Космический инженер 3 (СИ), стр. 12
1 ДБЯ, 7-й месяц
Алекс смотрел на Валорин второй раз в жизни, но оттого зрелище не переставало быть менее печальным.
Планета Валорин висела в пространстве как белый шар, полярные шапки которого до самого экватора, покрытый пятнами тающих ледников. Некогда зелёные континенты превратились в безжизненные пустыни, но кое-где на экваторе уже пробивалась молодая трава — первые робкие признаки возрождающейся жизни.
— Боже мой, — прошептал Дейн, стоя рядом с пилотским креслом. — Она всё ещё пытается жить.
Океаны частично оттаяли после долгой зимы, вызванной пеплом и дымом орбитальной бомбардировки. Ледяные шапки медленно отступали, обнажая изрытую воронками землю. Атмосфера очистилась от пепла, но шрамы на поверхности планеты остались навсегда.
— Температура на экваторе плюс двадцать, — сообщил капитан Кирнэм с места пилота. — Воздух пригоден для дыхания, но я бы не рекомендовал снимать респираторы — слишком много пыли и химических соединений.
— Ведите нас к северному континенту, — приказал Алекс, изучая показания сенсоров. — Сектор 7-Гамма. Там должны быть подземные комплексы.
Корабль начал спуск через разреженную атмосферу. За иллюминаторами мелькали призрачные пейзажи — руины городов, частично засыпанные грязью и обломками. Скелеты небоскрёбов торчали из серых равнин как надгробия погибшей цивилизации. Но между развалинами пробивались зелёные ростки — жизнь медленно, но упорно возвращалась на мёртвую землю.
— Там был Новый Вало, — тихо сказал Дейн, указывая на особенно большое скопление руин. — Миллионы жителей. Красивейший город сектора.
Теперь от города остались только оплавленные остовы зданий и кратеры от турболазерных ударов. Широкие проспекты превратились в овраги, заполненные талой водой и обломками. Парки и скверы стали болотистыми пустошами, где кое-где торчали остовы обгоревших стволов.
— Посадочная площадка в двух километрах от входа в комплекс, — сообщил Кирнэм. — Сажусь.
«Возрождение» коснулось поверхности мёртвой планеты с глухим стуком. Вокруг простиралась серая равнина, покрытая лужами талой воды и грудами обломков. Воздух был неподвижен и тяжёл, наполнен запахом гниения и металла.
Первые шаги по поверхности Валорина дались тяжело. Почва была мягкой, пропитанной водой. Каждый шаг оставлял глубокий след в сером иле, смешанном с пеплом и обломками.
Дейн шёл впереди, ведя группу к скрытому входу в подземный комплекс. Его лицо под прозрачным забралом респиратора было каменным, но Алекс видел, как дрожат его руки. Возвращение на родную планету давалось мужчине мучительно тяжело.
— Здесь должен быть замаскированный ход, — сказал Дейн, остановившись у небольшого холма. — Аварийный вход в систему тоннелей.
Строительные дроиды быстро расчистили завал из камней и металлических обломков. Под ними обнаружился тяжёлый дюрастальный люк, покрытый коррозией, но всё ещё целый.
— Энергосистемы не работают, — сообщил один из дроидов. — Замок заблокирован.
— Режьте, — приказал Алекс.
Плазменный резак прорезал замок за несколько минут. Люк со скрипом открылся, обнажив уходящую вниз лестницу. Снизу тянуло затхлым воздухом и сыростью. Тоннели были затоплены. К счастью они предусмотрели и это. В течение следующих нескольких недель они откачивали воду с помощью специального оборудования.
* * *
Спуск в подземелья был похож на погружение в могилу. Аварийное освещение не работало, и им приходилось полагаться на фонари и светильники дроидов. Стены тоннеля были покрыты потёками воды — системы дренажа вышли из строя много лет назад.
— Главный комплекс в километре отсюда, — сказал Дейн, ведя группу по извилистому коридору. — Если повезёт, герметичные двери удержали воду.
Они шли в молчании, слушая эхо собственных шагов и гудение дроидов. Иногда попадались ответвления — другие тоннели, ведущие к разным частям подземного города. Все они были затоплены или завалены.
Наконец впереди показался более широкий коридор с массивными двойными дверями. На них красовался логотип «Валорин-Тех».
— Главный вход в производственный комплекс, — объяснил Дейн. — За этими дверями — цеха, склады, административные помещения.
Двери были заперты, но не повреждены. Дроиды быстро вскрыли замки, и створки медленно разошлись в стороны.
То, что они увидели за дверями, поразило всех. Огромный подземный зал, уходящий в темноту. Ряды производственных линий, покрытых защитными чехлами. Транспортные конвейеры, застывшие в ожидании. Всё выглядело так, словно рабочие ушли на обед и вот-вот вернутся.
— Невероятно, — прошептал Дейн. — Всё сохранилось.
Они медленно двигались между рядами оборудования. Дроиды сканировали каждую машину, каждую систему. Большинство механизмов были в рабочем состоянии — требовался только запуск энергосистем и базовое техобслуживание.
— Здесь производили мотиваторы для гипердвигателей гражданских кораблей, — объяснял Дейн, указывая на одну из линий. — А там — более совершенные модификации. С такими двигателями можно строить транспорты, способные связать самые отдалённые миры.
— Сколько всего оборудования? — спросил Алекс.
— Полная производственная линия. Можно выпускать до тысячи мотиваторов в месяц при полной загрузке. Этого хватит, чтобы обеспечить процветание Терсика на многие поколения.
Алекс кивнул. Это было именно то, что им нужно для развития их мира. Надёжные гипердвигатели позволят создать торговые маршруты, связать разрозненные поселения, дать людям возможность путешествовать между звёздами, если план галактической реструктуризации будет реализован. Но радости он не испытывал. Вокруг них лежала могила целой цивилизации.
На второй день работы дроиды обнаружили административный сектор комплекса. Здесь сохранились архивы — огромные массивы данных на кристаллических носителях, защищённых от времени и влаги. Среди технических чертежей и производственных отчётов попадались более личные записи.
Алекс изучал голографические дневники последних обитателей комплекса. Лица людей, знавших, что их мир умирает, но продолжавших работать, надеяться, любить.
«Инженер Гектор Каэн записывает: Сегодня получили сводки с орбиты. Имперский флот блокирует всю систему. Никого не пускают, никого не выпускают. Мой сын Лютен… Надеюсь, он жив. Он куда-то скрылся в середине войны.»
Пожилой мужчина на голозаписи выглядел усталым, но держался с достоинством. За его спиной виднелись те самые производственные линии, которые сейчас демонтировали дроиды.
«Правительство планеты пыталось связаться с имперским командованием через гиперсвязь. Предлагали капитуляцию на любых условиях, кроме одного — полной передачи производственных мощностей. Это наша жизнь, наша душа. Без производства гипердвигателей Валорин превратится в пустыню.»
«Империя отвергла наше предложение. Они требуют безоговорочной капитуляции и передачи всех технологий. Планетарный совет голосует завтра. Боюсь, что решение уже принято.»
Алекс остановил запись. Значит, валоринцы действительно пытались сдаться, но Империя выставила невыполнимые условия.
«Совет проголосовал за продолжение сопротивления. Старый генерал Эрскин, будь он проклят, сказал: „Лучше умереть валоринцами, чем жить рабами.“ Решил за всех нас, идиот. Бомбардировка началась через час после голосования. Целятся в города, промышленные центры, космопорты. Мы в подземном комплексе пока в безопасности, но связь с поверхностью потеряна.»
Последние записи были отрывочными, полными статических помех.
«…день неизвестен… еды осталось на две недели… пытаемся связаться с другими убежищами… нет ответа… Лютен, если ты когда-нибудь это услышишь… ты сделал правильный выбор… мы все любили этот мир…»
Алекс выключил проектор. Комок сжал горло. Доктор Вейн стояла рядом, изучая другие записи.
— Здесь есть техническая документация, — сказала она тихо. — Чертежи экспериментальных разработок. Они пытались создать что-то новое до самого конца.