Старая нищенка (СИ), стр. 37

– Пшеничное поле, – задала новую точку прыжка Тина.

И Мошка активировала свиток.

Который перенёс их на просёлочную дорогу меж полями с готовым к жатве урожаем. Красотища неимоверная – невольно разулыбалась Тина. Синее небо, зеленеющая вдали роща и золотое море колосьев. Вотчина скифов. Благословенное Черноземье, где пускают корни даже воткнутые в землю копья. Локация Сама́рха, принадлежащая клану Авха́ты. Широко пропагандируя всё исконное и национальное, Диза поощряла те кланы, что привносили во всяческие названия исторический колорит.

– И где тут искать нашего колхозника? – оглядывался Гыр с видом пчеловода, получившего работу на слоновьей ферме.

– Везде, – кусая губы, буркнула Мошка.

– Вы на неписей посмотрите, – насмешливо проворчал Зорг. – Вон там, – махнул он рукой. – Если мне не изменяет слух, там воют и матерятся.

– Воют бабы, матерятся мужики, – подтвердил Сяхоу.

– Пойдём, посмотрим? – предложила Тина.

– Зачем? – не понял Гыр.

Зорг стрельнул в бабушку многозначительным взглядом и скомандовал:

– Идём смотреть.

– Да, на кой?! – возопил скиф-богатырь, не имеющий к сельскому хозяйству даже мизерного интереса.

Плут с чародейкой переглянулись и пристроились в хвост к старой нищенке, которую уводил под ручку верный гмур. Скиф чертыхнулся и подался за всеми.

– Тиата, вы что-то чувствуете? – допытывался дотошный Сяхоу. – Или догадываетесь?

– Догадываюсь, дорогой. Верней, вспомнила крестьянские поверья собственной бабушки. Видишь ли, в старые времена у крестьян был только один повод так сокрушаться накануне сбора урожая. Это залом.

– Что? – переспросил шагающий за спиной плут.

– Залом. Иногда колосья на поле странным образом переплетаются, если можно так выразиться. Сама я заломов сроду не видала. А бабушка описывала их больно уж невнятно. Словом, колосья не стоят ровно, а сплетаются в одну кучу.

– И что с ними не так? – понукнул неторопливое повествование Сяхоу.

– Крестьяне считали, что это работа полевого Анчутки. Полагали, что хлеб проклят, и бросали поле неубранным.

– Так кто угодно может напакостить, – удивился топающий рядом Гыр уже в полном боевом доспехе и с щитом. – Чего ж верить во всякую чушь?

– Для них это не чушь, – кивнул Сяхоу в сторону приближающейся нешуточной трагедии. – Иначе бы так не выли. Хреново остаться без урожая. Тиата, а что с ликвидацией залома?

– Кстати, да, – поддержала Мошка.

– В очень древние времена его мог ликвидировать жрец. И тем самым спасти урожай. Потом этим стали заниматься приходские священники.

– Само собой за мзду, – насмешливо прокомментировал Зорг. – И само собой, ликвидировали дело рук своих. Шикарный бизнес.

– Так давайте уберём этот залом, – предложил Сяхоу. – Плюс к репе никому ещё не вредил.

– К чему? – не поняла Тина.

– К репутации у неписей. Не думаю, что распутать колосья будет трудно.

– Не думаю, что легко, – возразила Мошка. – Мы не в реале на Руси. Мы в Дизе. Здесь нечисть реальна и мстительна. И Анчутка, насколько мне помнится, довольно неприятный тип. Хотя, какое он имеет отношение к сельскому хозяйству, не пойму. 

– Тот ещё… затейник, – вовремя удержался от крепкого словца Зорг. – Решено: залом ликвидируем. Мань, ты проверь там для начала тщательнее. Наверняка какое-то заклятье наложено. И непременно тёмное.

Расстроенные донельзя крестьяне на чужаков не обратили никакого внимания. Бабы так и выли. Мужики так и ругались, досадливо почёсываясь в разных местах, что указывало на активную мыслительную деятельность. Жреца Купалы – весьма почитаемого бога, отвечающего за плодородие – в ближайшей перспективе не наблюдалось. Хотя славищ Купалы – мест отправления культовых обрядов под открытым небом – в Дизе пруд пруди.

Вести переговоры доверили Тине с её познаниями в поверьях и суевериях тёмных народных масс. К тому же старая женщина в дерюге с ликом чуть ли не ангельской кротости располагала к себе больше, нежели чужеземцы в броне да коже. Участливой бабушке показали залом во всей его красе. Издалека, ибо ближе, чем на десять шагов, к очагу бедствия не совались. Простодушные неписи вдосталь исжаловались Тине на свою горемычную судьбу. И как-то незаметно принялись совать ей в руки медяки.

Пришлось принять, дабы не обидеть. И внести на рассмотрение неожиданное для крестьян предложение: ликвидировать залом силами охраняющих её в пути чужеземцев. Они парни могучие, железом увешанные, навыками борьбы с нечистью богаты. Да и чародейка при них дюже знающая, расторопная. Приверженица Белбога – сиречь светлой стороны. В сторону клятого сильномогучего Чернобога и не глянет. А коль где узреет Чернобоговых прихвостней из нечисти да нежити, бьёт эту заразу нещадно.

В личке пиликнуло, и Тина глянула, от кого письмецо. Митюшино-то последнее ещё с полчаса, как прочитала.

«Вас прямо заслушаешься», – извещало послание от Зорга. – «Не думал, что умение «учитель литературы» такая сила. Зря в своё время манкировал. Добро на ликвидацию дали?»

«Думают», – ответила Тина. – «Мнутся. И хочется, и колется. Интересуются оплатой».

«Скажите, что даром», – посоветовал Зорг. – «Это же задание. Сейчас получим и выполним. Если задание получите вы, наверняка потянется ниточка к Полевому Деду. И задание будет частью квеста»

Крестьяне мялись долго, вдумчиво и со вкусом. Как и полагается обстоятельным, хоть и недалёким, хозяевам своей земли. Даром-то оно, конечно, со всех сторон замечательно. Да, вот только безграмотные действия против Анчутки бессовестного могут лишь усугубить ситуацию. А оно со всех сторон беда и лишения. Он же – ирод проклятый – после всей деревне жизни не даст. И придётся сниматься с насиженного места, тащиться в далёкие края. Скитаться и бедствовать, покуда не приткнутся на свободной земле. Которую ещё трём поколениям поднимать до таких вот богатых урожаев.

Пока суть да дело, Мошка прозондировала залом и обнаружила сразу три заклятья. Тина вернулась к своим, дабы узнать о результатах чародейной экспертизы.

– Два заклятья из разряда колхозной бытовухи, – перечисляла Мошка. – «Пустой колос» и «Красный петух».

– При чём здесь петух? – встрял Гыр.

– Это пожар, – буркнул Сяхоу. – Хлеб сгорит. Или деревня.

– Ну да, – продолжила чародейка. – А вот третье заклятье наложено не духами-полевиками. И не каким-то духом огненной стихии. Не их компетенция. «Моровое поветрие». Такое может наложить только навий дух. Из подземного царства самого Чернобога. Причём, не всякий.

– Навьего? – почесал Гыр переносицу навершием меча. – Это ад что ли?

– Что-то вроде. Так что, господа-товарищи? Здесь мы вполне можем столкнуться с прихвостнями Чернобога. А это народец мерзопакостный и высокоуровневый.

– Клёвый квест, – расплылся в улыбке обычно неулыбчивый Одноглазый Сяхоу. – Тупо махать мечом неинтересно.

 – Точно, – поддержал его Гыр. – А что тут ещё интересного?

– Голые девки тоже предвидятся, – съязвила Мошка.

Глава 16

Старая размазня

– Нам только Чернобоговых клоунов и не хватало, – раздражённо процедил плут, косясь в сторону залома. – С их заклятьями и выкрутасами.

– Я сниму все три, – успокоила его чародейка. – У меня как раз прокачены подходящие заклинания. Подниму уровень. Благодаря Тиате, удача теперь аж двенадцать. На моём уровне феноменальный результат. Без бабушкиных подарков долго бы зарабатывала.

– Благодаря мне? – удивилась Тина. – Я добавила-то всего-ничего. Вы что, не вкладываете в удачу свободные пункты?

– То есть, как это: вкладываете? – теперь не понял Сяхоу.

– Умение старой нищенки, – пояснил Зорг. – Тиата, в отличие от вашего дивного перса, нашим удача начисляется игрой. Когда мы получаем какое-то достижение. А после его прокачиваем. Есть и другие способы её приподнять, но и те не слаще. У вас ведь удача в базовых статах?

– Ну да, – озадаченно подтвердила Тина.