Кошмар у Врат (ЛП), стр. 58

Он лишь покачал головой.

— О том, что ты разъебала меня в хлам, любовь моя.

У меня не было времени осмыслить его слова или хотя бы поддразнивающе улыбнуться, потому что он снова меня поцеловал. Его тело навалилось на мое, спаивая нас воедино. Мои руки скользнули вниз по его спине под пояс джинсов, где я сжала твердые мышцы его задницы. И только когда я попыталась пробраться между нами, чтобы провести ладонью по его члену, он меня остановил. Перехватив мои запястья, он жестко впечатал их в кровать над моей головой.

Мне бы, наверное, показалось это пиздец каким горячим, если бы не было так больно: он неосознанно задел ожог на моем запястье.

Я вскрикнула от боли, и это подействовало на него как ушат ледяной воды. Он мгновенно остановился и отстранился, сидя на коленях; его глаза расширились от шока.

— Блядь, — выдохнул он. — Мне так жаль, Лилит.

Я моргала, глядя на него. Я была ошарашена не меньше его самого. Я ни разу не вспомнила о своей травме с того самого момента, как он меня поцеловал, но теперь не могла игнорировать острые приступы боли, прорезающиеся сквозь пелену моего возбуждения.

— Что я сделал?

— Ничего, — ответила я. — Я в порядке.

— Ты держишься за руку, — сказал он.

Ох. Я не замечала, но теперь, когда он указал на это, я поняла, что прижимаю запястье к груди.

— Ерунда, — отмахнулась я, но сомневалась, что он вообще меня услышал.

Его взгляд был прикован к моему запястью, пока он оттягивал рукав футболки, обнажая рану.

— Что это за хуйня, Лилит? — спросил он.

Я вздрогнула от его тона, так разительно отличающегося от того опьяняющего хриплого шепота, которым он говорил всего пару мгновений назад. Это меня разозлило, и я оттолкнула его, садясь на кровати.

— Я же сказала, что это ерунда, — огрызнулась я.

Он схватил меня за подбородок, запрокидывая мою голову.

— И что я тебе говорил? — процедил он. — Хотя бы смотри мне в глаза, когда лжешь.

— Это ожог, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, отталкивая его руку.

— И где ты его получила?

Я просверлила его взглядом, и где-то на задворках сознания промелькнула мысль: как мы дошли от «чуть не потрахались» до «очередной ссоры».

— Ходила на охоту на демонов, — ответила я.

Он сдвинул брови.

— Демонов?

— То желейное чудовище, что убило Эстер, — пояснила я. — Я пошла за ним охотиться. И нашла. И убила… ну, большую его часть.

— Чем? — спросил он.

Я просто уставилась на него.

— Кинжалом, — сказал он, отвечая на свой же вопрос.

— И электрошокером от Сэмюэла, — добавила я.

Он уставился на меня с недоверием. Спустя секунду он вытащил свой телефон.

— Что ты делаешь?

Он не ответил, но я могла догадаться.

Я вскочила на ноги и потянулась к его телефону, но он отвернулся от меня.

— Я схожу к доктору Мору завтра! — выпалила я, вцепившись пальцами в ткань его расстегнутой рубашки и пытаясь развернуть его к себе.

Мне совершенно не улыбалось, чтобы он притащил сюда доктора прямо сейчас. Это наверняка разбудит Коко, и она будет только напрасно нервничать.

— Завтра похороны Эстер, — сказал он.

— Я не пойду! — закричала я, взбешенная тем, что он вообще поднял эту тему.

На кой черт он об этом заговорил?

Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как за глазами начинает давить. Я до скрипа стиснула зубы, борясь с этим чувством. Я не хотела плакать. Сделала вдох, но это не помогло унять дрожь в голосе.

— Я не могу.

Я отвернулась.

— Доктор Мор, — услышала я голос Захарии. — Лилит пообещала мне, что заскочит к тебе завтра около полудня. Если она не появится, жду звонка.

Повисла тишина. Я пыталась совладать с эмоциями, но даже толком не понимала, что именно чувствую. Все спуталось в тугой клубок, который невозможно распутать. Затем я почувствовала руку Захарии на своем плече. Я повернулась к нему и обвила руками его талию. Он крепко обнял меня.

— Прости, — прошептала я.

Было гораздо проще извиняться перед ним именно так, укутавшись в его тепло.

— Все нормально, — ответил он, хотя я не была уверена, что верю ему.

Мне было интересно, о чем он думал до этого и сколько времени ему потребуется, чтобы выдать что-то в духе: «этого больше никогда не повторится». Но оказалось, что говорить ничего и не придется.

Он все показал тем, что убрал руки в ту самую секунду, как открылась дверь моей спальни. Я подавила разочарование, опустив взгляд на Херувим, которая с мяуканьем забрела в комнату.

Я едва заметно улыбнулась, не испытывая особой радости, наклоняясь, чтобы поднять ее. Я села на кровать и прижала кошку к себе; ее ритмичное мурлыканье успокаивало. Захария продолжал стоять и наблюдать.

— Можешь идти, — сказала я.

Выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — произнес он. — Расскажи мне про кинжал.

Я услышала то, чего он не произнес вслух: «Я дал тебе то, что ты хотела». Сглотнув подступивший ком, я заговорила.

— В ту ночь, когда на меня напали головорезы, ты сказал, что кинжал пропал. Но вернувшись домой, я нашла его у себя в сумке. Он был мне не нужен. От него и так было слишком много проблем, поэтому я швырнула его в канал. В ту самую ночь, когда погиб Тори. — я сделала паузу. — Позже, когда ты ушел, я проснулась и увидела, что он воткнут в мой матрас. Так что, отвечая на твой вопрос: я понятия не имею, откуда он у меня. Он просто постоянно ко мне возвращается.

Даже понимание того, что моя кровь была причиной, по которой я могла носить клинок, не умирая, не отвечало на вопрос, почему он выбрал именно меня.

Придется просто добавить это в мой список вопросов без ответов.

— И почему ты мне не сказала? — спросил Захария.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, отвлеклась.

Мне не нужно было объяснять почему. Он знал, что я говорю об Эстер.

— А сегодня? — продолжал допытываться он. — Где ты была?

— Ты знаешь, где я была, — ответила я.

— Ты торчала в порту далеко не все это время. И что ты сделала с нефритом, Лилит?

— Не думаю, что у тебя есть время на то объяснение, которого это потребует, — сказала я.

— Для тебя у меня есть все время мира.

— Ну, а у меня нет. Я спать хочу, — огрызнулась я.

— Спи, — разрешил он. — Я буду здесь, когда ты проснешься.

Я отвела взгляд и разочарованно вздохнула. Мне нужно было привести мысли в порядок и решить, с чего начать.

— Когда кинжал вернулся, я решила выяснить, что именно попало мне в руки. Он казался важным для церкви, а значит, был важен и для Лиска. Я подумала, что если смогу понять почему, то, возможно, Лиск пойдет на все, чтобы вернуть его… например, позволит мне остаться в Ниневии.

Я не могла прочитать выражение лица Захарии, пока говорила. Его глаза оставались непроницаемыми, но губы были плотно сжаты, а на скулах ходили желваки. Я рассказала, как обошла свои контакты в Гоморре и как они послали меня куда подальше.

— Оказывается, кто-то видел меня с тобой в ночь смерти Абрама, — пояснила я. — У меня оставался последний вариант — контакт в Траншее, к которому я обращалась крайне редко.

Он нахмурился еще сильнее, когда я рассказала ему о Саире и нефрите, а затем эта хмурость переросла в какую-то странную ярость, когда я пересказала то, что она поведала об истинных богах, Мессии и мече, который она назвала «Искупитель».

Я даже упомянула Орден Змея.

Я даже рассказала ему об Ордене Змея.

Когда я закончила, он молчал. Чем дольше он не произносил ни слова, тем больше я ерзала. Я чесала уши Херувим до тех пор, пока она не отмахнулась от моей руки лапой.

— Ну? — спросила я, наконец не выдержав его молчания. — Твой мир рушится, или только мой?

— Не рушится, — ответил он, потерев лицо ладонью и скрестив руки на груди.

— Ты веришь в это? — спросила я.

— В какую часть?