Вперед в прошлое 16 (СИ), стр. 42

Мечты о гостинице и песчаном пляже разбавились мыслями о московских ребятах, которых нужно обратить, так сказать, в свою веру. Это капля в море, но все начинали с малого.

«Господи, куда ты лезешь?» — проскрежетал противный голос того, кому определяют место на левом плече.

Разве есть более действенный способ сдвинуть время на таймере?

Вспомнилось письмо с приглашением в физмат класс. Нет, никуда я не пойду, это решено.

Буду гнуть свою линию. Даже если не получится идеально все организовать и продвинуть тему с преобразившимся толстяком, я уверен, что двигаюсь в правильном направлении, и надо продолжать.

Вторая смена ехала к нам двумя волнами: первая волна, младшая и средняя школа, должна была прибыть сегодня, первого июля утром, на дополнительном поезде, минуя Украину. Он шел почти двое суток, зато пассажиры избегали вымогательств пограничников. А поскольку толпа детей ехала без родителей, к сопровождающим могли придраться и даже всех высадить.

Вторая волна должна была прибыть второго июля, завтра, и в ее составе ехал Чума, которого тетка все-таки отпустила. Жутко интересно было посмотреть, что из него выросло, мы больше полугода не виделись, только по телефону разговаривали. Иллюзий, что он превратился в подобие Тимофея, я не питал, но надеялся, что стал похож на нормального человека.

Игорь-боксер тоже хотел, но отец увез его за границу, кажется, в Болгарию, так что все мои приятели будут в августе: и Лекс-Крепыш, и Алекс-Мажор, длинный и прыщавый Олег, сын мента, и маленький Егор-азиат, я так и не понял, кто он по национальности.

Еще сегодня должен приехать директор московской школы, отец Лекса, Валентин Николаевич Поддубный и, чтобы нашему плану по расширению ничего не мешало, следовало заручиться его поддержкой. Надеюсь, Лекс рассказывал обо мне, а сегодня еще и Илона Анатольевна слово замолвит. Ну а что, спортивные секции всегда есть в летних лагерях, почему бы не занять детей чем-то полезным?

Сегодня отца Лекса я трогать не стал, пусть в себя придет после длительной поездки, завтра с утра загляну в лагерь, меня ему представит Илона, а после я повидаю Чумакова.

Как говорится, без приключений жизнь скучна. Да и вообще нет ее без развития — как этого многие не понимают? Жизненный путь — наклонная плоскость, причем весьма скользкая. Идти наверх всегда тяжело, потому что в горку, но как только остановился, начинаешь сползать.

Глава 20

Очуметь!

2 июля 1994 г., суббота

И дрэк, и Илона одобрили мой план: показывать боевики дня три, потом мы проведем запретную тренировку на спортплощадке, и только после этого дрэк покажет интервью с героем-Тимофеем.

Но и Валентин Николаевич должен был сыграть свою роль.

Нам поставили единственное условие: хорошенько отдраить заброшенный кинотеатр.

Да, в Николаевке был кинотеатр. Он находился не в дворце культуры, а в отдельно стоящем здании, в бывшей конюшне. Три года назад туда еще привозили фильмы, в основном отечественные и индийские. Лет десять назад, при Союзе, повела нас с Наташей мама на ужастики, шли два фильма подряд. Толком не помню, о чем там. Первый — как морской монстр топил суда и жрал людей. Единственный кадр на ум приходит — девушку смыло за борт, ее хватают за руки, а вытаскивают половину тела.

На этом моменте Наташка сползла под стул и закрыла глаза, а я мужественно терпел; если боялся смотреть, зажмуривался, но не прятался. Мне было пять лет, Наташке семь. Каждый раз, когда наступал напряженный момент, Наташка с криком «О-ой» сползала под стул. Позади сидели мальчишки и не фильм смотрели, а с нее смеялись: «Гля, ща опять спрячется».

Второй фильм — «Легенда о динозавре», тоже страшный. Минут через десять после начала Наташка попросилась в туалет, мама отвела ее в кусты, ну и меня взяла. Наташка в травке присела и сидела со спущенными штанами очень долго. Как выяснилось, ей страшно было возвращаться, мама нас пожалела и повела домой.

Там же я, еще будучи младшим школьником, посмотрел «Звездные войны» — переживал до трясучки. «Вия» помню и японский мультик про убивающую газировку и огромного краба. Так мне запомнился «Корабль-призрак».

В начале девяностых кинотеатр закрылся, здание начало разваливаться. Я думал, что там все растащили, но оказалось, все сохранилось: и стулья, и экран, и проектор. Илона Анатольевна, узнав, что интервью с Тимофеем мы собираемся использовать как козырь для того, чтобы наставлять на путь истинный московских детей, совершила несколько набегов на директора и заразила его энтузиазмом. Ну и должна была поговорить с Валентином Николаевичем, отцом Лекса-крепыша.

Уборка кинотеатра планировалась в час дня.

Но мне предстояло ответственное дело: переговоры, потому приехал я в десять утра, когда дети уже позавтракали, собирались на море с воспитателями, а Валентин Николаевич перевел дух между завтраком и прибытием второй смены, в составе которой бывший одноклассник, гопник и токсикоман Чума, он же Юрка Чумаков — если можно так сказать, жертва моего внушения.

Закрыв Карпа на базе, я толокся в школьном дворе, вглядывался в лица москвичей, хотя отлично понимал, что старших еще не привезли.

А вон Илона Анатольевна спешит, тропится. Увидела меня на пороге школы, помахала рукой и, не останавливаясь, позвала меня приглашающим жестом.

— Идем, я о тебе сказала, Валентин Николаевич ждет, у него мало времени, надо вторую смену принимать.

Мы протиснулись в школу, кишащую детьми, и зашли в директорский кабинет, где отчетливо пахло коньячком и копченой колбасой. Стол секретаря был отодвинут, вокруг — расставлены стулья, много стульев. Видимо, вчера взрослые устроили посиделки, знакомились и заседали по поздней ночи.

— Сейчас он придет, подожди.

Только я собрался сесть, как дверь распахнулась, вошел наш дрэк и светловолосый мужчина средних лет, с массивным подбородком, квадратным лицом и мощными руками. Он был не толстым, не накачанным, а просто кряжистым, как дуб. Лекс-крепыш вырастет, станет таким же.

— Павел! — расплылся в улыбке Валентин Николаевич, и на его щеках прорезались морщины. Когда-то там были ямочки. Сложно представить их на таком монументальном лице! — Леша столько о тебе рассказывал, теперь хоть в живую тебя увижу.

— Это наш Павел, — вставил свои пять копеек дрэк, — финансовый гений и будущий новый русский. Автор идеи летнего лагеря.

— Я знаю, он с моим сыном дружит. Очень приятно, Паша. Илона Анатольевна сказала, у тебя ко мне есть дело. — Он покосился на дрэка. — Пытался выпытать вчера — не сказали, представляешь?

— А чего мы будем вмешиваться, — проворчал дрэк. — Это ваши дела.

Начал я издалека, рассказал про друзей, о том, как поехал в Москву спасать исчезнувшего деда и познакомился с парнями — дрэк аж глаза распахнул, он не слышал этой истории. Похвалил их за неравнодушие и наконец представил свой план по вовлечению московских школьников в нормальную правильную жизнь.

— Мы проведем тренировку на спортплощадке, — завершил рассказ я. — То есть эффектно выступим, чтобы они загорелись желанием присоединиться после просмотре боевиков. Нужно, чтобы вы запретили детям туда ходить и смотреть, но так запретили, чтобы им стало вдвойне интересно, и они пошли. Сами же понимаете, как сладок запретный плод.

— Понял. А дальше мне Илона Анатольевна рассказала. Были сомнения, что ребята заинтересуются, теперь же понимаю — могут. Интересная задумка, хорошая. А спортивный лагерь можешь организовать? На море? — Его глаза заблестели.

Наверное, он заскучал по далеким советским временам, по пионерлагерям и зарницам, палаткам и кострам, по ощущению, что жизнь беззаботна, пахнет летом и морем. Ему захотелось, чтобы и его ученики познали, каково это, но в первую очередь, чтобы это познал его сын.

— Хорошая идея, я подумаю.

Он кивнул.

— А я запрещу, но разрешу смотреть вашу тренировку, чтобы ребята заинтересовались. Спасибо, Паша.