Повелитель Стихий. Том 2 (СИ), стр. 36

В «Королевской» пахло клопами и бархатом. Тобиас уснул на середине очередной репетиции — рассказ о снесённом морге для семейной хроники успел смениться скорбным молчанием, а скорбное молчание — храпом.

Мне же долго лежалось без сна.

Колонна стояла перед глазами. Сходить туда этой же ночью? Соблазн был, и альтруизмом тут и не пахло. Просто можно было попробовать получить ещё одну стихию. Концетнрация смерти там была даже выше, чем в источнике.

Вот только квартал гудел, а хозяева сейчас однозначно находятся настороже. Пусть для начала уляжется, а потом уже видно будет, стоит ли игра свеч.

Центурион перебрался ко мне на подушку и заурчал в ухо. Копилка вопросов пополнилась очередным экспонатом, но сон всё-таки пришёл.

За нами действительно прислали.

Сани прибыли к девяти — лакированные, с бархатным нутром, ливрейным возницей и вензелем на дверце. Тобиас, наряженный в парадное (запасная шуба нашлась и на этот случай), занял две трети сиденья и всю дорогу полировал рукавом перстни. Я же просто надел чистую куртку.

Сестра присоединилась к нам через несколько минут — транспорт завернул к другой гостинице. Поздоровавшись с братом, Валерия смерила меня недружелюбным взглядом, и молча уселась рядом. К её сожалению, поместиться на сиденье рядом с Тобиасом мог разве что призрак.

Утренний Тарнис выглядел похмельно. Вывески погасли, розово-золотое зарево уступило серому свету, по мостовым мели позёмку уборщики. Город без грима оказался обычной приграничной крепостью с мешками под окнами. Ночная публика отсыпалась.

Верхний дом примостился на старой цитадели, на скальном выступе над кварталами. Полтора века назад отсюда собирались воевать с Элариями — стены в три обхвата, орудийные площадки по углам. Но война сюда так и не добралась, и теперь в бойницы были вставлены витражи, на площадках зимовали накрытые столики, а бывший плац накрыли стеклянным куполом и разбили под ним сад.

Будто старый привратник дожил до пенсии, и его переодели из служебной униформы в шёлковый халат. Смотрелось это роскошно и жалко разом, как парадный мундир на беспризорном мальчшке.

Внутри пахло живой зеленью. Под куполом цвело лето — деревья в кадках, дорожки с подогревом, цветущие шпалеры вдоль стен и фонтан, работающий посреди зимы. «Оранжерея» в Дейморе на этом фоне тянула на теплицу с огурцами.

Между кадок циркулировали гости, десятка четыре, и понять, что тут собралась вся верхушка Тарниса, было крайне легко. Меха, перстни, откровенно наглые взгляды и вездесущий лоск. Подстать городу, на верхах располагались не самые приятные люди. Не удивлюсь, если фамильных тут раз два и обчелся. Остальные же просто бандиты, добравшиеся до верхов благодаря грязным деньгам.

Наш выход произвёл фурор. Точнее, фурор произвели Венторы.

— Сама наследница… — зашелестело по саду. — Вентор… А этот огромный и есть тот, что морг?.. Тише вы!.. Говорят, одним ударом, вместе со стеной…

Тобиас шагал сквозь шёпот, раздуваясь от смущения и гордости одновременно, и метров через пять уже раздавал публике величественные кивки. Валерия шла менее вызывающе — вежливая улыбка по протоколу, на окружающих внимания ноль.

На меня же внимания тоже тратили ровно столько, сколько положено тратить на прислугу. И это меня целиком устраивало. Лучшая позиция в незнакомом месте — у стенки, с хорошим обзором и прикрытыми тылами.

Единственным, кто собирал взгляды помимо Венторов, оказался Центурион. Барс высунулся из-за пазухи и принялся озирать публику с видом ревизора. Порция восхищенных «охов» досталась и ему, а одна решительная дама в горностае даже потянулась почесать питомца. В ответ на это Центурион продемонстрировал полный комплект зубов, так что дамочка была вынуждена придержать руки при себе.

Хозяина я услышал раньше, чем увидел.

— Матильда! Дорогая, как близнецы? Обчистили заведение Гарра? Молодцы, растут!.. Бруно, старый разбойник, за тобой партия!.. А это у нас кто? Это же…

Голос шёл по саду, как ледокол, и гости расступались перед ним с одинаковыми улыбками. Магнус Красс оказался крупным, грузным, с серебром в густых бакенбардах и лицом трактирщика, разбогатевшего до наместника.

Заметив нас, Красс сразу же изменил траеторию движения, распахнув руки так, будто собирался обнять обоих Венторов разом, а заодно и парочку людей из толпы.

— Венторы! В моём городе! Госпожа Валерия, гарнизон молится на ваши артефакты, а я на вас! А это… — он развернулся всем корпусом к Тобиасу, и глаза его засияли. — Это тот самый молодой человек, который принял участие в создании новой планировки города? Сразу видно семейную породу — силушки вы не пожалели.

Тобиас поперхнулся заготовленным извинением и начал наливаться гордым свекольным цветом.

За плечом Красса стояла тень. Серый человек в одежде проще лакейской — всё среднее и невзрачное, от роста до лица, и глаза в пол. Мужчина держался ровно на полшага позади хозяина и ни на кого не смотрел. Взгляд соскальзывал с него, как ложка с масла.

Я прекрасно знал этот типаж — лучшие специалисты по проникновению и поиску информации неизменно обладали такими же характеристиками. Всё же Тарнис оказался не таким беспризорным? Или это не слежка, а что-то другое?

— А вы, стало быть, наставник! — неожиданно Красс обратился ко мне. И судя по тому, что он про меня что-то слышал, справки о нашей троице навели крайне оперативно. — Ценю таких людей! Растить героев — крайне сложно!

Вблизи хозяин Тарниса понравился мне меньше, чем издали. Придраться было решительно… хм. Вот именно. Говорит искренне, не перебарщивает. Движения тела профессионально точны. Смешок ровно в конце фразы, разворот корпуса точно к собеседнику, пауза на восхищение, ладонь на чужом плече в выверенный миг.

Я много жизней смотрел, как люди играют радушие. Красс играл лучше всех, кого я встречал. Именно это и царапало.

Центурион определился даже быстрее меня. Барс, у которого имелось готовое мнение о любом человеке в радиусе видимости, при звуках голоса Красса втянулся под куртку целиком и притворился варежкой. Такое я наблюдал за ним впервые.

— Наставник, господа, чувствуйте себя хозяевами! — Красс уже отступал, разворачиваясь к следующим гостям. — Столы накрыты, сад ваш! Бруно! Так что насчёт партии? Ставлю ящик северного против твоей трости!

— Он со всеми так? — спросил я у Валерии, когда ледокол ушёл дальше.

— Со всеми, — девушка следила за хозяином поверх нетронутого бокала. — Красс не просто любит азартные игры — он воплощение азарта. Договоры он презирает. Даже любая его сделка оформляется как пари. Ну, создать подобный город не мог человек без подобной деформации.

Приближение неприятностей я почуял носом.

Аромат парфюма прибыл на три шага раньше своего хозяина — сладкий, плотный, с четко выстроенной пирамидой. Следом явился и сам владелец — молодой, холёный, в белом мехе с золотым шитьём, перстни на восьми пальцах из десяти. Улыбка у него была широкая и профессиональная, как у крупье. И такая же «честная».

— Госпожа Вентор! — мужчина навис над Валерией с грацией человека, от общения с которым, по его глубокому убеждению, отказываться было неприлично. — Люсьен Гарр, владелец казино «Три семёрки». Хотя что это я — вы третий вечер украшаете мой зал. Сидите, смотрите, и хоть бы одна ставка, госпожа!

— Думаю, уж переживете, если не дополучите пару кристаллов из моего кошелька.

— Казино — возможно. А вот я вряд ли, — Гарр прижал перстни к груди и пошёл в атаку по всем правилам местного этикета. — Давайте пари. Ставлю десять осколков против одной вашей улыбки. Мало? Извольте крупнее — кристалл против одного вашего вечера. Наверху, в приватных залах. Тарнис обязан показать гостье настоящую игру.

— Ты считаешь, что я какая-то шлюха, раз меня можно купить?

— Философский вопрос, госпожа, — горе-ловелас улыбнулся шире и накрыл запястье Виктории ладонью. — В этом городе, госпожа, продаётся всё. А моя ставка даже близко не подобралась к пределу. Вопрос лишь в цифре.