Лучший травник СССР 4 (СИ), стр. 1

Лучший травник СССР 4

Глава 1

Новый путь

Разговор с матушкой моего будущего пациента из Харькова, состоявшийся в понедельник, оказался занятным.

— Да, я узнала про вас, Сокол. Мне не один раз рассказали про афганцев, которые приезжают к вам на костылях, а уходят своими ногами. Но вы же не врач? — пытала меня мама Семёна Деряги.

— Ассистировать мне будет опытнейший хирург, если что, главврач областной обкомовской больницы, и врач — терапевт с высшим образованием.

— Обманываете?

— Сами увидите.

— А вам это зачем?

— Что именно?

— Ну, вся эта суета. И не просто бесплатно, вы ещё и деньги на переезд пообещали прислать.

— И пришлю, можете не сомневаться. Как только вы мне подтвердите, что готовы с сыном выехать в Свердловск.

— А если я просто заберу эти деньги и никуда не поеду, тогда что?

— Пожму плечами и пойму, что деньги для вас оказались важнее сына.

— Хорошо. Высылайте ваши деньги. Если сына вылечите, я их вам верну.

Вот спасибо-то… Впрочем, ладно. Процесс пошёл. Я старательно записал адрес и завтра с утра отправлю перевод.

К сожалению, из нашей глуши денежный перевод со знаком «Молния» оформить не удастся. Только обычный. Ради срочного нужно ехать в Свердловск на главпочтамт, но не судьба. Мы сегодня ещё один позвонок Михаилу будет восстанавливать. И что характерно, главным действующим лицом сегодня будет Мамин. Я буду лишь ассистировать, и может, помогу с парой сложных осколков, но у меня другая задача — опробовать воздействие снадобий, которые будут активированы в нужный момент. По нашим с Ратибором расчётам, снадобья с лихвой перекроют финальное целительское заклинание, действуя мягче и быстрее.

Короче, ух-х-х… Волнуемся все трое. Мы с главврачом оттого, что у нас этот опыт впервые, а Ирина… ну, ей положено волноваться, и она это делает.

Возились часа полтора. Один осколок никак не желал вставать на место, так как был сложной формы, а у Мамина всего два энергощупа, причём второй, скорей вспомогательный, который только-только отрос. Когда ученик почти что выдохся, я помог. Прижал осколок своим щупом и закрепил на месте точечным Малым Исцелением.

Дальше для меня началось самое сложное — завершающий аккорд, где основную роль сыграет отсроченное действие снадобья.

Минут пятнадцать мы втроём, затаив дыхание, наблюдали, как работает снадобье, в разы усиленное магией.

— Александр, позвонок вышел лучше, чем все остальные, которые не были травмированы. Судя по всему, он прямо сейчас готов к полноценной эксплуатации! — заключил Мамин, наблюдая через мою Диагностику за процессом восстановления.

Успех? Безусловный успех! Особенно на том фоне, что ранее неподвижный больной сегодня утром смог слегка подвигать шеей, вызвав радостный визг его сестры Варвары и целую череду обезьяньих прыжков, так из неё попёрли эмоции.

Теперь же, когда Мишка проснётся, он сможет уже и плечами пошевелить.

Пусть и не вдруг, но мы совершаем невозможное — в кратчайшие сроки приводим практически безнадёжного пациента в разряд вполне здоровых людей.

Интересно, правильно ли моё решение в выборе ниши оказания медицинских услуг и способе его реализации? Пожалуй, над этим стоит отдельно подумать.

Вечером, когда все разошлись, я долго сидел на крыльце, глядя, как над лесом висит полная Луна.

Воланд устроился у моих ног. Из кухни тянуло дымком и гречкой, которую Василий собрался варить с тушёнкой — чисто по-солдатски, жирно и сытно.

Кашеварить жёны заставили. Они сегодня с утра и до глубокой ночи теплицу запускают, им не до кухни.

— «Ты опять сам себя пытаешься съесть», — подал голос Ратибор. — «Я это прямо чувствую».

— Не грызу я мозг и себя не ем. Просто размышляю.

— «И что надумал?»

— Пожалуй, путь я выбрал верный. Но не потому, что всё получилось. А потому, что он мне нравится.

— «Поясни».

— Ну, смотри. Когда я просто травы собираю и зелья варю, мне хорошо. Спокойно и привычно. Но это как будто я работаю руками, а голова спит. Когда лечу людей — тоже хорошо, но это как на войне: вспышка, бросок, победа или поражение. А сегодня, когда мы с Маминым и Ириной вместе вытаскивали парня из почти безнадёжного состояния, я почувствовал что-то третье. Будто я наконец дома. Не в смысле — в избе, а внутри себя мне было комфортно. Словно так и надо.

— «И что это было? Почувствовал?»

— Не знаю. Целостность, наверное. Когда всё, что умею, — и травы, и сила, и чутьё, и руки — всё разом в дело идёт. Ничего не простаивает. И от этого внутри не пустота, как обычно после тяжёлого лечения, а наоборот — наполненность.

— «Ну, вот и ответ. А говоришь — не знаю», — удовлетворённо хмыкнул наставник.

Я усмехнулся и откинулся на перила.

— Так я же не про одну методику. Я про то, что сегодня сам понял: не обязательно выбирать между зельем и ладонью. Можно готовить снадобье так, чтобы оно лишь ждало моего прикосновения. И тогда одно усиливает другое. Как в том случае с позвонком. Мамин сложил, Ирина подстраховала, а моё снадобье, активированное силой, доделало то, на что у заклинания ушёл бы день, но результат был бы заметно слабее. Понимаешь? Это же не просто лечение. Это уже… даже не знаю, как назвать.

— «Сонастройка», — подсказал мне Ратибор. — «Когда лекарство, врач и больной звучат в один тон. В унисон. Отчего возникает резонанс. У меня в мире такое называли „целительным ладом“. Редко у кого выходило, потому что для этого мало уметь — нужно ещё и чувствовать больного. А ты чувствуешь. Всегда чувствовал, просто не знал, как этим пользоваться».

— Похоже на то, что я понял, но это пока не точно.

— «Возможно теперь самостоятельно разберёшься. Пусть оно и не просто. Совместить свои волны, снадобье и волны пациента — это в некотором роде — искусство. И удаётся оно не всем».

Я кивнул в ответ. Слова наставника легли ровно, как дрова в аккуратную поленницу. Я и сам понимал: сегодня у меня получилось, но завтра может не выйти. Опыт исцелений мне нужен, как воздух.

Но впервые за всё долгое время обучения мне было не страшно. Потому что я наконец-то увидел свой путь. Не чужой, никем не подсказанный, а свой собственный — извилистый, словно звериная тропа, но ведущий туда, где я точно был нужен.

— Ратибор, а что ты чувствуешь, когда я работаю?

— «Не поверишь. Я как будто снова живу, и живу интересно».

Я промолчал. Луна поднялась ещё выше. Ночные звуки в лесу стали чуть слышней. Воланд поднял голову, прислушался, но я даже не шевельнулся. Я смотрел, как по этой дорожке крадётся от сарая к бане маленькая пушистая тень — кот вышел на свою ночную охоту, демонстративно не обращая на нас внимания. И от этой простой картинки на душе стало спокойно.

— «Тебе не мешало бы выспаться, как следует. А я пока подумаю над тем, насколько успешна оказалась схема с отложенным лечением. Пока я не понял, что именно принесло финальный эффект, который оказался очень хорош».

— Ладно, — поднялся я. — Спать и вправду пора. Только ты излишне в дебри не уходи. Или сделай так, чтобы я мог до тебя достучаться.

— «Я же в твоей голове, — хмыкнул он. — Куда я денусь?»

В раздумьях засиделся далеко за полночь. Уже жена вернулась и вскоре погасила свет, а там и мне пришла пора возвращаться.

Я зашёл в дом, стараясь не скрипнуть дверью и поменьше шуметь. Таня уже спала и одеяло сползло с неё на пол. Я поднял его, укрыл её и лёг рядом. Она пробормотала что-то сквозь сон и придвинулась ближе. И я, слегка приобняв её, уснул быстро, без сновидений, как человек, который наконец-то перестал бояться собственного пути.

Семёна его мать привезла вовремя, двадцатого февраля.

Глядишь, и успеем хоть чуть-чуть привести в порядок бойца к нашему общему празднику.

Пока ехали, из рассказов его матушки узнал, что сын попал под дружественный огонь.