Лучший травник СССР 4 (СИ), стр. 33

Ух, ё-моё, он никак мне про ядерный взрыв рассказывает?

— Думаешь, у них белокровие?

— «Белокровие? Неплохое название, которое многое объясняет. Пусть у нас оно называлось иначе, но суть верно ухвачена».

— И лекарство от него было? — зажал я кулаки на счастье.

— «Было конечно! И не одно! Каждая из Империй свой путь нашла»! — как всегда дал понять Ратибор, насколько мы безнадёжно отстали от мира, который пошёл по пути развития магии.

— А мы какой выберем? — задал я вопрос с подвохом, вовлекая наставника в сам процесс, как полноправного участника.

— «Понятно, что тот, где большую часть пути ты уже прошёл. На этот раз от рака придётся лечить костный мозг, а ещё готовить снадобья для поддержания крови. Может, ты знаешь, какие фрукты способствуют кроветворению»?

— Гранаты? — даже не стал я раздумывать, поскольку в Ташкентских госпиталях это было первое, что рекомендовали врачи тем, кто потерял много крови, — Наставник! Я обязательно их куплю и привезу! Вам понравится.

На следующее утро я закрылся в мастерской и не выходил до вечера. Таня приносила еду под дверь, но я почти не ел — Ратибор гонял меня, как сержант новобранца.

Сперва мы разобрали по косточкам всё, что я знал о крови и костном мозге. Потом он заставил меня вспомнить анатомию — ту, что я учил под руководством Мамина, и ту, что подсказывала мне Диагностика. И только после этого мы перешли к делу.

— «Основа будет не как у рака», — говорил наставник, пока я перебирал травы. — «Тут нужен не яд, а строительный материал. Костный мозг — это фабрика. Если она сломалась, её нужно не убивать, а чинить. И кормить».

— Кормить чем?

— «Кровью. Но не той, что в жилах, а той, что в травах. Есть растения, которые по своей сути — кровь. Ты знаешь их. Называй».

Я задумался. Потом начал перечислять:

— Крапива. Она кроветворная, это все знают.

— «Верно. Дальше».

— Куркума. Но у нас она не растёт. Я привёз с Кубы семена, но они ещё толком не взошли.

— «Нам нужны корни и сам цветок. Что ещё?»

— Ежевика. Листья.

— «Хорошо. Дальше».

— Гречиха. Точнее, зелёные стебли. В них рутин, он укрепляет сосуды.

— «И?»

— Свёкла. Красная. Но она не трава.

— «Это не важно. Она работает. Что ещё?»

Я замолчал, перебирая в памяти всё, что знал о крови. Потом вспомнил.

— Солодка. Корень. Она не кроветворная, но она поддерживает надпочечники. А без них кровь не восстановится.

— «Правильно. И последнее. То, что ты не назвал».

— Не знаю.

— «Знаешь. Ты просто боишься».

Я посмотрел на полку, где в тёмной банке лежали сушёные грибы. Чага. Чёрный берёзовый гриб. Он растёт на деревьях, которые пережили пожар или удар молнии. Я собирал его сам, в прошлом году, на старой гари за Дальним Логом. И знал, что он помогает при болезнях крови. Но боялся ошибиться с дозой.

— Чага, — сказал я тихо.

— «Вот именно. Она — замок. Она держит всё вместе. Без неё остальное рассыплется».

Мы начали с крапивы. Я взял сушёные листья, растёр в ступке до состояния пыли. Потом добавил корень солодки — нарезанный, сушёный, жёлтый внутри. Следом пошла ежевика — листья и молодые побеги. Гречиху я ошпарил кипятком, чтобы убрать горечь, и тоже растёр. Свёклу натёр на мелкой тёрке, отжал сок, и вылил его в общую чашу. Чага пошла последней — я истолок её в ступке, просеял через сито, и высыпал в смесь.

— «Теперь вода», — сказал Ратибор. — «Но не родниковая. Нужна талая. И не простая, а с гор. У тебя есть?»

— Есть, — я достал с нижней полки бутыль, которую привёз из-под Первоуральска ещё зимой.

Талая вода с гор, где не ступала нога человека. Я собирал её сам, растопив снег на вершине горы Волчихи. Пахла она снегом и камнем.

Я залил смесь талой водой, поставил на водяную баню и начал помешивать. Ратибор молчал, но я чувствовал, как он наблюдает. Через полчаса смесь начала темнеть. Потом появился запах — не травяной, а какой-то металлический, как будто в комнате рассыпали горсть монет.

— «Пора», — сказал наставник. — «Вливай Силу. Но не как обычно. Ты должен думать не о болезни, а о крови. Как она бежит по жилам. Как бодро стучит в висках и согревает пальцы».

Я закрыл глаза и представил. Кровь. Красная. Тёплая. Живая. Я влил Силу — сначала одну каплю, потом вторую. Смесь вздрогнула, на поверхности лопнул пузырь, и цвет изменился. Из тёмно-бурого он стал ярко-красным, почти алым. Как артериальная кровь.

— «Хорошо», — сказал Ратибор. — "Теперь дай ей хорошенько остыть.

Когда эликсир остыл, я влил в него настойку куркумы. Жидкость стала ещё ярче, и в ней появились крошечные пузырьки, как в шампанском. Я разлил её по трём маленьким пузырькам — на пробу. Одну оставил себе, две убрал в холодильник.

— «Теперь нужно проверить», — сказал наставник. — «Но не на детях. На себе».

Я не стал спорить. Взял пузырёк, откупорил и сделал глоток. Вкус был странный — сначала горький, потом сладковатый, потом снова горький. Внутри разлилось тепло. Я прислушался к себе: ничего не болело, не кружилось, не тошнило. Только сердце забилось быстрее, и по венам как будто пробежала искра.

— «Кровь», — сказал Ратибор. — «Я чувствую. Твоя кровь стала гуще. Это хороший знак. Значит, сработает».

Я сел на табурет и вытер лоб. Пробная партия была готова. Два пузырька. Мало.

Но это пробник, где мы попытались объединить два в одном. Не факт, что это лучшее решение, но это хоть какой-то шанс для детей.

— Ратибор, — сказал я тихо. — Спасибо.

Он не ответил. Но я знал, что он слышит и ему приятно.

На следующий день, прямо с утра пораньше, я поехал в Свердловск, попутно прихватив первый ящик клубники с нового урожая, чтобы сдать её на продажу.

Целью поездки были гранаты и прочие дары юга, включая даже грецкие орехи.

Прошёлся по прилавкам Центрального рынка, сметая всё подряд на пробу, а затем заехал в пару знакомых магазинов, где меня «по блату» отоварили изрядным количеством сосисок и сарделек. Докупил мешок риса. Пару пачек соли и пять килограммов сахара. Этакий запас для кубинских проглотов на ближайшие дни. Я уже заметил, что хлеб и картоху они не жалуют, а вот молочку и яйца — с удовольствием едят. Чисто ради прикола купил целую коробку замороженной простипомы. Ни разу не пробовал, но продавщица заверила, что рыба отличная. Опять же, недорого. Но самое главное — гранаты трёх разных сортов, у меня отдельно лежали, на почётном месте.

Из удивительного! Простипома нам зашла! И мне, и Василию. Уха вышла такая, что утром превратилась в холодец! С костями в рыбе без перебора, а мясо… Морской окунь отдыхает. Вкусней и с такой жиринкой, словно на каждый кусочек капельку сливок капнули.

Но всё это было потом. А так, я до ночи засиделся у себя в цехе, где под руководством наставника исследовал весь ассортимент фруктов, привезённых с базара.

В другом углу кубинцы, под руководством Хосе, учились, как правильно резать и перетирать травы. Я к ним подходил трижды за вечер, один раз подсказав, а потом, заметив скепсис на лицах, хмыкнул, и высыпав свежий помол в воду, на их глазах взболтал его магией, заставив часть уйти в пену, а часть в осадок. Потом показательно слил уже чистый раствор и пропустил его через фильтр, где почти не осталось сторонних вкраплений.

— Это первый шаг, — показал я им результат, и получилось крайне убедительно.

Теперь парни будут знать, к чему стремиться. Цель наглядно показана.

Отчего я считаю, что у них получится, раз магию им показал. Так нет в нашем мире абсолютно бездарных. Возможности у всех есть, пусть у кого-то их и больше чисто по факту рождения. Но талант без усердия сам себя не проявит. Одному пары сотен повторов хватит, а другой и парой тысяч не обойдётся, чтобы заметить первые магические эманации. Но я отчего-то ставлю на трудолюбивых и упорных.