Последний Начертатель Пустоты (СИ), стр. 11

Загонщик уселся на обломке лестницы под самым порогом. Оружия он с собой не принес, искалеченную кисть прятал в рукаве. Зато по единственному глазу было видно, как он доволен.

Стоявший рядом сборщик раскрыл реберную решетку. Из нее донесся хриплый голос старика:

— Я чувствую твои девяносто каналов, юный господин Лу. Твое тело звенит от спелости. Начинай. Я никуда не тороплюсь и подожду конца твоей работы.

Мин оперся на посох и посмотрел на загонщика сверху вниз:

— Напишу — тогда и поговорим, смотритель.

Мин ждал, когда очнется Гу Лань. На вторую ночь после пробуждения клейма стеклянный флакон у него на груди наконец потеплел. Старик с трудом пробился сквозь сон; ученик едва расслышал его:

— Пиши…

Мин опустился перед Ши Эр на колени и заглянул ей в глаза:

— Что бы ни вырвалось из моего рта, когда я закончу… Каким бы ласковым ни казался мой голос — решает только твой нос. Ты поняла меня?

Девочка сжала кулачки и крепко кивнула. Клякса встал перед ней, подняв шерсть на загривке.

Оставив их в ротонде, Мин поднялся по лестнице на верхнюю площадку башни.

Внизу колыхались серые огни стада. Цюй Тао ждал у подножия лестницы, задрав голову. Вверху висели расколотые хребты чужого неба.

Он сел в позу лотоса на холодные камни у края лестницы.

Все девяносто каналов раскрылись разом. Духовная сила хлынула по руслам, и тяжесть Дна тут же прижала ее к телу. Мин подался плечами под этим гнетом и направил сжатый поток в духовный центр.

Мин сосредоточился на первой линии и повел ее одной волей, так же отчетливо, как когда-то вел кисть по камню.

В сердцевине будущего Ядра легла точка Пустоты. Чернота сгустилась, и Мин ощутил, как она тянет к себе окружающую силу.

Он достал сосуд с зародышем и впустил его стихию внутрь. Золотые искры закружились вокруг черной точки. Хаос рвался наружу, Пустота тянула его к себе, и от их схватки по телу разлился жар. Мин вел силу по намеченным линиям, пока одна золотая струя не вильнула к сердцу. Еще миг, и она прожгла бы грудь. Юноша оборвал неверный штрих Чертой и тут же начертил его заново. Струя вернулась в общий круг.

Пора было замыкать границу.

Мин вписывал в плоть кольца Звездного Предела. Он узнавал каждый поворот, который Гу Лань передал ему за ночные уроки, и следовал за ним дальше. С новым витком становилось легче сдерживать стихии. Ограда теснила их к середине будущего Ядра, удерживая внутри рвущиеся потоки.

Во внешнем круге Мин оставил маленький разрыв. Он выбрал для него место, где корни клейма Трех Бичей подходили к краю духовного моря. Все остальные линии сошлись.

Ядро уже обрело форму, но еще не застыло. Мин мог дописать последние линии.

Клеймо под левой ключицей вспыхнуло и обожгло кожу.

Цюй Тао дождался самого опасного мгновения прорыва. По натянутому поводку в каналы хлынула его воля. Загонщик давил всей силой души, захватывая одно русло за другим.

Вокруг недостроенного Ядра затянулся ошейник.

Мин застыл. Он попытался вдохнуть и обнаружил, что даже грудь больше ему не подчиняется. Чужая тяжесть заполнила жилы, сковала мышцы. Он видел лестницу перед собой, слышал шорохи тварей внизу, но не мог моргнуть. В его власти осталась только сердцевина Ядра. Там, внутри еще податливых линий, он продолжал удерживать свой незаконченный штрих.

Пепельная пленка затянула глаза. Губы раскрылись сами собой. Мин услышал, как его горло выталкивает чужой скрипучий голос:

— Ши Эр… Подойди к папе. Мы уходим домой.

Внизу Цюй Тао торжествовал. Теперь ребенок сам подойдет к отцу, а захватить его будет легко. Старик рассчитывал, что тело сохранит запах Мина. Но вместе с чужой волей сквозь кожу уже проступал дух тлена и горелой золы.

Ши Эр выбежала из ротонды и поспешила по лестнице наверх. На последней ступени, в шаге от Мина, она вдруг остановилась. Девочка вытянула шею, принюхалась и сердито нахмурилась:

— Ты пахнешь серой звездой. Ты не папа!

Клякса выскочил вперед, загородил ее собой и зашипел на неподвижного хозяина.

Из горла Мина вырвался злой рык. Цюй Тао попытался протянуть его правую руку и схватить девочку за шкирку. Та стояла совсем рядом, но рука оставалась на колене. Даже пальцы старик сдвинуть не смог.

Вдоль правой руки вспыхнули темно-коричневые русла земляной туши. Гу Лань сдержал обещание: собрал остатки воли и запер правую руку, от плеча до кончиков пальцев.

— Ах ты старый хрыч! — взвыл Цюй Тао через горло Мина.

Цюй Тао потянулся к девочке левой рукой. Ши Эр отскочила на ступени, и пальцы ухватили пустоту. Старик рванул ци к правому плечу, но земляная тушь выдержала. Мин всё ещё прятался внутри незавершённого Ядра, а его наставник мешал распоряжаться телом.

Сначала следовало добраться до самого начертателя. Цюй Тао собрал душу и бросил её по нити клейма в просвет между кольцами Предела. Он собирался выжечь сознание Мина и занять его место. Внизу, у подножия башни, голова старика упала на грудь.

Мин ждал этого броска. До сих пор загонщик тянул за поводок снаружи. Теперь его душа вошла в Ядро.

Юноша довёл последний штрих до конца.

Пурпурная граница сомкнулась за Цюй Тао. Старик рванул обратно. Там, где только что оставался проход, уже горела сплошная линия. Он ударил в неё всей силой. Ядро дрогнуло, и Мин стянул кольца теснее.

Загонщик потянулся к оставленному телу. Отклика не было. Тогда он метнулся вдоль Предела, ища другой выход, но золотые потоки уже обвивали его душу.

Мин направил их к чёрной сердцевине.

Цюй Тао вцепился в ограду, пытаясь удержаться. Хаос срывал с него серые клочья и увлекал их к Пустоте. Чужой крик ударил Мину в голову. Начертатель прибавил напора. Ещё недавно эта тварь его ртом звала Ши Эр.

Пустота втянула последние обрывки чужого сознания. Крик оборвался. В золотом круговороте ещё кипела сила загонщика, но его воли Мин больше не чувствовал. Теперь он мог распорядиться всем, что осталось от Цюй Тао.

— Это за Академию, — донесся из глубин проснувшийся, полный мрачного торжества голос Гу Ланя.

Серое клеймо под ключицей задымилось. Мин ощутил, как оно отслаивается от кожи; хлопья пепла посыпались на камни. Вместе с ними исчезло и натяжение поводка, столько времени тянувшего его к загонщику.

Цюй Тао дернулся на своем месте у подножия. Черная кровь хлынула из единственного глаза, потекла из носа и ушей. Старик завалился набок и кулем рухнул на ступени.

Мин сжал и разжал пальцы левой руки. Снова слушаются. Он посмотрел на тело у подножия башни.

— Дозрел, смотритель.

Стадо вокруг башни взвыло. Клейма на холках тварей замигали. Ближайшие погасли сразу, следом начали гаснуть дальние. Последние серые искры угасли у края пустоши. Лепни и сборщики, оставшиеся без приказа, бросились врассыпную. Они ломали ряды, налетали друг на друга и скрывались среди пепельных барханов.

А в духовном море Мина вращалось Ядро.

Вокруг чёрной сердцевины Пустоты кружились золотые точки звёздного хаоса. Снаружи их охватывала пурпурная кайма Предела; вдоль неё бежал живой огонь.

Сила поглощённой души прошла через золотое кольцо и влилась в каналы. Мин вздрогнул: почти всё, что он истратил на прорыв, вернулось за несколько вдохов. Он ждал, что поток ослабеет, но тот продолжал прибывать. Сколько же этот ублюдок успел накопить!

По всем девяноста руслам прокатился жар. Мин провёл ци по полному кругу и вернул её в Ядро. Золотые точки сгустились, пурпурная кайма разгорелась ярче. С каждым оборотом юноше подчинялось всё больше силы. Он уже завершил прорыв, а поток, оставшийся от загонщика, продолжал питать его новое Ядро.

Мин раскрыл ладонь. Между пальцами протянулась густая нить ци. Юноша потянул ещё, проверяя, сколько сможет удержать, и усмехнулся. Прежде от такого напора онемело бы плечо. Теперь сила текла свободно.

— Ядро Пустотного Звездного Хаоса… — благоговейно выдохнул Гу Лань, появившись в сознании ученика. — Мастера Тан чертили ядра как печати… Но ни в одной легенде минувших эпох не существовало ядра, где Пустота повелевает зародышем звезд.