Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 25
Ши Эр открыла глаза, удивлённо посмотрела на свои вытянувшиеся руки и провела пальцами по лицу, словно проверяя, как сильно оно изменилось.
Рубашка, которую она носила в Разломе, стала совсем мала. Бай Руи первой опомнилась под навесом: расстегнула свою плотную красную накидку, подбежала к Ши Эр и набросила ей на плечи. Тёплая одежда укрыла девочку до колен. Ру-Ру потянула полы вперёд и поправила ворот, чтобы накидка лучше держалась на узких плечах.
— Держи, — зашептала Ру-Ру, деловито застёгивая крючок у ворота и с любопытством разглядывая серые глаза незнакомки. — На ветру в одной рубахе стоять — так и заболеть можно.
Ши Эр провела ладонями по красной ткани и благодарно кивнула.
Мин внимательно смотрел на девочку. Ши Эр стояла посреди улицы и гладила рукав подаренной накидки, а пространство вокруг неё стало заметно плотнее. Мин всем телом ощущал, насколько выросла её сила. Сколько же она вобрала за эти несколько вдохов?
«Ого… — притихшим голосом протянул из Чернильницы Гу Лань. — Ты чувствуешь это, малец? Сила Пастей одного корня, она отзывается! Сейчас твоя мелкая — лишь бледная тень той Девятой, что когда-то гасила созвездия. Но стоит ей поглотить ещё несколько таких осколков — и она вернёт всю свою изначальную мощь!»
Ши Эр вдруг покачнулась и села на край разбитого камня, обхватив колени руками.
Мин в два шага оказался рядом и присел перед ней:
— Болит где-нибудь?
Девочка медленно покачала головой. Волосы качнулись у плеч. Она нахмурилась, стараясь удержать ускользающее видение, и крепче обняла колени.
— Не болит, папа… — тихо произнесла она, глядя куда-то сквозь него. — Просто в том куске остались чужие картинки. Я видела место, откуда его откололи.
— Какое место? — негромко спросил Мин.
— Огромную железную яму, — Ши Эр подняла серые глаза. — Там когда-то очень давно упало небо, и вся земля вокруг стала тяжёлой и ржавой. А на самом дне ямы натянуты цепи… толстые-претолстые, как здешние дома. И холод такой, что даже камни плачут. Там внизу спит моя большая сестра. От неё отрезали кусок для того злого дядьки, а сама она осталась в темноте. Ей там очень одиноко, папа.
В Чернильнице за пазухой Мина глухо стукнуло.
«Темница Первой Пасти! — выдохнул Гу Лань. — Клянусь предками, она увидела главное узилище Первой! Всё сходится, мальчишка: Академия никогда не строила такие клетки на пустом месте. Нам требовалось, чтобы сама природа помогала давить на запертую внутри сущность, а ничто в мире не давит на духовную силу сильнее, чем кратер упавшей древней звезды!»
Мин достал из пространственного кольца копию сланцевой карты Срединных Земель, которую забрал из Архива Тан.
Он развернул карту на колене и отыскал северо-восточный край. Среди изломанных горных хребтов темнела круглая впадина. Ещё в Архиве, читая свиток «Искусства Чернильного Слепка», Мин отметил этот кратер: в глубине упавшего небесного тела можно было найти Сердцевину Звёздного Железа. Без неё Гу Ланю нового тела не создать. Юноша склонился над картой, ещё раз разглядывая отмеченное место.
Палец остановился на краю впадины.
Выходило, Первая Пасть спала там же, где лежал нужный учителю металл. Мин ещё раз посмотрел на Ши Эр. За Сердцевиной всё равно придётся идти, только теперь он знал, кто ждёт их на дне кратера.
* * *
За сотни дней пути от Долины Серого Пика человек в старинных одеждах сидел за низким столом и писал костяной кистью. В каменном зале без окон едва хватало света.
Вдоль дальней стены тянулась полка из тёмного камня. На ней стояли девять плоских масляных ламп. В восьми металось пламя, короткие язычки огня то взлетали, то прижимались к фитилям. Девятая лампа на краю полки давно стояла сухой и холодной.
Крупный огонёк у противоположного края мигнул, съёжился в синюю точку и погас. Над фитилём потянулась струйка серого дыма.
Человек остановил кисть. Бережно положил её на подставку, поднял голову и несколько мгновений рассматривал погасшую Первую лампу. Затем подался вперёд, всматриваясь в дым над фитилём. События на юге приняли неожиданный оборот, и это его явно занимало.
— Надо же, — негромко произнёс он в пустоту зала, и в углах мягко качнулись тени. — Сила Первой не рассеялась впустую. Девятая приняла её по доброй воле… она снова учится есть сама.
Он наклонил голову, прислушиваясь к далёкому отзвуку оборванной нити. На губах появилась задумчивая усмешка:
— А тот мальчишка с окраины опять забрал то, что ему не принадлежит. Что ж… тем интереснее будет взглянуть, какую форму примет сосуд, когда они соберут остальное.
* * *
На разбитой улице Яньлу Мин убрал карту в кольцо. Когда он выпрямился, мать уже стояла перед ним.
Юйлань сжимала в одной руке сложенную полоску чистого полотна. Страх последних часов понемногу отпускал её. Она оглядывала сына с головы до ног тем самым материнским взглядом, от которого Лу Мину и в четырнадцать лет бывало непросто отвертеться.
Она шагнула вплотную, потянула его за ворот, заставляя наклониться, и крепко обняла, прижав к плечу. Мин согнулся ещё немного. Спустя мгновение мать отступила на полшага и сердито постучала пальцем по его груди:
— Одни кости! Ты чем там питался, горе моё? Совсем ведь исхудал, смотреть страшно! — Она осеклась, задрала подбородок повыше, обнаружив, что макушка теперь едва достаёт сыну до плеча, и растерянно поправила сама себя: — Хотя нет… не похудел. Ты же вытянулся на целую голову, Мин.
К ним начали подходить остальные. Кто мог идти сам, ковылял от навеса и из проломов стен. Люди улыбались, хотя некоторые едва держались на ногах. Бай Сянь с грохотом опустил кузнечный молот на камни, подошёл к Мину и крепко сжал его здоровое правое плечо тяжёлой ладонью:
— С возвращением, мастер Лу. Хорошую работу показал. Добротную.
— Живой! А я знал… — Му Кай подошёл от ворот, прихрамывая на ушибленную ногу, и хлопнул себя по бедру. — Клянусь всеми счетами торгового дома, Мин, я за эти полчаса поседел сильнее, чем за все время на трактах! Но раз ты здесь — значит, и наши головы пока останутся на плечах!
Тай Цзин и Дэ Шен подошли следом. Оба мечника ударили кулаком в ладонь, приветствуя его как старшего. Ученицы Павильона расступались перед ним, глядя с благоговением. Многие впервые видели начертателя, о котором столько слышали за эти годы. Мин отвечал на поклоны и среди чужих лиц отыскивал знакомые, задерживая взгляд на каждом.
Юйлань промокнула полотном кровь у него на предплечье, перевязала порез на левом плече и затянула узел. Закончив, она посмотрела на девочку в красной накидке, стоявшую рядом с сыном.
— Сынок, — осторожно спросила травница. — А эта девочка… она чья?
Мин спокойно поправил завязку на рукаве:
— Моя.
Юйлань посмотрела на сына, затем на Ши Эр. Девочка придвинулась к его боку, а травница растерянно разгладила край передника.
Бао Ту как раз выбирался на четвереньках из оплавленной воронки. Услышав ответ Мина, он вскинул голову и захохотал:
— Признал-таки, рисовальщик! В Разломе ещё спрашивал, с чего она тебя папой зовёт, а теперь сам объявляешь: «Моя»!
Горн подхватил побратима за пояс и рывком вытащил из ямы. Сам он с недоумением разглядывал девочку. Тай Цзин усмехнулся, вспомнив, как Мин и ему предлагал называть себя отцом за спасение из темницы.
У ворот потянуло холодом.
Ученицы помогали Шань Яо и Су Лин подняться со льда. Шань Яо повернула голову и впилась в Мина ледяным взглядом. Су Лин покачала головой, пряча улыбку.
Сонг у перевязочного навеса прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержаться, но всё же расхохоталась.
Ши Эр с любопытством разглядывала людей вокруг. Потом заметила двух красавиц у ворот и дёрнула Мина за пояс:
— А кто из них моя мама?
Она чинно зашагала к воротам, остановилась перед Шань Яо и вытянула шею. Дважды принюхалась к её лазурному рукаву, просияла и обернулась к людям на улице: