Наследник (СИ), стр. 39

Однако не успел я толком провалиться в сон, как знакомое, будь оно неладно, ощущение вновь дало о себе знать — я почувствовал несколько укусов вдоль щиколотки, и ещё один на предплечье. Клопы, эти неистребимые обитатели практически любого мало-мальски обжитого спального места в этом веке, судя по всему, окончательно признали меня своей постоянной кормовой базой.

Я в сердцах чертыхнулся, сел на кровати и принялся чесать искусанные места, попутно размышляя о жестокой иронии судьбы: граф, наследник состояния, а спит хуже бродячего пса под забором. И вдруг, посреди этих раздражённых мыслей, меня будто громом поразило — а что, если вот оно, решение? Простое и гениальное.

Средство от клопов. Действенное, относительно доступное по цене, такое, чтобы не только меня выручило, но и любого постояльца даже самой захудалой гостиницы, любую крестьянскую избу, любую казарму от Севастополя до Камчатки, если ее тут уже открыли. Спрос на подобное удовольствие, чует моё сердце, будет всегда — люди готовы платить за спокойный сон куда охотнее, чем за многие другие блага цивилизации. Так, так, так. Думаем усерднее.

Идея, впрочем, тут же начала спотыкаться о суровую действительность. Даже если бы я и знал точный рецепт эффективного средства — а я, положа руку на сердце, помнил лишь смутные обрывки чего-то из школьного курса химии да пару баек про керосин и дуст, — на закупку составляющих, на аренду или постройку хоть какого-то подобия мастерской, на первую партию товара всё равно требовались деньги. Деньги, которых у меня, собственно говоря, и не было.

Значит, оставалось два пути. Либо продать Занозу — мысль, от которой внутри неприятно сжималось, — либо попробовать найти инвестора. И тут я вспомнил про Соболева. Купец умел видеть выгоду и обладал коммерческой хваткой, да и явно был не прочь укрепить со мной деловые отношения, раз уж заговорил о какой-то там тайной гильдии фантазеров. Может, стоит предложить ему поучаствовать в новом предприятии? Как минимум это было бы куда разумнее, чем расставаться с единственным настоящим другом, который вынес меня через половину осенней России.

С этой обнадёживающей, хоть и зыбкой мыслью я всё-таки заснул, но сон пришел тяжёлым, вязким, будто я проваливался не в блаженную негу, а в какую-то тёмную, беспросветную трясину. Образы поначалу сменялись, особо не задерживаясь, а затем я вдруг ощутил уже знакомое чувство.

Я стоял посреди бескрайней снежной равнины, которая у самого горизонта переходила в нечто похожее на невысокие горы, только снег этот был неправильного, тёмно-багрового оттенка, будто пропитанный кровью на протяжении столетий. Небо над головой клубилось низкими, тяжёлыми, почти фиолетовыми тучами, а откуда-то издалека доносился низкий, утробный гул — не то ветер, не то чьё-то дыхание.

— Мне нужна пища, — неожиданно раздался голос за спиной, знакомый до боли, глухой и одновременно вкрадчивый

Я обернулся. Бади, как обычно, представал передо мной размытым, неустойчивым силуэтом — то ли человек, то ли зверь, то ли вовсе нечто, для чего в человеческом языке не придумали подходящего слова, — с горящими алым огнём глазами и зубастым ртом, единственными чётко различимыми деталями в этом мареве теней.

— Бади. Опять ты, напугал. — буркнул я, не особо удивляясь месту действия, хотя лёгкий холодок по спине всё равно пробегал каждый раз, когда мне удавалось с ним пообщаться.

— Опять я, — эхом отозвался демон, и его силуэт качнулся ближе, будто он изучал меня, принюхивался. — Хозяин не кормит меня уже давно. Нехорошо это, некрасиво.

— Мне казалось, что ты сожрал двух человек совсем недавно, — огрызнулся я. — Ты что думаешь, вокруг меня сотни трупов валяются?

— Мне нужна пища, — Бади издал звук, отдалённо похожий на рычание, скрежещущее, неприятное. — Два глотка. Два жалких глотка. Ты видимо плохо понимаешь! Кто помог хозяину не сдохнуть на морозе, когда его пытались убить? Посчитай сколько раз я спас твою шкуру, а ты мне за это — голодную темноту да редкие крохи. Несправедливо это.

Я стиснул зубы, понимая, к чему он клонит.

— Мне нужна энергия, — продолжил Бади, и его голос стал жёстче, требовательнее. — Настоящая. Не жалкие капли от подыхающих клопов. Найди мне пищу! Испытание через три дня, хозяин. Ты хоть понимаешь, сколько сил мне потребуется, чтобы сродство твоё оказалось выше, чем у той, другой? Без меня ты пуст, как выеденное яйцо.

— И что ты предлагаешь? Пойти и зарезать первого встречного? — голос мой дрогнул от отвращения. — Я на такое не пойду, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Погоди, а откуда ты про всё это знаешь?

— Жизнь, — презрительно фыркнул демон. — Жизнь твоя и так на кону, хозяин, просто ты предпочитаешь этого не замечать. Ну что ж, — силуэт качнулся, отступая в темноту, — раз так, то я не стану тебе помогать. Ни на испытании, ни после него. Посмотрим, как далеко ты уедешь на одной своей хвалёной человеческой морали.

Ледяная волна паники окатила меня с головы до пят. Потерять поддержку Бади сейчас, за три дня до решающего момента, означало практически наверняка проиграть Шуйской — а вместе с ней и всё, ради чего я так долго и мучительно карабкался наверх в этом чужом для меня и жестоком мире.

— Постой, — я попытался говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Подумай сам, тебе-то какая выгода меня шантажировать? Если я проиграю испытание, то и ты вместе со мной. Зимой я на улице просто сдохну. Кем ты тогда будешь кормиться, а? Тебе самому в этом какой смысл, если ты без меня тоже пустое место.

Демон замер. Мне показалось — хотя утверждать наверняка было сложно в этом царстве размытых теней, — что он на мгновение задумался.

— Ты рассуждаешь так, как будто у тебя есть выбор, — наконец протянул Бади, и в его голосе прорезалась насмешка. — А ведь выбор давно уже не за ним. Впрочем, ладно, оценю твою… находчивость. Хозяин глупец, но иногда полезный глупец.

— Глупец, значит? — я невольно фыркнул, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — А ты умный, да? Ну так покажи. Раз ты весь такой из себя всезнающий — скажи, как из того, что есть под рукой в этом веке, сделать средство от клопов. Без сложной химии, а просто из того, что найдётся в любой захудалой уральской лавке.

Я спросил это скорее в шутку, желая поддеть демона, сбить с него спесь. Но Бади вдруг издал странный, булькающий звук, до крайности похожий на хохот.

— Хозяин забавный, — проговорил он, и в мареве вокруг что-то неуловимо изменилось, будто открылась некая дверца. — Думает, что не знает. А сам знает. Просто не хочет вспоминать. Ты спрашивал откуда я всё про тебя знаю? Всё просто — мы с тобой уже давно одно целое. Только вот ты сам себя ограничил.

И тут в моей голове словно прорвало плотину.

Обрывки текстов, картинки, формулы — всё это хлынуло разом, беспорядочно, но узнаваемо: страница учебника химии за девятый класс с формулой уксусной кислоты, лабораторная работа в институте, где мы с однокурсниками по заданию преподавателя мастерили что-то вроде домашнего репеллента из подручных средств, дед на даче, рассказывающий, как мазал дёгтем ножки кроватей от клопов ещё в шестидесятых, случайно прочитанная в интернете статья про народные средства от паразитов. Всё это годами пылилось где-то на задворках моей памяти, невостребованное, заброшенное, — а теперь всплывало отчётливо, будто кто-то методично пролистывал передо мной страницы давно забытой книги.

— Видишь, — с явным самодовольством произнёс Бади, — твой разум обладает знаниями из сотен областей. Целая жизнь другого мира, набитая в одну, как вы там говорите, тупую черепушку. Врачевание, механика, война, даже эти твои… клопы. Просто ты упрямый, не хочешь со мной делиться, не хочешь обо мне вспоминать, не хочешь со мной… дружить. А ведь вместе мы могли бы горы свернуть, а не жаться по жалким трактирам да считать медяки.

— Спасибо за подсказку, — буркнул я, не желая давать ему повод развивать эту тему дальше. — Насчёт дружбы я подумаю. Позже.