Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 51
— Мать честная… — шёпотом выдохнул Железный Лоб, и его глаза стали круглыми как плошки. — С одного тюка… Вчетверо! Да такую жилу и двумя килограммами каменного пороха только сверху закоптило бы!
Он неуклюже вскочил на ноги, забыв отряхнуть штаны, и уставился на Мина. Кузнец переводил взгляд с молота на начертателя, открывал рот и всё никак не мог подобрать слов.
— Мастер Мин! — взревел Те Ню, прижимая кувалду к груди, как грудного младенца. — Простите дурака слепого! Я ж в жизни такого чуда не видел! Да если мне на оба бойка такую штуку намалевать, я ж завтра на третьем ярусе всю скалу в мелкую крупу перетолчу! Господин мастер, позвольте я вашу сумку понесу! И девчушку вашу давайте, чего вы будете в гору надрываться, у меня плечи широкие!
Мин рассмеялся и поднял голову к Ши Эр:
— Ну что, малявка, пересядешь на большую лошадку?
— Только если он не будет так громко топать, — рассудительно заметила Ши Эр, но руки к кузнецу протянула.
Оставшийся путь до крепостных ворот Железный Лоб шёл рядом с Мином и бережно придерживал довольную девочку. Через каждые двадцать шагов он доставал из нагрудного кисета сушёный абрикос и подавал девочке. Заодно кузнец выспрашивал у «почтенного мастера Мина», каким маслом теперь смазывать боёк молота, чтобы ненароком не оскорбить священные чернила.
Е Цинъянь шла по левую руку от Мина. Она покосилась на своего лучшего подрывника, который сейчас заискивающе ловил каждое слово начертателя и послушно пригибался, когда Ши Эр тянулась с его шеи за очередным абрикосом, и негромко заметила:
— Ты в моей крепости ещё и двух суток не пробыл, мастер Мин, а уже украл у меня сначала лекаря, а теперь и лучшего кузнеца. Скоро мои люди начнут ждать приказов от тебя, а не у меня.
Мин повернул к ней голову, скользнул взглядом по её тёмному доспеху и с невинной улыбкой ответил:
— Если госпожа генерал так сильно ревнует к кузнецу, я могу вечером выделить полчаса и нарисовать что-нибудь полезное лично на вас. Может быть, даже на теле, опыт у меня в этом деле богатый.
Е Цинъянь продолжала идти, глядя вперёд на открывающиеся ворота. Поправила выбившуюся на ветру из-под железной шпильки чёрную прядь и, ничуть не смутившись, ответила:
— Ловлю на слове, мастер. Вечером подумаю, где именно.
У ворот Железного Заслона Мин отправил Те Ню в кузницу готовиться к утреннему выходу. Ши Эр пошла с отцом в его угловую комнату на втором ярусе казармы.
Пока Ши Эр раскладывала на подоконнике оставшиеся абрикосы, юноша сел на край деревянной лежанки, сложил руки на коленях и прикрыл глаза.
Тонкая нить духовного чутья потянулась вверх по восточному склону, к белым шёлковым павильонам дома Чжэн, где во внутреннем шве хозяйского полога со вчерашней ночи дремала крошечная чернильная капля Кляксы.
Стоило Мину коснуться метки своей ци, как он услышал звон фарфоровых чарок и голоса из шатра. Даже угли в чужой жаровне потрескивали отчётливо, будто Мин сидел рядом.
В центральном шатре Чжэн Ифань заканчивал полуденную трапезу вдвоём со своим распорядителем Шу.
— Все три верхних поста предупреждены, молодой господин, — докладывал вкрадчивый голос распорядителя под бульканье разливаемого вина. — Надзиратель Гэ Хуай уже подписал бумагу от имени Военного приказа. Через час мы спустимся в крепость и вручим её генералу Е при всех её сотниках. Пусть знает своё место: в окно первой входит столичная экспедиция, а её каторжники пойдут сзади, подбирать за нами пустую породу!
— Ха, посмотрел бы я на её постную мину! — самодовольно рассмеялся Чжэн Ифань. — Всё ещё строит из себя неприступную столичную девку, а сама сидит у разбитой крепости. Крот у нас в кулаке, главный ствол за нами. Побродит завтра со своим бродячим рисовальщиком по верхним осыпям, потеряет ещё десяток головорезов и сама приползёт к моему шатру просить помощи!
В шатре звякнул нефрит, молодой вельможа откинулся на подушки и перебрал пальцами связку поясных подвесок.
— К слову, молодой господин, — с угодливым смешком заметил распорядитель Шу. — Я ещё утром заметил: старая тёмно-зелёная печать на вашем поясе нынче блестит куда ярче обычного. Никак чует скорую добычу?
— Эта-то? — В голосе Чжэн Ифаня зазвучало ленивое бахвальство. — Ещё бы ей не блестеть! Отец подарил мне эту штуковину на совершеннолетие, когда мне исполнилось шестнадцать. Сказал, нет лучше оберега для наследника, чем родовая печать врага, которого твой дом уничтожил на корню!
Внизу, в комнате казармы, Мин застыл на краю лежанки. Дыхание стало едва слышным, а Чжэн Ифань продолжал с весёлой небрежностью:
— Ты ведь не знаешь всего, верно, Шу? Давно это было, много поколений с тех пор сменилось. Дворец Пепельной Звезды решил выжечь само имя Хань из Поднебесной, а наши предки крепко ему подсобили: перекрыли все речные переправы и горные перевалы на юге, отлавливали беглецов. Под нож пустили всех! И старейшин в родовом поместье, и дальнюю родню из побочных ветвей вплоть до седьмого колена, и стариков беззубых, и младенцев. Думали, с Хань давно покончено, а недавно выяснилось, что одна ветвь всё-таки уцелела. Есть у неё наследница. Теперь Дворец землю роет, лишь бы её отыскать.
Ифань с удовольствием причмокнул губами, отпивая вино:
— Кстати, Дворец за ту услугу отписал нашему дому треть южных угодий семьи Хань и четыре серебряных рудника. А эту нефритовую печать наш предок лично забрал у старого патриарха Хань, когда тому в подвале уже сухожилия на обоих запястьях перерезали. Старик, говорят, всё пытался её в кулаке удержать, пришлось пальцы молотком дробить! С тех пор она в нашем роду и передаётся. Теперь я её на поясе таскаю. Забавная безделушка, и удачу в охоте приносит!
Распорядитель Шу залился подобострастным смехом, подливая хозяину в чарку:
— Уж в чём-чём, а в охоте молодому господину равных нет! Завтра и звёздный камень со дна поднимем, и строптивую генеральшу в клетку посадим…
Мин оборвал связь и открыл глаза.
Солнечный луч из узкой бойницы падал на каменный пол казармы. Мин смотрел перед собой, стиснув зубы. Только что он слушал, как подвыпивший щенок хвастается истреблением рода его матери, и даже сейчас всё ещё слышал это довольное причмокивание.
Что ж, теперь Мин знал, откуда у Чжэна эта печать.
* * *
После полудня рога у главных ворот возвестили о приезде гостей: Чжэн Ифань снова пожаловал в Железный Заслон.
В этот раз столичный гость миновал открытый двор и прямо с порога потребовал провести его в зал военного совета для оглашения предписания Военного приказа провинции.
Сводчатый зал на первом ярусе главной башни освещали железные факельницы вдоль стен. Посреди помещения стоял длинный стол со скамьями. Во главе стола сидела Е Цинъянь, по бокам от неё стояли сотник Фань Лэй и одноглазый Сюй Чэн со щитом.
В дальнем углу зала, возле груды запасных тёсаных блоков для ремонта стел, на низкой колоде устроился Мин. Он повязал голову простой холщовой полосой, как наёмный мастер по ремонту укреплений. Стальным резаком лекаря Вэня юноша неторопливо подравнивал край узкой костяной пластины, собирая на коленях белую стружку.
Чжэн Ифань вошёл в зал в сопровождении двоих людей.
Слева за его плечом, как и вчера, ступал сутулый старейшина Ин. Справа шёл незнакомый мужчина средних лет в просторном сером халате без знаков различия. Халат без единого пятна, гладко выбритые щёки. С таким мягким лицом ему бы сидеть за столом мелкого уездного чиновника. Он вежливо улыбался, чуть виновато, словно уже извинялся перед хозяевами за доставленные хлопоты.
То был надзиратель Гэ Хуай, глаза и уши Дворца Пепельной Звезды на рудниках Железной Чаши.
Ифань небрежным жестом бросил на середину стола продолговатый жёлтый конверт с сургучной печатью провинциального военного ведомства и опустился в предложенное кресло напротив генерала:
— Надеюсь, вчерашние пилюли пошли твоим каторжникам на пользу, Цинъянь. Поскольку завтра на рассвете открывается окно, мы с уважаемым надзирателем Гэ принесли тебе прямое распоряжение наместника. Читай внимательно, чтобы завтра у спуска не вышло неловких недоразумений.