Путь Строителя 19 (СИ), стр. 42

За его спиной замерли староста с Коршем, а чуть поодаль врос в песок сутулый незнакомый дед с лопатой, и хоть с виду он сухонький, сдвинуть его, подозреваю, не получилось бы и у Больда. Откуда он такой взялся, ума не приложу, а держится он на моем берегу хозяином. Вот тебе и уединенное место, забрался на отшиб, чтобы никто не видел, как я бормочу над котелками, а ко мне целую делегацию привели.

Гость сдался первым и медленно, с каким-то скрипом в шее, повернул голову к деду, а тот лишь пожал плечами.

— Север, — коротко пояснил старик.

При чем тут стороны света, я не уловил, но по невозмутимому лицу ясно, что вопрос для него закрыт. Емко, ничего не скажешь, таким словом, наверное, можно объяснить что угодно, от медведя в огороде до чужого сапога в моей заготовке.

— Но… — начал паренек.

— Ваше величество, полагаю, мастер не это имел в виду, — Корш шагнул вперед и встал между нами, хотя загородить меня ему особо нечем, в плечах он не шире, я все-таки чуть подрос и отъелся.

Словечко это я где-то слышал, так вроде к лордам обращаются, или к графьям? Эх, надо было мне в прежней жизни не одни конструкции изучать, а хоть что-нибудь по этикету полистать. Хотя кто ж знал, что такое мне пригодится, у нас на стройке «величеством» звали разве что прораба, да и то шепотом и в спину.

— Быть проще… — едва слышно пробормотал мой гость и затих.

О чем он там думает, по лицу не разобрать, зато я ловлю на себе сразу несколько тяжелых взглядов, и хуже всех смотрит Корш, будто на кривую кладку. А вот староста… улыбается, что ли? Кажется, да, уголки губ у него точно поползли вверх, и такое на моей памяти случается нечасто.

— Сам дебил! — выкрикнул паренек, собравшись с духом.

— Ага, я хотя бы на заготовки не наступаю, — фыркнул я, и он залился краской до самых волос. — И всё-таки мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

Огрызнулся он с таким удовольствием и настолько неумело, что сомнений не остается, подобным словом его до сегодняшнего дня не называл никто, во всяком случае в лицо. Да и логика как бы присутствует, судя по всему, передо мной отпрыск какой-то важной шишки.

А если сложить «величество» с байками кладовщика про бочку, которую пустили по реке, то и гадать долго не приходится, это сын прошлого короля и по совместительству нынешний. Вопрос только, какого хрена он тут делает, такого гостя в наших пердях ожидаешь увидеть меньше всего на свете. Королей мне раньше доводилось наблюдать исключительно в кино, и там они хотя бы ходили в коронах.

Хорошо хоть, рубить за такое голову он, видать, не торопится. Интересно, на колени перед ним полагается вставать или здесь королям кланяются в пояс? Хотя в смолу лишний раз опускаться не хочется, штаны потом не отдерешь.

Злости на него у меня, кстати, никакой, а дебилом я его назвал скорее в хорошем смысле этого слова. Ну наступил, бывает, ничего важного он не испортил, дощечку я мазал одной из не самых удачных проб клея, и до конца она все равно не схватывается, так что сапог в безопасности.

— Рей просто не знает вас, прошу не обижаться, — наконец вмешался староста и склонил голову. — Вы просили показать его срочно, так что предупредить мастера мы не успели.

— Да какие там обиды, — отмахнулся король.

Как там его вообще зовут, я и не вспомню, вроде кто-то говорил, что Леонар, а первый он или третий, из головы вылетело. С королями станется, может, и восемнадцатый.

— Правда ведь, сам наступил, — он покосился на сапог и поморщился. — И не представили нас. Я Леонар Второй.

Ну конечно, из всех номеров ему достался единственный, который я не перебрал. Называться в ответ смысла нет, по имени он меня окликнул еще на подходе, а руку протянул первым, и это меня слегка озадачило. Удивился я уже всерьез, когда он, не моргнув, крепко пожал мою перемазанную смолой ладонь. Пальцы у него тонкие и ледяные с дороги, зато держится он за меня неожиданно уверенно.

Так мы и стояли, и пауза вроде бы затянулась, а как здесь по этикету положено здороваться и принято ли это вообще, я не в курсе. Может, у них трясут руку, пока старший по чину не наиграется, а может, заканчивать должен я, раз уж ладонь у меня грязнее.

Корш смотрел на нас, и глаз у него задергался, а староста, наоборот, улыбался почти открыто.

— Слушай, Рей. А отклеивать-то как? — наконец поинтересовался Леонар.

— Честно сказать, пока не придумал, — признался я.

— Я про руку.

— Да я понял, — я опустил глаза на наш замок из пальцев и вздохнул.

Отцепиться от его ладошки будет сложнее, чем я думал, ну а что, сам-то я по локоть в смоле, это видно и без подсказок, но здороваться со мной его никто не заставлял.

Леонар попробовал потянуть руку на себя, и я живо перехватил его запястье свободной пятерней.

— Не дергай, без кожи останешься, — предупредил я. — К живому она липнет намертво.

Смолу берет мыло, это я когда-то проверил на собственной шкуре, но чаны с ним отсюда неблизко, и тащиться туда пришлось бы бок о бок, не расцепляясь. Народ у нас глазастый, к ужину Мульб расскажет всей деревне, что мастер завел себе нового ученика и водит его за ручку, чтоб не потерялся, а Корш до самой весны будет смотреть на меня вот так, как сейчас.

Выручить может холод, на морозе смола дубеет и начинает крошиться, а на руках у меня, к счастью, проба на ноль пять, которую я сам на себя и опрокинул, и она даже от шпона отстает, стоит ей как следует остыть.

— Пошли, — я повел его за собой. — Только боком, а то навернемся.

Чан у меня стоит у самой кромки, набирал я его из реки еще утром, и сверху он успел подернуться ледком. Двигались мы к нему приставным шагом и в ногу, дощечка на королевском сапоге звонко шлепала по мерзлому песку, а на полпути Леонар поскользнулся и устоял лишь благодаря тому, что держался за меня поневоле. Дед с лопатой проводил нас долгим немигающим взглядом, под которым я сам собой выпрямился и пошел ровнее.

Ледок я проломил свободным кулаком, и руки мы окунули вместе.

— Холодная же! — зашипел король сквозь зубы.

— Север, — не удержался я, и дед позади одобрительно крякнул.

Выдергивать ладонь Леонар больше не пробовал, все равно без толку, а я отсчитывал про себя секунды и чувствовал, как смола между нашими пальцами густеет и перестает тянуться.

На двадцати я крутанул кисть, и внутри коротко хрустнуло, а потом сцепка развалилась, и каждый остался со своей половиной черной корки. Леонар тут же поднес ладонь к самому носу и, подцепив ногтем чешуйку, даже ее понюхал, а про замерзшие пальцы, кажется, забыл.

— Остальное мыло возьмет, — успокоил я его. — Проверено.

— Это от которого кожа скрипит? — оживился Леонар. — Слыхал!

Откуда у него такие сведения, понятия не имею, но слава у нашего мыла, выходит, не та, на которую я рассчитывал.

Дощечку с его сапога я поддел ножом, и она отлипла с мокрым чмоком, а подошва как и ожидалось ничуть не пострадала.

— Повезло еще, что это не итоговый продукт, а один из экспериментов пролился, — ухмыльнулся я.

— Если это не итоговый, то боюсь представить, как итоговый будет выглядеть, — задумчиво произнес король, рассматривая пятнистую ладонь.

Разговор у него ко мне, надо полагать, серьезный, раз уж его величество явился лично, да еще под конвоем из старосты с Коршем, и выслушать его я готов, но смола на огне ждать не станет.

— Обязательно расскажете, зачем ехали, — я кивнул на костер, над которым греется котелок. — Только дайте мне сначала пробу закончить, а то остынет, и всё придется начинать заново.

— Конечно! — Леонар подался вперед и вытянул шею. — А можно посмотреть?

Ему это всё, по-моему, чуть ли не интереснее чем мне, а такого зрителя на моих опытах еще не бывало. Устроился он на корточках у самого костра, отогревая ладони у огня, и покидать это место явно не собирался.

Расходиться никто и не подумал, староста отошел в сторонку и заложил руки за спину, а Корш уселся на бревно и без всякого приглашения достал дощечку. Что он туда пишет, мне лучше не знать, бывший дознаватель всё-таки. Может дело уже завел об оскорблении власти и думает на какую каторгу меня отправить, чтобы я там не отдыхал после нашего местного строительного безумия.