Кошмар у Врат (ЛП), стр. 53

— Слышал, у тебя тут киска нарисовалась, — сказал он.

На моих губах заиграла улыбка.

Я держала Херувим на виду в слинге и почесывала ее за ушками.

— Слухи быстро разлетаются, — ответила я.

— К нам не каждый день заходят гости, а уж с киской и подавно, — хмыкнул он.

Его глаза опустились к Херувим. А может, он пялился на мои сиськи, судя по резкому всплеску его возбуждения. Это было далеко не самое темное или извращенное желание, с которым мне приходилось сталкиваться, но от него все равно мутило.

— Какая жалость, — протянула я низким, с придыханием голосом, распаляя его голод.

Я еще не применила к нему свою магию. Мне нужно было, чтобы оно стало чуть более интенсивным, чтобы получить от него ровно то, чего я хотела: доступ в порт и расположение сектора Захарии.

— Должно быть, сегодня твой счастливый день.

— Это уже зависит от тебя, принцесса, — отозвался он.

Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. Оно было дискомфортно теплым и слегка отдавало луком. Тем не менее, я заставила себя улыбнуться, метнув взгляд на его имя, вышитое на нашивке поверх бронежилета.

— Что ж, Натаниэль, — произнесла я, доставая Херувим из слинга и целуя ее в макушку. — Не хочешь подержать мою киску?

Взгляд охранника метнулся к Херувим. Он тихо усмехнулся, словно сам не верил, что ведет подобный разговор. Я, если честно, тоже в это не верила. И все же он ответил.

— Натаниэль — это моя фамилия, — сказал он. — Но я не против. Я подержу твою киску. Подержу все, что захочешь.

Херувим мяукнула, когда я передала ее охраннику. Он пристроил ее на сгибе локтя. Она посмотрела на меня, зрачки в ее медных глазах сузились. Я почесала ей макушку, надеясь хоть немного смягчить ее недовольство. Мне нужно было, чтобы она подыграла мне буквально две секунды.

— Есть какие-то планы, теперь, когда у тебя свободны руки? — спросил он, скользя взглядом по моему телу.

Я постаралась не передернуться. И это была бы отнюдь не дрожь предвкушения. От его похоти у меня скрутило живот: он уже начал фантазировать.

У меня ушло уйма времени, наблюдений и прямых расспросов, чтобы научиться различать оттенки этих чувств: что вызывало у меня головную боль или головокружение, а от чего тянуло блевать. Возраст тоже играл роль. Молодые парни обычно думали о сексе гораздо чаще, и их похоть обладала большей силой, но это также означало, что ими было гораздо проще манипулировать. Мужчина передо мной был постарше, но его возбуждение было сильным. Я подозревала, что у него давненько не было секса.

— О, планы у меня есть, — промурлыкала я, погладив охранника по предплечью.

Особой мускулатурой он не блистал. Но я все равно поймала себя на том, что сравниваю его на ощупь с Захарией, что было и несправедливо. И бесило. Я не хотела заводить привычку сравнивать всех мужчин с тем единственным, которого я физически не могла получить.

В любом случае смысл прикосновения заключался не в этом. Контакт позволил моей магии проникнуть в него и захватить контроль.

— Какой сектор закреплен за Захарией Зарефом? — спросила я.

Охранник моргнул. Его взгляд затуманился от смятения, пока моя сила вытягивала ответ из его рта.

— От М-40 до 45, — ответил он.

— И что это значит? — спросила я.

— Ангар М, номера с сорокового по сорок пятый, — послушно отчеканил он.

— И где это? — спросила я.

— Примерно в миле к югу, — сказал он. — Буквы нарисованы краской прямо на асфальте.

В миле?

— Я могу пройти туда отсюда?

— Да, отсюда можно пройти, — ответил он. — Но зачем тебе туда?

— У него есть кое-что, что принадлежит мне, — сказала я.

— Детка, не стоит связываться с семьями… Ай! Она меня укусила! — внезапно завопил он, роняя Херувим.

Она приземлилась на лапы и пулей метнулась прямо под шлагбаум.

Блядь.

— Херувим! — закричала я, бросившись за ней. — Как грубо!

«И совершенно не входило в мои планы», — подумала я, преследуя ее и подныривая под красно-белый шлагбаум на въезде.

Но хер с ним.

Этим шансом я воспользуюсь.

— Эй! А ну вернись! — закричал охранник. — Стоять!

— Прости! — бросила я. — Мне нужно поймать мою киску!

Я продолжала бежать. Впереди я увидела ее: она просто сидела посреди дороги, со стоическим видом обернув хвост вокруг лапок.

— Ах ты мелкая засранка, — пропыхтела я.

Я даже не сбавляя скорости сгребла ее в охапку, прижимая к себе на бегу. Мне казалось, я так сильно ее трясу, что у нее мозг в черепе болтается.

Я не останавливалась, пока не скрылась в лабиринте транспортных контейнеров, сложенных штабелями разной высоты. Охранник за мной не погнался, но я была не настолько тупой, чтобы верить, будто он просто позволит мне гулять по охраняемой территории. Я не сомневалась, что он передаст ориентировку по рации остальным. Оставалось лишь надеяться, что, когда они придут по мою душу, они не станут спускать собак — ради Херувим.

«М-45», — мысленно повторила я, рысью пробираясь по длинному коридору между контейнерами, выискивая хоть какой-то указатель, где я нахожусь по отношению к сектору Захарии, как вдруг заметила номер на одной из дверей.

«А-36».

Вы что, блядь, издеваетесь?

Мне придется бежать до самой буквы «М»?

— Мы бы не оказались в такой заднице, если бы ты просто дала ему тебя подержать, — проворчала я, запихивая Херувим обратно в слинг.

Она издала протяжное «мяу».

— Не спорь со мной. Не тебе же туда пешком пилить. Если бы ты дала мне чуть больше времени, я бы, наверное, уговорила его нас подвезти.

Мне крупно повезет, если я доберусь хотя бы до середины, прежде чем нагрянет охрана.

С другой стороны, территория была огромной. Скорее всего, я могла бы спрятаться где угодно и просидеть там достаточно долго, чтобы они решили, будто я сдалась, хотя мысль о том, чтобы оказаться запертой в одном из этих контейнеров на целый час, меня совершенно не привлекала.

Если все пойдет по наклонной, я позвоню Захарии.

Но это был самый крайний вариант.

Я добралась до ряда «Е», когда впереди замелькали фонари, и юркнула в тень, выглядывая из-за угла контейнера. Они были еще на приличном расстоянии, но быстро приближались, останавливаясь лишь для того, чтобы осветить каждый проход. Я отвернулась и пошла по темному проходу, надеясь, что между контейнерами найдется достаточно широкая щель, куда мы с Херувим сможем протиснуться, но сложены они были слишком плотно.

Можно было попытаться залезть наверх и переждать там.

Я побежала по ангару, пока не наткнулась на одиночный контейнер среди возвышающихся многоярусных штабелей. Я скинула рюкзак, расстегнула его и посадила Херувима внутрь.

— Это совсем ненадолго, — прошептала я, хотя она и не возмущалась, как я того ожидала.

Я оставила рюкзак приоткрытым сверху, чтобы не запирать ее там наглухо. Поднявшись на ноги, я закинула ее на спину и начала карабкаться. Получалось довольно неуклюже; я на ходу соображала, за какие детали контейнера можно ухватиться, но запирающий механизм послужил отличной опорой для ног. Я проскользила руками вверх по холодным стержням, а затем использовала выступающую сбоку петлю как ступеньку, подтягиваясь все выше, пока не смогла дотянуться до крыши.

Вцепившись в край, я подтянулась и плашмя рухнула грудью на металл. Я перекинула ноги, встала на четвереньки и поползла на середину контейнера, где сняла рюкзак и раскрыла его полностью, чтобы проверить Херувим.

Она посмотрела на меня снизу вверх: зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.

— Прости, детка, — прошептала я. — Потерпи еще чуть-чуть.

Убедившись, что с Херувим все в порядке, я снова подползла к краю контейнера и легла на живот, наблюдая. Теперь, когда замерла, я мучительно осознала пульсирующую боль в запястье. Я посмотрела на него и увидела кровь, проступившую сквозь бинт.