Деревенщина в Пекине 8 (СИ), стр. 37

Когда их взгляды пересекаются, До Тхи Чанг медленно качает головой — слева направо. Один раз. И тихо, почти незаметно, постукивает указательным пальцем по столу.

Это видит только Ван Япин. Кому и предназначалось.

Дочь бизнесмена не усугубляет назревающий конфликт, ведь всё может привести к скандалу. Тихому, вежливому, но скандалу. Вьетнамка для этого достаточно хладнокровна, да и подход к отцу она нашла быстро.

Япин показательно фыркает и отводит взгляд, будто теряя всякий интерес к происходящему.

В это время четверо официантов с разных сторон стола начинают разделывать пекинских уток. Тонкие полоски кожи с лакированной корочкой ложатся на тарелки рядом с блинами и соусом хойсин. Разговоры немного стихают — это момент, который в Пекине считается отдельным ритуалом, почти священнодействием.

С дальнего конца стола раздаётся голос Хоу Усяня. Он смотрит на часы:

— Ван, дружище, извини, но нам пора, — он поднимается, поправляет пиджак. — Ещё раз поздравляю от всей нашей семьи. Будьте счастливы.

— Да посидите ещё, — подхватывают несколько голосов с другого конца стола.

— Не могу, — Хоу Усянь разводит руками и без паузы отвешивает Хоу Гану шутливый подзатыльник — достаточно ощутимый, чтобы тот дёрнулся. — Вот этот болван вчера стал отцом. Надо мать с ребёнком навестить, купить кое-что по дороге. Сам молодой ещё, ничего не понимает — значит буду помогать. Подкинул же он мне работёнку на старость лет, — налоговик снова смотрит на Вана. — Спасибо, что отнёсся ко всему корректно, ни в коем случае не хочу обидеть ни тебя, ни твою прекрасную невесту.

— Что вы, — Ван Мин Тао машет рукой. — Извините, но это не моё дело. Дочь взрослая, у неё свой бизнес, — лёгкая пауза, и в ней — деликатный юмор. — Благодарите Ван Япин за то, что у неё ангельское терпение.

Несколько человек за столом смеются чуть дольше, чем нужно, поняв двойное дно фразы. Всё-таки новость о рождении внука главного налоговика Пекина не могла остаться тайной.

Нога Ван Япин под столом снова находит щиколотку сидящего перед ней студента — настойчиво и требовательно.

Хуан Цзяньру и невеста Вана замечают странное поведение Япин. Обе они — офицеры и умеют читать то, что написано на лицах. Также, контролировать обстановку.

Они смотрят друг на друга и, не сговариваясь, одновременно ухмыляются.

— Я сейчас подумала о том же, о чём и вы? — тихо спрашивает Хуан новую знакомую.

— Полагаю, да, — отвечает Сяо Юйхань. — Умные люди думают одинаково. Вы абсолютно правы.

— О чём это вы? — недоумевает Ван Мин Тао.

— Да так, чисто наше женское. Не для мужчин.

— Господин Ван, вы же не против, если я с вашей невестой обменяюсь номером? Мы с ней примерно одного возраста, похожий профессиональный опыт. У меня сейчас вакуум от внешнего мира — по ряду причин. Со старыми связями пауза. Очень бы хотела найти новый круг общения. — Хуан Цзяньру.

— Если уж я не лезу в дела дочери, то в дела жены тем более! — Ван Мин Тао широко улыбается. — Были бы вы мужчиной — я бы подумал. Но женщина? Почему нет. Дружите, конечно.

Хуан и Сяо Юйхань охотно обмениваются номерами и договариваются встретиться на следующей день за чашкой кофе.

Хоу Усянь ещё раз пожимает Ван Мин Тао руку, говорит комплимент невесте и прощается с гостями. Его сын шагает следом.

Проходя мимо Лян Вэя, Хоу Ган останавливается. Наклоняется — ненадолго, как будто поправляет манжет, и негромко, почти в ухо:

— Я тебя раздавлю в этом конкурсе. Снимайся сам — ты уже проиграл. Клиника здорово выстрелила — и политический аспект, и социальный, но это ничего не значит. Ты ничтожество.

Студент морщится от запаха байцзю. Кажется, сегодня перебрала не только Ван Япин.

— Да, конечно, — Лян Вэй смотрит на Ван Япин, которая минуту назад развлекалась под столом, пока жених сидел рядом.

Если бы он только знал.

Глава 17

Пекин. Новая квартира Сяо Ши.

Сяо Ши с восторгом ходит по квартире, официально принадлежащей ей. Две комнаты, просторная кухня, совмещённый санузел. Ремонт свежий, в каждой комнате пахнет новой мебелью, и это кажется ей чем-то праздничным. Светлые стены, ламинат без единой царапины, панорамные окна, за которыми открывается вид на соседний парк. Перед её приездом в квартире был проведён клининг и заключён договор на уборку два раза в неделю.

Хоу Усянь привёз ей ключи прямо в больницу, положил связку на прикроватную тумбочку с таким видом, будто это была самая обычная вещь в мире. Пускай на бумагах всё выглядит так, что новую жилплощадь ей выдал работодатель, по факту она понимает, отец Хоу Гана серьёзно посодействовал этому, но никак не он сам.

— Я не знаю, как вас благодарить, — Сяо Ши смотрит в глаза налоговику, голос у неё дрожит от переполняющей признательности. — Я правда не знаю. Если бы не вы…

— Ладно тебе, — Хоу Усянь машет рукой — добродушно, немного смущённо, отводя взгляд в сторону. Потому что в своей голове он сделал что-то само собой разумеющееся, не заслуживающее такой благодарности. — Для Чэнъюя сделаю всё что нужно.

Он произносит имя младенца с особой интонацией, полной тепла и любви. Сяо Ши позволила дедушке назвать ребёнка, и по тому, как он это имя выговаривает, видно, насколько это решение оказалось для него важным.

Жена Хоу Усяня проходит вперёд и оглядывает спальню девушки оценивающим взглядом хозяйки, привыкшей замечать каждую недоделку.

— Шторы бы ещё. Я закажу такие же, как у нас. Сегодня же приедут люди и всё измерят, а завтра их установят, — говорит она деловито. — И в детскую кое-что ещё можно. Мы купили ребёнку вещи на первое время, всё в комоде. Памперсы и смеси — во втором.

— Спасибо огромное, — благодарно кивает Сяо Ши, прижимая ладонь к груди.

— Купим всё, что нужно, — соглашается налоговик. — Пиши, не стесняйся, если мы что-то забыли. Я всегда на связи.

Сяо Ши кладёт ребёнка в кроватку, склоняется над ней ещё на секунду, поправляя одеяльце, и они проходят на кухню.

Кухня встречает их той же новизной, что и остальная квартира: вся мебель и техника без единого следа использования, на плите и внутри холодильника ещё сохранилась защитная плёнка. На столе аккуратно расставлены коробки с кухонной техникой — часть уже распакована, часть ждёт своей очереди.

Хоу Усянь оглядывается с довольным видом. Его радует результат собственных распоряжений. Жена по пути машинально проводит пальцем по столешнице, будто проверяя, нет ли пыли.

— Так, посуда есть, вся техника подключена, — говорит он, кивая на расставленные тарелки в шкафу. — Вот взяли для тебя подогреватель бутылочек, стерилизатор. Я в этом ничего не понимаю, жена говорит, нынче без него никуда.

— Вы прямо мысли мои читаете, — улыбается Сяо Ши, разглядывая коробку. — Я ещё в больнице хотела заказать.

— Ещё няню нужно подыскать хорошую, — говорит Хоу Усянь, присаживаясь на стул и вытягивая уставшие за день ноги. — Займусь этим вопросом. Мне коллега как раз советовал одно агентство с серьёзной репутацией, туда кого попало не берут.

Хоу Ган решил встать у стены, показывая всем видом, что ему здесь не очень хочется находиться. После слов отца он скрещивает руки на груди и бормочет:

— Она в декрете, сама посидит с ребёнком. Зачем ещё няня?

Налоговик смотрит на сына с осуждением, его брови сходятся к переносице. Тяжёлая рука рефлекторно отвешивает Гану подзатыльник — не сильно, но ощутимо. Тот вздрагивает всем телом.

— Сидеть с ребёнком — это тоже работа, — говорит отец без лишних предисловий, чеканя каждое слово. — Такая же, как любая другая. Только без выходных и зарплаты. И днём и ночью. Я хочу, чтобы мой внук всегда был под присмотром, а его мать не валилась с ног, — он переводит взгляд на Сяо Ши, смягчаясь на глазах. — Найму иностранку. Пусть мальчик с пелёнок слышит английский язык. Дам ему всё, чего у меня самого не было. Всё.

— Это точно. Про сон матери-одиночке можно забыть, — подтверждает жена, качая головой с сочувственным видом. — Я останусь сегодня здесь ночевать. Помогу с ребёнком, покажу ей что к чему. Всё-таки первый ребёнок, сама была в такой же ситуации и понимаю, как нужны советы более опытных.