Киноманьяк 4 (СИ), стр. 9

Кристофер снял комнату в многоэтажной гостинице на окраине Вествуда, мы приехали туда к назначенному часу — и прослушивание началось. На место приехал и молодой Кейдж, он сел за стол рядом с Мартином, Кристофер встал за любительскую камеру, а я разложился на диване в углу комнаты и просто наблюдал.

В комнату вошел первый претендент на роль, незнакомый мне мужчина средних лет. Мартин выдал ему листок с репликами.

— Знаете, о чем фильм? — спросил режиссер.

— Да, читал в газете. Сын сошел с ума и убивает семью.

— Типа того. Сумасшедшего сына сыграет вот этот актер, — он положил руку на плечо Кейджа, тот неловко улыбнулся и помахал мужчине. — Ладно, приступим. Он будет читать реплики, а вы отвечайте.

— А какой у меня характер? — спросил актер. — Твердый, пугливый, мягкий?

Мартин пожал плечами.

— Это вы мне скажите. Играйте, как подсказывает сердце. Я буду дописывать роль под актера.

— Что ж… — мужчина почесал в затылке. — Ладно, я попробую.

Кейдж зачитывал реплики, а актеры на них отвечали по сценарию. Все они работали вслепую, импровизировали и сочиняли своих персонажей прямо по ходу дела. Кому-то такая работа давалось очень легко, другие без четких инструкций терялись и паниковали.

От желающих сняться не было отбоя. Оно и неудивительно, газетные критики называли Мартина Гловера восходящей звездой независимого кино.

Мы слушали актеров больше пяти часов, не прерываясь ни на еду, ни на кофе — пили и ели прямо в офисе, заказывая доставку из ближайшей пиццерии.

К концу дня Мартин составил список понравившихся ему кандидатов. Итоговый пул состоял из четырех отцов, трех матерей, двух шерифов, трех ученых, пятерых спецагентов и двух младших сестер.

— Мартин, а зачем ты эту девчонку оставляешь? — спросил я, заглянув в список, когда мы уже приехали домой. — Она же явно пробы завалила.

— Это то, что мне нужно, — ответим не, Мартин зевнул от усталости. — Она испугалась своей роли, как котенок. Слышал, как она пищала, когда у нее кончились фразы, а Коппола продолжил диалог? Это просто бесценно.

— А я думал, ты просто над ней издевался, — равнодушно сказал Кристофер. Он лежал на диване и лениво переключал каналы.

— Да! Но в этом и был мой замысел…

К концу недели наши претенденты прочли сценарии и согласились играть. Мартин отсмотрел пленки с прослушивания, затем пригласил всех к себе на финальные пробы. Теперь актеры выдали куда более убедительную игру, они лучше понимали своих героев. После ночи мучительных выборов, режиссер определился, обзвонил людей и утвердил их.

Попутно мы искали новых технических специалистов. Большая 35-миллиметровая камера требовала серьезных навыков, Мартин хотел поставить к ней настоящего оператора, профессионала.

Также нам требовался человек, который смог бы правильно выставить освещение, пиротехник, мастера по спецэффектам и декорациям, гример, полноценный звукорежиссер, а еще Мартин захотел получить себе в помощники монтажера.

Всех этих людей мы нашли быстро, проехав по нужным адресам — список нам выдал Кристофер. Специалисты числились в списках некоммерческих ремесленных объединений, найти их было несложно.

Дин из «Слипстрима» снова согласился поработать над музыкой, а Роза пообещала дать нам самую мрачную песню из их следующего альбома на титры. Вообще, изначально мы хотели купить музыку от группы Tangerine Dream, но немцы брали дороговато, наш бюджет такие траты не выдерживал.

Дальше началась возня с недвижимостью. Домик в Миссури внезапно оказался местом преступления, копы его огородили, и мы не знали, сколько вообще времени займет следствие, а фильм откладывать не хотелось. Крису пришлось второпях искать дом с той же стоимостью или ниже, чтобы не выбиваться из сметы. Если бы цена фильма превысила договоренности с гильдией, то нам пришлось бы брать кредит и платить больше отчислений в профсоюз.

Не иначе как чудом Кристофер отыскал дом в Вест-Адамсе, сказал, что по большой скидке продается особняк. Дом стоял на окраине исторического квартала Лос-Анджелеса, сплошь застроенного старыми особняками еще в конце прошлого века.

Мы отправились на место, я сел за руль своего «Олдсмобиля». Центральные улицы словно сошли с открыток, участки с домами идеально иллюстрировали американскую мечту, они утопали в зелени и сдержанной роскоши.

По одному только виду на здешние красоты я понял, что нам такая недвижимость не по карману. Но стоило проехать до окраины, как пейзаж драматически изменился. Чем дальше мы уезжали от центра, тем старше и изношенней выглядели особняки. Цвета поблекли, растительность одичала, даже пальмы изгибались как-то уныло.

Я доехал до нужной нам улицы, припарковался и заглушил двигатель, вышел наружу.

— Тихо здесь, даже слишком, — сказал Кристофер, захлопнув дверь автомобиля. — Жуткое место, блин.

— Да уж… — вырвалось у меня.

Втроем мы смотрели на двухэтажный дом, облицованный ветхими досками. Краска на дереве полопалась от старости и осыпалась крошкой на жухлую траву. Из-под треугольной крыши выглядывало круглое окошко чердака, ставшее матовым от густого слоя пыли. Ко входу вела лестница скрипучей веранды с белым козырьком. По всему периметру лежал какой-то мелкий мусор, вроде банок и бутылок, пакетов, битых кирпичей и прочей фигни.

Участок — совсем крошечный, дом почти сразу упирался в забор, окружавший его со всех сторон. Железная сетка отделяла особняк от пустырей, заваленных горами строительного мусора — еще недавно там стояли дома, но их свалили бульдозерами. Рядом из земли торчали указатели, предупреждающие о строительных работах.

Эта улица отжила свое, дома шли под снос. Выглядело это место как готовая локация для ужастика, мне даже на мгновение подумалось, что по пути ко входной двери можно угодить в ржавый медвежий капкан.

Я прошелся по тропинке до веранды. Крис поднялся на нее первым и постучал в дверь. Она тут же распахнулась, и на порог вышел полоумный с виду дед в клетчатом халате — и с двустволкой, сложенной на локте.

— Опять вы! — рявкнул он. — Дом не продается, дармоеды! Я не хочу видеть здесь ваш банк или что вы там удумали вляпать на моей земле!

— Мистер Смит, мы из кино, — примирительно сказал Кристофер.

— Что? Не слышу.

— Мы из кино!

— А-а, вы эти… — он замычал, подбирая в уме слова, — киношники. Да-да. Проходите.

Он нырнул обратно в дом. Я последовал за Кристофером. Дед с ружьем заставил меня поднапрячься — я мысленно смирился с тем, что старик может пристрелить нас. А значит, мне надо быть наготове, чтобы прописать ему хук в челюсть.

На что только не пойдешь ради искусства.

Внутри дом оказался куда симпатичнее, чем снаружи. Интерьер заметно устарел, все было заставлено мебелью не первой свежести, обои кое-где отваливались, на потолке тут и там посыпалась штукатурка, в воздухе плавали комья пыли. Пахло неприятно чем-то вроде автомобильной резины, сам не знаю почему. И еще картины висели криво.

— Ну как вам, а? — спросил старик, разводя руками. — Впечатляет? Тридцатые! Так уже не строят… Проходите, оглядывайтесь. Кофе, а? Будете?

— Будем, — подал голос Мартин.

Мы прошли на кухню, достаточно просторную и светлую. По столу пробежал таракан.

— Ах ты паразит!

Старик с размаху врезал по столешнице прикладом ружья. Гора грязных кружек с грохотом подскочила и рассыпалась, на клеенку полились недопитые напитки. Старик приподнял массивный приклад — и таракан побежал дальше, скрывшись за вазой.

— Засранец. Но вы не переживайте, народ, эти букашки не срут, только настроение портят. Сажайте жопы.

Мы расселись по местам. Несмотря на грязищу, тут было по-своему уютно. Сквозь занавески просачивался свет — калифорнийское солнце даже такую дыру делало приветливей.

Следующие десять минут мы проболтали со стариком о цене на его дом. Он рассказывал нам о жадных банках и застройщиках, о четырех своих женах и неблагодарных детях, пока шарился по ящикам в поисках кофейных зерен. В итоге он нас так и не напоил, что, впрочем, никого из нас не расстроило.