Мой лифт - Моя крепость 2 (СИ), стр. 13

Сердце ударило куда-то в горло, ладони похолодели, а пальцы на цевье дробовика будто стали деревянными. Хотелось сделать то, что я всегда умел лучше всего, — развернуться и побежать.

Только между мной и желанием красиво съебаться лежал человек.

Миха — или как там его полностью звали — ещё был жив. Он шевельнулся под распластанным крылом чудовища и попытался отползти, но одна из задних лап твари скребнула по полу совсем рядом с его головой.

Страх никуда не исчез. Наоборот, внутри всё орало, что сейчас меня убьют, сожрут, а потом, возможно, ещё и высрут. Но поверх этого визга вдруг появилась отдельная, удивительно трезвая мысль: если я сейчас ничего не сделаю, мужику точно конец.

«Потом проссышься, двигайся, двигайся, жирдяй тупорылый», — дав себе мысленную пощечину, столь же мысленно проорал я.

Не знаю, была ли это работа Маши, наконец включившихся мозгов или обычного животного упрямства, но это сработала. Я упёр приклад в плечо, навёл ствол и заставил себя не дёргаться.

До твари было метров десять. Для меня — прилично. Для дробовика — вполне рабочая дистанция. Для человека, лежащего почти под ней, — хреновая.

В голову стрелять я не рискнул. Если часть картечи уйдёт мимо, Миха может получить весьма наглядную лекцию по технике безопасности с оружием, после которой дальнейшие объяснения ему уже не понадобятся.

Поэтому я сместил ствол ниже и чуть в сторону.

— Эй, залупа многоглазая!

Не знаю, зачем я это крикнул. Наверное, хотел убедиться, что всё ещё способен издавать что-то кроме панического визга.

Часть глаз вновь повернулась ко мне. Этого хватило.

Я нажал на спуск.

Грохот в закрытом коридоре ударил по ушам так, что на секунду исчезли почти все остальные звуки. Картечь вошла в бок и основание расправленного крыла. Серая туша дёрнулась, крыло резко сложилось и ударило о потолок. Тварь потеряла равновесие и на полшага ушла в сторону.

— Ползи! — заорал я Михе. — Ко мне! Ползи, мать твою!

Он смотрел на меня совершенно пустыми глазами.

— Слышишь меня⁈

Мужчина моргнул и попытался подняться.

Тварь издала такой звук, словно кто-то одновременно резал свинью и тащил металлическую трубу по стеклу. Затем её глаза разом уставились на меня.

Ну вот.

Я хотел отвлечь её от человека.

У меня получилось.

— Прекрасно, Андрей.

Она рванула вперёд.

Я успел передёрнуть цевьё. Стреляная гильза вылетела в сторону, новый патрон лёг в патронник, а потом пришлось стрелять практически навскидку.

Второй выстрел пришёлся в грудь.

На такой дистанции промахнуться по существу размером почти с автомобиль было сложно даже мне, но эффект оказался значительно хуже ожидаемого. Переднюю часть корпуса защищали костяные пластины. По ним хлестнули тёмные отметины, между ними брызнула кровь, несколько осколков кости отлетели в стороны.

Но тварь даже не замедлилась.

— Ой.

Бежать уже было поздно.

Несколько сотен килограммов живого мяса и костей врезались в меня боком. Никакой красивой дуэли не получилось. Мир дёрнулся, спина встретилась со стеной, из лёгких разом выбило воздух, и я сполз вниз, каким-то чудом всё ещё удерживая дробовик потными руками.

В первый момент даже не понял, сломано ли что-нибудь. Перед глазами прыгали чёрные пятна, левый бок горел, а вдохнуть получалось только короткими судорожными глотками.

Но тварь тоже не сохранила идеальную устойчивость. Развернувшись в узком коридоре, она зацепила крылом противоположную стену, а затем попыталась опереться отсутствующей передней лапой. Культя бесполезно дёрнулась в воздухе, опоры не нашлось, и чудовище тяжело завалилось плечом на пол.

Только тогда до меня дошло очевидное.

Старая рана ей реально мешала.

На открытом пространстве эта мразь могла летать, маневрировать и атаковать сверху. Здесь коридор был слишком узким, потолок — слишком низким, а одно из крыльев после удачного попадания волочилось по полу. К тому же без передней лапы тварь заметно хуже держала равновесие.

Я втянул воздух.

Ребра обожгло болью.

Но я всё равно глубоко задышал.

Пятнадцать Выносливости, постер и всё прочее системное добро сейчас явно делали своё дело. Раньше после такого удара я, наверное, просто лежал бы и ждал, пока меня доедят. Сейчас же сумел подняться сначала на одно колено, а потом и на обе ноги.

— Хорошо, — выдохнул я, передёргивая цевьё. — Мамонта по частям жрут, так и мы поступим.

Тварь разворачивалась.

Не стал стрелять ей в корпус ещё раз. Я ждал, пока она начнёт движение. И вот раненое крыло дёрнулось в сторону, пытаясь помочь ей удержать равновесие. Навёл ствол и сделал свой третий выстрел.

Картечь ударила почти в ту же область, куда пришёлся первый выстрел. Раздался мокрый хруст, крыло сложилось неестественно резко и обвисло.

— Есть!

Радость длилась недолго.

Потому что чудовище перестало пытаться двигаться как летающая тварь.

Оно побежало как наземный зверь.

На трёх полноценных конечностях, волоча повреждённое крыло и время от времени цепляясь им за стены. Выглядело не так грациозно, зато двигалось она куда быстрее чем я.

— Блядь!

Я начал отступать.

До Комнаты оставалось метров пять.

Миха каким-то чудом успел отползти к стене и теперь сидел там, прижав колени к груди. Кажется, он вообще не понимал, что происходит, но хотя бы больше не лежал непосредственно под лапами твари.

Оставлять его здесь было отвратительно плохой идеей.

Продолжать драку посреди коридора идея ещё хуже.

Поэтому я начал отступать к лифту целенаправленно, а не просто пятиться от страха. Держал ствол наготове, следил за дистанцией и старался не споткнуться о разбросанный тут и там мусор.

Чудовище двигалось следом.

Кровь толчками вырывалась из раны на боку. Повреждённое крыло висело, несколько глаз с левой стороны превратились в тёмную кашу, но умирать она явно не собиралась.

Когда за моей спиной появился знакомый свет Комнаты, случилось неожиданное.

Тварь остановилась.

Не резко и не испуганно. Просто замерла метрах в пяти и уставилась куда-то мне через плечо.

Я проследил за взглядом.

На открытые створки лифта.

Потом посмотрел на старый обрубок её передней лапы.

— А-а-а…

Она тихо зашипела.

— Ты тоже помнишь.

Не знаю, насколько разумной была эта мерзость, но кабину она точно узнала. В первый раз вошла туда целой, а вышла уже не полностью.

На её месте я бы тоже испытывал определённые сомнения.

И почему-то именно это окончательно помогло подавить паническую дрожь в теле.

Мне было страшно.

Ей — тоже.

Совсем немного.

Но всё-таки было.

Я медленно шагнул и встал почти на порог.

Чудовище дёрнулось.

— Давай, сучара, раунд два.

Громко сказав это, сделал очередной шаг. Теперь я был внутри комнаты.

Тварь же издала омерзительный визг и бросилась на меня.

Я ждал, пока её морда станет огромной, пока костяная маска заполнит почти всё поле зрения, и только тогда нажал на спуск.

Четвёртый патрон минус.

Картечь ударила в ее башку почти в упор. Несколько костяных пластин треснули, а один из глаз исчез в кровавом фонтане. Массивную морду развернуло в сторону, и тварь тяжело рухнула на пол.

Я отступил глубже внутрь Комнаты и передёрнул цевьё.

Пятый патрон лёг в патронник.

Последний. Я это точно знал.

Один в дробовике. Шесть в револьвере.

Всего семь выстрелов.

Тварь поднялась.

Я стоял внутри. Она — снаружи.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Ну?

Чудовище зашипело.

— Заходи.

Но она разумеется не зашла.

Территория не позволяла живому существу пересечь границу. Это я уже знал, и на секунду даже появилось отвратительно приятное ощущение.

Мой лифт — моя крепость.

Тварь ударила здоровым крылом по стене рядом с лифтовой дверью.