Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 35

— Я о себе забочусь. Если ты сейчас внезапно побежишь целовать в засос кнопку лифта, мне потом объяснять, почему я стоял рядом.

— Я не собираюсь её даже пальцем трогать.

— Уже хорошо.

— Пока что…

Сева лишь тяжело вздохнул.

— Годы идут, а ты не меняешься. Вот за это я тебя и ненавижу.

— Мы знакомы меньше недели.

— А это сути не меняет.

Мы успели сделать ещё два захода, когда впереди раздался короткий окрик:

— Проход освободили!

Люди начали прижиматься к стенам.

Я поставил тележку ближе к двери и вытянул шею.

Сначала вдалеке показались наконечники копий.

Чуть позже я уверился, что это именно копья, хотя назвать их обычными язык не поворачивался.

Они были короткими по меркам нормального древкового оружия — примерно с винтовку Мосина с примкнутым штыком. Может, немного длиннее. Для открытого поля такое оружие выглядело бы странно, зато здесь, среди коридоров и квартир, размер казался почти идеальным.

Следом появились их владельцы.

Пятеро.

Они не были одеты одинаково, но даже с первого взгляда становилось понятно: это одно подразделение. Похожие кирасы, самодельные подсумки и тяжелые ботинки, что выстукивали ритм в синхронном шаге.

— Первые, — тихо сказал Сева.

Я сразу понял, о ком он.

Первый отряд.

Те самые привилегированные «Отбросы», про которых в казарме говорили то с завистью, то с раздражением.

Я ожидал увидеть что-нибудь более впечатляющее.

Здоровенных мужиков.

Бывших военных.

Хотя бы одинаковую форму.

Вместо этого первым шёл невысокий парень лет двадцати пяти с таким лицом, будто его выдернули из бухгалтерии. Второй был заметно старше и тяжелее. Третьей вообще оказалась женщина.

А на поясе четвёртого висел… Лабубу.

Я моргнул.

Кислотно-фиолетовый.

Яркий настолько, что на фоне серой одежды и защитного снаряжения он выглядел как издевательство.

— Сев, — обратился я к товарищу.

— М?

— Меня же не глючит, у него на поясе Лабубу весит?

— Ага, — подтвердил, что я еще не окончательно потек крышей, Сева.

— Почему?

— Системный же.

Я посмотрел на него.

— А что делает? — спросил я этого всезнайку.

— Хрен знает, — обломал он все мои надежды.

Фиолетовая тварюшка подпрыгивала на поясе бойца при каждом шаге.

Я проводил её взглядом.

У другого на запястье был широкий браслет, похожий на дешёвую детскую фенечку. У женщины на груди висела маленькая металлическая свистулька. Системные они или просто личные вещи, с такого расстояния было не понять.

А потом я заметил якорь.

На предплечье последнего мужчины из пятёрки виднелась старая синяя татуировка: якорь, обвитый канатом.

Сева кивнул в его сторону.

— Матрос.

— Прозвище, что ли? — предположил было я.

— Класс.

— В смысле, класс «Матрос»? — понял я, что ничего не понял.

— Ага.

Я удивлённо посмотрел на мужчину.

Он был лет сорока, крепкий, загорелый, с коротко остриженными волосами. Из всей пятёрки он как раз выглядел человеком, которому нахождение в боевом отряде подходило больше всего.

— Так «Матрос» же нормальный класс.

Сева посмотрел на меня как на идиота.

Потом демонстративно оглядел коридор.

— А ты корабль тут видишь?

Я тоже огляделся.

— Нет.

— А море?

— Тоже как-то не завезли.

— Вот и я не вижу.

Аргумент был железный.

И только теперь я обратил внимание, что Первый отряд шёл не один.

Между его бойцами двигались ещё пятеро.

Вот эти уже выглядели совсем иначе.

Руки у троих были скованы наручниками. Ещё двоих соединяла короткая цепь, пропущенная через какие-то металлические фиксаторы на поясах. Один шёл с разбитой губой и смотрел вокруг с такой ненавистью, словно прикидывал, кого первым убьёт, если ему развяжут руки.

— А эти?

Сева перестал улыбаться.

— Вторые.

— Второй отряд?

— Он самый.

Теперь стало понятно, почему Первые двигались именно так.

Один впереди.

Двое по бокам.

Двое чуть сзади.

Не строем в привычном смысле, но каждый занимал место так, что заключённые постоянно оставались внутри образованного ими пространства. Когда один из скованных замедлился, Матрос автоматически сместился на полшага, а женщина с противоположной стороны тут же закрыла образовавшийся промежуток.

Никто не отдавал команды.

Они просто это сделали.

— Что эти натворили?

— Конкретно эти — не знаю. Во Второй всяких собирают.

— Каких? — уточнил я.

— Которые уже реально что-то наворотили. Убийцы, насильники, грабители. Кто на своих нападал. Один, говорят, охранника чуть не зарезал.

Я снова посмотрел на скованных.

— А Первые они…? — начал я только формировать новый вопрос, как Сева прервал меня.

— Первых выделили самыми первыми.

— И?

Сева пожал плечами.

— Вроде как изначально туда собирали таких же бесполезных, как мы. Только нормальных.

— Спасибо на добром слове.

— Я не в этом смысле. Благонадёжных. Которые не бузили, работали, проблем не создавали. Потом их почему-то начали отдельно гонять, тренировать, снаряжение выдавать. Теперь вон как ходят.

Я посмотрел на Матроса.

Класс, которому действительно негде было проявить себя.

Теперь он держал странное на вид копьё и конвоировал преступников.

— А Второй потом появился? — предположил я, уже и сам понимая, как тут всё так закрутилось.

— Ага. Когда накопилось достаточно долбоёбов, которых просто выпускать к остальным было опасно.

— А мы?

— А мы Третий.

— Это я помню.

— Ну вот. Мы бюджетная версия первого.

— Очень приятно.

Конвой приближался.

И тут меня царапнула одна мысль.

Я пересчитал Первых.

Пять.

Вспомнил нашу рабочую группу.

Нас тоже было пятеро.

— Сев.

— Что?

— Почему по пять?

— Чего?

— Отряды. Почему везде пятёрки?

Он задумался.

— Так заведено.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Первый — пять. Мы — пять.

— Андрей, я умею считать.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Я снова посмотрел на приближающуюся группу.

Слишком уж всё аккуратно складывалось без всякой очевидной логики.

Не четыре.

Не шесть.

Не «сколько людей набралось».

А именно, что пять.

Возможно, обычная организационная структура. Может, Аристарху Вениаминовичу просто нравилась цифра пять.

Но после всего, что я уже видел от Системы, совпадения почему-то перестали казаться совпадениями.

— К стене, — бросил охранник.

Мы пододвинули тележки.

Первый отряд провёл заключённых мимо.

И именно из-за этого нам пришлось отступить глубже в боковой проход.

Прямо к пассажирскому холлу.

Я сначала даже не понял, насколько близко к цели оказался.

Потом повернул голову.

Кнопка.

Та самая.

Обычная пластиковая панель возле дверей лифта.

До неё оставалось метра три.

Сердце почему-то сразу застучало быстрее.

— Андрей.

— Что?

— Даже не думай.

— Я стою и ничего не делаю.

— Я вижу, как ты стоишь.

— Нормально я стою.

Я проигнорировал его и стал медленно пятиться.

Два метра.

Ничего.

И тут в памяти всплыл другой коридор.

Гоблины.

Крики.

Я бегу, почти не соображая куда. Просто каким-то внутренним чувством чувствую, что надо к лифту.

Тогда кнопка тоже была мёртвой. И это не удивительно, она и не должна быть другой в отсутствие электричества…

За мной голосят разъярённые гоблины, а я бегу. И вот я сделал очередной шаг, не надеясь ни на что, и…

Она вспыхнула.

Она будто признала меня.

Поэтому сейчас мне не нужно было касаться панели.

Почему-то я был в этом уверен.

Если эта шахта могла стать моей, она должна была как-то отозваться.

Хотя бы так же.