Старая нищенка (СИ), стр. 44
Гмур со скифом плечо к плечу – если можно так выразиться – изготовились танковать. Они примут на себя какой-то удар. И станут удерживать кого-то, пока плут не улучит момент для критического удара. Какого удара? Мошка чётко обозначила: мальчикам нельзя связываться с дасунями. А они, получается, на передовой – передовей некуда.
– Давай, девка! – оглушительно протрубил Полевой Дед стадом мамонтов.
Бедные колосья полегли по всему полю. Русалки встопорщились, выпустили из скрючившихся пальчиков такие коготки, что залюбуешься. Спорыши нахмурились и принялись засучивать рукава. Межевики заскакали мячиками, размахивая руками и что-то грозно вереща. С виду не войско – анекдот ходячий. В действительности, кто его знает.
Для двух заклинательниц приготовили командный пункт. Маленькие полевые духи-Ерошики с помочью кротов соорудили им небольшой холмик среди расступившихся колосьев. Земля и камушки для прочности – Тина и не заметила их трудов. Они с чародейкой поднялись на холмик, и руки Мошки тотчас обметало голубыми сполохами. Те чуток померцали, затем начали вращаться, всё ускоряясь и ускоряясь. Наконец, превратились в сплошные полосы синего огня, вращаясь колёсами вокруг приподнятых рук заклинательницы.
Мошка сдула выбившуюся на глаза прядку и швырнула своё произведение в сторону залома. Продолжая вращаться, оба огненных колеса долетели до цели и слились в единый круг. Тот, не прекращая кружиться, опоясал воздух над заломом.
– Венец Денницы! – с придыханием пискнуло под ногами Тины. – Эвона как!
Взгляд машинально скользнул вниз, но разглядеть комментатора она не успела. Грохнуло и полыхнуло так, что глаза на миг ослепли. А прозрев, удивились. Никаких последствий взрыва, как оно должно быть. На месте залома обычные полёгшие колосья. Над ними воздух дрожит в прозрачном мареве. Всё тихо и мирно.
Русалки так вообще завели хоровод. Поплыли по волнам встрепенувшихся колосьев, постепенно набирая ход. Впритирочку: голова к голове, хвост к хвосту. Ни единого зазора – сплошной золотой пояс. Межевики запрыгали активней. Великаны-Спорыши нависли над русалочьим хороводом: лица суровые, кулаки наизготовку в боксёрской манере. Полевой Дед напрягся, засверкал глазищами, оскалился – дым из ушей. Да и мальчики подняли щиты, изготовившись – Зорг выпустил разом все нити.
Следи за ним в оба – давала последние указания Анит. Не оплошай. А то его нити сожрут всю ману и за самого колдуна примутся. И за Мошкой следи. Ей недосуг будет…
Явление злокозненных духов Нави представляло собой прорыв. Прорыв из одного мира в другой. Какие-то неясные тени показались в клубящемся мареве, всё больше проявляясь. Вот три тени подались ближе к границе марева и оборотились девушками. Бледными, худющими, осунувшимися, но ничего сверхъестественного. Ни тебе клыков, ни костлявых пальцев с когтями, ни грязных нечёсаных волосьев. Девушки, как девушки.
Они изо всех сил налегали на некую прозрачную стену, стремясь продавить упругую преграду. Та подавалась с неохотой. И, казалось, вот-вот спружинит, отшвырнув прочь старательную нечисть. Русалки завизжали и закрутились быстрей. Межевики заухали совами, размахивая какими-то пучками травы. Спорыши буквально перегнулись через ленту русалочьего хоровода. А Батя закатывал рукава и злобно щерился.
Наконец, стенка подалась. Однако наружу вывалились не старательные девы. Прямо из воздуха на троих игроков ринулись волки. Не больше десятка, но здоровущие – натуральные телята. Распахнутые пасти поперёк себя шире. Клыки за километр видать. Холки вздыблены, рычание до небес.
– Волкодлаки, – преспокойно прокомментировала Мошка, кидая баффы на щиты танков. – Из свиты Велеса. Молодняк. Сто тридцатый уровень. И этих дурней втянули. О чём думали?
Сяхоу с Гыром приняли первых двух оборотней на щиты, даже не пошатнувшись.
– Стан на дальних! – выкрикнула Мошка, слегка взмахнув руками.
Оба волкодлака навалились на верхние края щитов передними лапами. И попытались откусить врагам головы. Одна оказалась слишком низко, и оборотень напоролся пастью на выставленные рога шлема. Второй проскрежетал зубами по нагрудной броне. Гмур поразительно легко сдвинул свой щит – оборотень, не успев с него слезть, протанцевал следом на задних лапах. Сяхоу ударил его в бочину топором.
Скиф и без этих военных хитростей достал своего мечом прямо в разинутую пасть. Меч вышел из затылка, и волкодлак отпрянул. Вышло у него неловко: зверюга опрокинулся на спину – прямо под лапы налетевшего сзади товарища. Скиф чуть отступил вбок, и тот кубарем прокатился мимо. Прямо на выметнувшиеся вперёд нити Жыжа. Те буквально опоясали неудачника – шерсть задымилась, бедолага взвыл. Плут нанёс ему серию молниеносных ударов длинным кинжалом. Видимо в самое сердце.
– Крит, – констатировала Мошка, кастуя заклинание: – Сеть Хорса!
Знакомая призрачная сеть сорвалась с её рук и унеслась делать своё чёрное дело. Тина покосилась на фиолетовую шкалу чародейки и благословила девушку маной. После чего вновь переключилась на битву.
А там начался полный кавардак. Сяхоу уже прикончил первого оборотня, и теперь они с Гыром держали на щитах ещё троих. Головы двух полосовали нити Жижа, в морду третьего врезался топор. Тина подкинула маны плуту и бросила лечение на скифа, у которого буквально на глазах испарилась четверть хитов здоровья. Удерживая щитом напирающих злыдней, парень мечом отбивался от зашедшего во фланг волкодлака. Ещё один катался тут же, опутанный сетью Хорса.
– Маня! Стан! – требовал Зорг, выпуская прямо в морду волкодлака огненных ос.
– Бафф на урон! – вторил ему, надрываясь, Гыр.
Мошка только успевала поворачиваться. А Тина только и успевала пополнять её ману. Ещё и плута поддерживать – с его заклинаниями мана уходила, как в прорву.
А вокруг кипела битва мобов с мобами. Всё из того же марева вываливались препротивнейшие персонажи. Упыри, стриги, малые потерчуки. Заложные покойнички. Нежить, что ещё не стала нечистью, но уверенно двигалась в этом направлении. Никаких гниющих тел и соплей до пупа. С виду обычные люди. Только зубки с когтями да повадки с истлевшей одеждой выдают в них обитателей Нави. Не той Светлой Нави, где на покое проживают чистые души. А Тёмной Нави: рассадника всяческих безобразий и основного поставщика мобов для кача игроков.
Эту потустороннюю публику приняли на себя Межевики со товарищи. Прыгучие мелкие духи наваливались на каждого упырину или стригу втроём-вчетвером. Забрасывали, как арканами, травяными петлями, опутывали. А дальше, что кому из ворогов подвернётся.
Кого приголубит пудовым кулачищем Спорыш, снимая сразу треть хитов жизни. На кого бросятся несколько вырвавшихся из хоровода русалок. И тогда идёт грызня в полном смысле слова: битва челюстей да когтей. Лишь клочки летят по закоулочкам. Да выдранные колосья, осыпающиеся золотым зерном. Теперь – без пылевой завесы – можно воочию полюбоваться на нечеловеческую ярость прежде заторможенных русалок. Натуральные пираньи. Одна даже с оторванным хвостом продолжала терзать зубищами горло упыря. Жуткое зрелище.
А кого-то сами отчаянные Межевики мутузят до посинения. Или душат травяными петлями. И вся эта буча внутри хоровода, который не разрывался ни на миг. А нежить не могла к нему даже приблизиться – не то, чтобы прорвать. Магический круг во всей красе.
– Бабушка-а-а! – нарочито дурным голосом блеял на всю ивановскую Гыр. – Обижа-а-ают!
– Баловник, – хмыкнула Тина, скастовав лечение.
И тут же на Сяхоу, который вместе со скифом умудрился зажать голову оборотня краями щитов.
– Ах ты сука! – ругался Гыр, что стоял справа и никак не мог достать волчью голову мечом. – Нна! – протаранил он щёлкающую пасть железной башкой. – Нна! Ма-ань! Бафф на защиту!
– Падла! – хрипит всегда такой сдержанный Сяхоу.
Между ним и скифом места с гулькин нос. Топору в правой руке не развернуться. И он мутузит звериную морду шипастой железной перчаткой, выбивая хиты жизни.