Наследник (СИ), стр. 33

Договорить я не успел. Осколок в моей ладони вдруг налился тяжестью, будто кусок свинца, а затем по каминной полке, по стеклу колпака, по бронзовой решётке разом пробежал иней — тонкий, кружевной, словно мороз одним движением заявил свои права на всю комнату. Огонь в камине дрогнул, съёжился и на мгновение позеленел.

— Уберите руку! — резко скомандовала Наталья, но я и сам уже понял: осколок не желает меня отпускать. Пальцы свело судорогой, а шрамы на коже полыхнули такой болью, что я едва сдержал стон.

Где-то на задворках сознания, там, где обычно дремал Бади, вспыхнуло узнавание — будто мой демон, до сих пор молчавший и слабый, вдруг ощутил нечто до жути знакомое и одновременно смертельно опасное. И этого хватило.

Я рванул руку на себя, и связь оборвалась так резко, что меня качнуло назад, к каминной решётке. Осколок с негромким стуком упал обратно на бархатную подушку, иней на металле начал таять, а пламя в очаге вновь стало обычным, жёлто-оранжевым, будто ничего и не было.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и мерным потрескиванием дров.

— Вот теперь мне действительно интересно, Алексей Николаевич, — медленно проговорила Наталья, глядя на меня так, будто видела впервые. — Потому что за пару сотен лет эта штука ни разу так себя не вела, а уж я прочитала о ней всё что только было написано. Вы находились рядом с ней меньше минуты, и нащупали канал связи. Вы должны мне всё рассказать.

Глава 11

Цена вопроса

То, что произошло нечто из ряда вон выходящее, я понял сразу. И, честно говоря, в первый момент испугался, потому что искренне не понимал, что конкретно могло случиться и почему я так среагировал на этот странный подозрительный осколок. Похоже, инцидент также не остался незамеченным для дочери хозяина этого дома, чьи глаза в этот момент горели жаждой познания, а руки, сжимающие край каминной полки, слегка подрагивали. Мне показалось, что я увидел в её взгляде что-то ещё — как будто она в этот момент что-то поняла, но предпочла помалкивать.

— Что вы сделали, граф? — наконец выдавила из себя девушка.

— Да я-то откуда знаю? Просто прикоснулся — и всё.

— Можете описать свои ощущения? Мне важна каждая деталь, — справившись с изумлением, накинулась она на меня с вопросами.

Я понимал, что делиться сокровенным с практически незнакомым человеком в данной ситуации явно не следует, поэтому попытался убедить её в том, что ничего особенного не произошло, и, слегка глуповато улыбнувшись, заявил:

— Вроде как блеснуло что-то, — хотя на самом деле шрамы на моей левой руке под одеждой твердили совершенно обратное — они отчаянно зудели, но это негативное воздействие, судя по интенсивности, начинало уже спадать. — А что вы заметили что-то другое? — спросил я у Натали, уже гораздо серьёзнее посмотревшую на меня.

— Алексей Николаевич, мне показалось, что мы с вами достигли некоторого взаимопонимания, а вы сейчас пытаетесь сделать из меня идиотку. Даже я со своими невеликими силами почувствовала мощный выброс магической энергии, и то, что сейчас произошло — это не простая вспышка. Это именно глубинный отклик артефакта. И вы, как человек, несомненно обладающий даром, не могли этого не понять.

Она вдруг резко подняла руку перед собой и жестом попросила меня замолчать. Я послушался, и в тишине комнаты, разбавляемой только потрескиваниями поленьев в горящем камине, уловил какое-то оживление в фоновом шуме, идущем откуда-то снизу.

— И похоже, почувствовали это не мы одни, — несколько встревоженным тоном сказала девушка, затем подняла стеклянный колпак и вернула его на место, ограждая артефакт от окружающего мира. — Я думаю, будет лучше, если мы сейчас спустимся вниз и постараемся не подавать виду о том, что здесь только что произошло.

— А что, могут быть какие-то проблемы? — моментально напрягшись, поинтересовался я.

Девушка твёрдо посмотрела мне в глаза и процедила:

— Могут. Понимаете, у нас городок маленький, и все друг друга знают. Сейчас большая часть тех, кто обладает серьёзными магическими способностями, находится на войне, но и здесь осталось немало тех, кто может представлять опасность.

— Так мы же вроде ничего не сделали. А для выброса можно придумать миллион отговорок, чтобы его обосновать.

— Вот это мы и сделаем. В случае чего я скажу, что вы решили впечатлить меня каким-нибудь фокусом и немного перестарались. Но это только если возникнут лишние вопросы. И лучше бы их не было. Мне и так достаётся от батюшки.

— Можете смело валить на меня что угодно, я готов подтвердить любую версию, — пообещал я.

— Пойдёмте, граф. И давайте лучше обсудим Тютчева. Как вы, кстати, относитесь к его поэзии?

— Честно говоря, никак, — вынужден был признать я к своему стыду. — Кроме того, что это какой-то поэт, я ничего о нём не знаю.

— Значит, будете слушать, как я о нём восторженно рассказываю, надеюсь философские мотивы и пантеизм вас не слишком раздражают. Идёмте.

Натали развернулась и направилась к выходу.

— Вы действительно девушка с характером, — усмехнулся я, двигаясь следом.

В ответ услышал:

— Может быть. Какая есть, — назад не лезть.

Судя по моим познаниям этикета, фраза оказалась не совсем приличной, но, видимо, бойкую особу это совсем не смущало. Я ещё больше проникся к ней уважением — она действительно очень сильно выделялась на общем фоне, и то, что я видел, мне, признаться, нравилось. Пусть внешне она была не совсем в моём вкусе, хотя была очень даже симпатична, но что-то в её поведении, манере общения и энергии, которую она излучала, меня определённо притягивало.

Когда мы оказались в коридоре, звуки, идущие с первого этажа, стали гораздо отчётливее. Внизу явно что-то происходило: слышались какие-то крики, шум, гам, звон посуды. Добравшись до лестницы, мы с высоты второго этажа окинули взглядом происходящее внизу, и я понял, что сейчас наша задумка с обсуждением поэта совершенно точно не получит благодарных слушателей, потому что в фойе творился какой-то кавардак. Мужчины носились взад-вперёд, несколько дам лежали, откинувшись на диванах и креслах. Над кем-то махали кружевными платочками, кого-то опрыскивали водой из графинов, ну те, кого всё произошедшее практически не коснулось, сбившись в кучки яро обсуждали, строя гипотезы о причинах.

В центре всего этого бедлама словно айсберг возвышался хозяин дома, Прокофий Петрович. Во всей этой ситуации похоже только он производил впечатление непоколебимой скалы: вокруг него словно заведённые сновали слуги, а мужчина отдавал им указания, после чего те тут же разбегались куда-то по разным комнатам. И что-то подсказывало мне, что всё это безобразие стало результатом моего неосторожного контакта с артефактом.

Рука Натали тут же схватила меня за локоть, и она потащила меня вниз, моментально сменив серьёзное выражение лица на озабоченную всем происходящим физиономию, мало чем отличающуюся от тех, что имелись у всех остальных женщин, которые в данный момент находились на ногах.

Признаться, я пока не понимал, что мне следует делать дальше. По-хорошему, мне нужно было включиться в процесс оказания помощи, но я немного растерялся и не был до конца уверен стоит ли вообще вмешиваться. Однако моя спутница, видимо, весьма неплохо соображала, потому что потянула меня в сторону отца, желая получить у него хоть какие-то указания. Пришлось лавировать между снующими туда-сюда людьми, и в какой-то момент я отвлёкся, потому что идущая рядом со мной девушка вскрикнула. Я едва успел удержать её от падения, потому что она столкнулась с каким-то молодым человеком, который шёл, высоко задрав голову и закрыв нос белоснежным платком, сейчас, правда, частично пропитанным кровью.

— Смотри, куда прёшь! — попытался было что-то высказать явно находящийся не в самом благостном расположении духа парень, который чуть не сбил мою спутницу.

Однако, опустив глаза, увидел, с кем столкнулся, а затем его взгляд упёрся в меня. Его поведение мне совершенно не понравилось, как и он сам. Это был донельзя холёный, богато одетый юноша, которого я уже видел, правда, Пьер меня с ним не знакомил. Вот бывает ведь так, что ты с первого взгляда испытываешь к человеку острую антипатию, даже если он тебе ничего не сделал. Так случилось и сейчас.