

Шрам не стрелял из пулемета. Он сделал еще два выверенных навесных выстрела из подствольника, накрыв дальний край островка, куда в густую траву метнулась последняя пара тварей. Осколки ВОГов с сухим треском перерубили ветви карликовой ивы, взметнули в воздух тучу прошлогодней листвы, и истошный визг на кургане захлебнулся окончательно.

Спустя ровно четыре минуты после первого выстрела стрельба на насыпи стихла.

Над болотной гладью повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным шипением горящего ила на островке да тяжелым, размеренным стуком падающих капель осеннего дождя. Ветер сносил в сторону завода сизый, вонючий дым от разорвавшихся гранат, пахнущий жженой взрывчаткой и паленым тухлым мясом.

По протоке лениво покачивались на ряске полдюжины неподвижных тушек мутантов, роняя в черную воду струйки темной сукровицы. Сам островок представлял собой перепаханное поле воронки: норы обвалились, засыпанные толстым слоем комковатой глины, карликовые деревца стояли расщепленными вениками, а вокруг искореженного основания антенны валялись рваные ошметки серой плоти.

При этом сама решетчатая мачта ретранслятора, прикрытая массивным бетонным фундаментом, осталась стоять невредимой — лишь покрылась толстым слоем черной копоти.

Ван Дейк с сухим лязгом откинул крышку ствольной коробки, вытащил остаток ленты и защелкнул металл обратно, удовлетворенно погладив теплый кожух ствола:

— Вот и всё кино. Шестьдесят два патрона сожгли. Дешево отделались, профессор за эти деньги должен нам ноги мыть и воду пить.

— Ага, помоет он тебе, держи карман шире, — фыркнул Докер, со щелчком запирая барабан своего так и не пригодившегося гранатомета. — Старик скорее удавится на собственных подтяжках, чем лишнюю банку тушенки сверху накинет. Сержант, чистый стол. Ни одна падла не ушла, все на дно легли.

Бранислав опустил щуп, внимательно вглядываясь сквозь оптику в дымящиеся развалины кургана:

— Гнездо уничтожено полностью. Самки в таких норах сидят глубже всех, их первыми разрывами завалило. Если кто и выжил под землей — задохнутся в глине за полчаса. Путь для техников свободен.

Пьер опустил РПК, вытер рукавом капли пота со лба и достал из нагрудного кармана портативную рацию с длинной гибкой антенной. Переключив тумблер на частоту исследовательского бункера, наемник нажал тангенту:

— «Янтарь-Один», ответь группе сопровождения. Это Дюбуа.

Эфир зашипел статикой, сквозь которую мгновенно прорвался взволнованный, дребезжащий фальцет Сахарова:

— Да-да! Сержант, мы слышали канонаду! Что там у вас происходит⁈ Вы не повредили аппаратуру ретранслятора? Пожалуйста, скажите, что блоки питания уцелели!

— Аппаратура цела, профессор, — ровным, почти скучающим тоном доложил Шрам. — А вот ваши кикиморы закончились. Островок зачищен под ноль, популяция ликвидирована в полном объеме. Высылайте своих электриков с новыми проводами, только пусть сапоги натянут повыше: в протоке сейчас плавает много лишнего белка.

— Господи, хвала создателю! — выдохнул ученый в динамике так громко, что мембрана затрещала. — Невероятно оперативно! Васильев уже собирает полевой комплект инструментов! Возвращайтесь на базу, сержант, мы немедленно начинаем готовить вторую фазу выхода!

— Конец связи, — Дюбуа отпустил клавишу, убрал прибор в подсумок и окинул своих людей коротким, оценивающим взглядом.

Ветераны были сухими, собранными и абсолютно спокойными. Ни одной царапины, ни единого лишнего движения. Профессиональная работа, выполненная по всем правилам военной науки: пришел, подавил огневой мощью с безопасной дистанции и ушел, оставив за спиной выжженную пустоту.