Вперед в прошлое 16 (СИ), стр. 43
Я скосил глаза на директора, который был чем-то недоволен и тарабанил пальцами по столешнице. Что ему за вожжа под хвост попала?
— Координировать действия будем через меня, — вызвалась Илона Анатольевна и добавила: — Я буду подменять воспитателей, которые контролируют старших. Интересно за нашим Юрой понаблюдать.
А уж мне как интересно понаблюдать!
Потому на базу я не пошел, остался в школьном дворе ждать автобус, который привезет ребят с вокзала, в том числе Чумакова.
Автобус с детьми прибыл через полчаса, я зашагал навстречу текущему навстречу потоку.
На Любку внушение толком не подействовало. Точнее, подействовало, но без эффекта. Чума не учился, нормально не развивался, убивал мозг как мог. Вполне возможно, что я придумал его волшебное преображение. Ну ничего, сейчас посмотрим…
Стартовала наша уборочно-спасательная операция в школе. В засаде сидел Чумаков и ждал, пока все соберутся.
Разбившись по кучкам, белые и пока растерянные северные гости, заполонившие двор, с интересом косились на смуглых аборигенов, то есть нас.
У них наступила незабываемая пора морских купаний, новых знакомств, приключений, страшилок на ночь в темной комнате. Надеюсь, мы с ними подружимся. По себе десятилетнему помню, как круто было познакомиться с кем-то из другого региона, а потом хвастаться одноклассникам, что у меня друг, скажем, из Москвы. Чем дальше дом иногороднего приятеля, тем лучше. Вообще замечательно, если он из какого-то удаленного малоизвестного города, например, Тынды.
Ну а поскольку суббота — отличный день, чтобы поторговать на рынке, перед уборкой я предложил друзьям посредничество Наташки за десять процентов от суммы, которую планировалось вкладывать. Димоны пожадничали и надулись, девчонки приняли новость с энтузиазмом — это ж теперь косметикой можно торговать и всякими модными вещами! Дед в моде не разбирался, потому приходилось довольствоваться тем, что есть, а теперь — совсем другое дело! Слушая их, и Димоны согласились отстегивать Наташке малый процент.
Прежде чем приступить, я приготовил одноклассникам сюрприз в виде Чумы и ждал опаздывающих Лихолетову и Райко. Когда они прибежали, я оглядел собравшихся и проговорил:
— Друзья! У меня для вас сюрприз, надеюсь, приятный. Встречайте — Юра!
Все это время Чума наблюдал за нами из-за темного стекла и вышел из школы, когда я махнул рукой, приглашая его.
Наши вытянули шеи, когда вдруг на пороге появился высокий парень с отросшим чубом и выбритыми висками, широкоплечий, в яркой футболке и шортах с пальмами, с рюкзаком, перекинутым через плечо.
— Это кто? — вытаращила глаза Лихолетова.
А вот Памфилов одноклассника узнал, воскликнул:
— О-о-о… О-чу-меть! Чумандос! Ну ты ваще!
Чума улыбнулся, демонстрируя блестящие брекеты на отбеленных зубах.
— Чумаков? — прищурилась Гаечка и отступила на шаг.
— Представляю вам Юрия Чумакова, — торжественно произнес я. — Улучшенная версия!
— Офигеть! — Памфилов полез обниматься, похлопал Чуму по спине. — Не узнал бы. Богатым будешь!
С радостным криком на Чуме повис Каюк. Пошел Чума по рукам. Он не смущался, радостно скалился. Я наблюдал за ним и отмечал, что у него остались повадки… волчьи, что ли: поворачиваться всем корпусом, бычиться, отпускать странные междометья. Но все равно земля и небо в сравнении с тем, каким он был.
Димоны и девчонки держались на расстоянии — помнили, как он весь класс третировал. Любка и вовсе попятилась.
— Познакомься, Юра, это Тимофей, — представил я бывшего толстяка и нынешнего героя.
Парни пожали друг другу руки, и Чума подошел к Любке, которая пятилась от него по старой памяти.
— А ты вчера приехала, да? — не узнал Чума Любку, принял за москвичку. — Как тебя зовут?
В его глазах читался неподдельный интерес.
— Люба, — хрипнула она, коснулась пальцами протянутой руки и сразу же отдернула их.
Мне подумалось, что, если верить приметам, у нас в компании уже трое богатых: Любка, Тимофей и Чума — те, кто изменился до неузнаваемости.
— Это ж наша Люба, не узнал, что ли? — усмехнулся Памфилов и хитро прищурился.
Чума шагнул к оцепеневшей Любе, просканировал ее взглядом, оттопырив губу. Видимо, он мысленно перебирал известных ему Люб и не находил соответствия.
— Ну же, — подсказал ему я, — наша одноклассница Люба.
Удивленный возглас потряс окрестности:
— Желтизна⁈
Любка выдала умное ругательство, коим Чуму обзывала Баранова:
— Чумной бубон!
— Ой да ладно! — оскалился он и восторженно проговорил: — Какая ты красивая! Просто обалдеть!
И сгреб ее в объятиях — Любка аж крякнула.
— Ты тоже ничего, — оценила его преображение Лихолетова и покосилась на Тимофея — он ей явно нравился.
Голос свирепой технички Валентины будто окатил нас холодной водой.
— Эй, молодежь! Сколько вас ждать? Идемте, я вам инвентарь выдам.
— Вы ща куда? — просил Чума.
— Кинозал мыть, — ответил я, — чтобы вы в лагере не скучали, и вам было где фильмы смотреть.
— Давай с нами! — пригласил его Каюк.
Чума поправил рюкзак и развел руками.
— Мне типа нельзя. Ща вещи надо раскладывать, заселяться, то-се. Вечером, короче, смогу.
Мы вошли в школу, Чума — за нами, тараторя:
— Как пацаны? Крючок, Алтанбай?
— Работают на стройке, деньгу заколачивают, — сказал я. — И Заславский с ними.
— А… хорошо. Привет им передай и скажи, что Чума приехал.
Дойдя до галереи, мы разделились: Чума пошел по ней в сторону спортзала, мы — к подсобке вслед за Валентиной. Она выдала три веника Димонам и Кабанову, швабру Любке и Рае, ведра с водой мне, Илье, Райко. Ян, Каюк, Боря и Алиса получили тряпки. Мановар остался ни с чем и расстроился.
Памфилову досталась самодельная дворничья метла. Во дворе он стукнул ею, как Гендальф — посохом.
— Отряд Мойдодыра готов! Выдвигаемся. Ать-два! Ать-два!
Памфилов возглавлял шествие, остальные шли следом, в кармане моих джинсов позвякивали ключи.
Я поглядывал на друзей и понимал, что для них это все игра. Они играют в тамплиерский орден, им это ново и интересно. Как и я, они чувствуют, как прогибается ткань мироздания, как их ноги замешивают ткань новой реальности, будто тесто. Наверное, что-то похожее чувствуют студенты, которые вышли на площадь за все хорошее против всего плохого.
Мы — камни брошенные в воду, и уже разбегаются круги.
Здание кинотеатра совсем обветшало и нуждалось в капремонте: кое-где отвалилась штукатурка, синяя краска на входной двери запузырилась и отошла, решетки на окнах все были ржавыми. Я смахнул паутину с множеством упокоенных мошек и вставил ключ в замочную скважину, говоря:
— Надеюсь, замок не проржавел и откроется.
— Только бы крыша не протекала, — грустно сказала Гаечка.
Щелк! Замок поддался без труда, в лицо дохнуло прохладой и сыростью.
Памфилов стукнул посохом и перекрестился.
— Фу, как в склепе. Осторожно! Вдруг там Дракула.
Нащупав выключатель, я включил свет. Гаечка вошла внутрь и распахнула тяжелые темно-зеленые шторы, чихнула от многолетней пыли.
Еще вчера меня мучило беспокойство, что имущество частично разворовано, и детям придется сидеть на полу, но нет, красные откидные стулья на месте. Двенадцать рядов, в каждом двадцать мест. Да сюда весь поток влезет!
Планировалось шесть отрядов, по одному на определенный возраст, с шестого по одиннадцатый класс.
Все мои московские друзья уже выпустились и готовились к вступительным экзаменам, они прибудут только в августе и самостоятельно. Алекс-мажор обещал нагрянуть в середине июля, но это вилами по воде писано.
Пол был дощатым, очень пыльным. Рассохшиеся доски поскрипывали под ногами. Разруха и запустение. Рая Лихолетова по-хозяйски обошла помещение, заглянула в каморку.
— О, тут кран и ведро… Блин, перекрыто, воды нет.
— Будем из школы таскать, — вздохнул Памфилов, потрогал носком кеда мумифицированный трупик мыши-землеройки.