Купеческая дочь за горца не пойдёт (СИ), стр. 10
И тут на площадь вылетела Зарема.
Она была прекрасна в своей ярости. Чёрные волосы выбились из косы, жгучие чёрные глаза метали молнии. Растолкав толпу, она встала перед Гайдаром и выкрикнула: — Как же так?! Этот дом рядом с вами, он для любимой женщины князя! Там должна быть я! Я – ваша невеста, Гайдар! А вы эту рыжую туда?!
Гайдар повернулся к ней. Лицо его было спокойно, но в тёмно-синих глазах зажглось что-то опасное.
— Замолчи, – проговорил он тихо, но при этом жутким тоном, что даже у меня мурашки побежали по спине.
— Но я ваша невеста! Неужели вы забыли?! – Зарема побледнела, но не отступила. – Мой отец, он...
— Твой отец лишь мой союзник, – оборвал её Гайдар. – Но невесты у меня не было и нет! Ты дочь уважаемого человека, Зарема, поэтому не позорь его имя. Уйди с глаз долой…
— Но...
— Уйди, – повторил он резко и добавил: – Исмаил, проводи её.
Зарема пошатнулась. На её глаза набежали слёзы бессильной ярости. Она бросила на меня взгляд, полный жгучей ненависти, что я физически ощутила его.
Потом она резко развернулась и бросилась прочь.
Толпа разошлась и площадь быстро пустела. Я же всё ещё стояла, переваривая услышанное.
«Дом для любимой женщины князя».
Ну вообще прекрасно!
Меня, чёрт побери, поселили в доме для фавориток! Я даже слов не могла подобрать.
— Ну вот, – пробормотала я себе под нос. – Кажется, это полный капец.
Глава 7
* * *
— МАРЬЯ —
Дом, в который меня привёл Исмаил, оказался маленьким дворцом, по местным меркам, разумеется.
Каменные стены, резные ставни, просторная комната с очагом, устланная коврами.
В углу стояла настоящая широкая кровать с толстым матрасом или что там вместо него. Тонна подушек и толстенный плед.
На стенах было оружие – сабли, кинжалы, даже ружья. На полу был монументальный сундук, окованный железом. В сундуке нашлась одежда.
Я открыла крышку и присвистнула.
Чего тут только не было! Шёлковые платья, кашемировые шали, даже глазам не поверила, но сафьяновые башмачки! Ещё белые рубахи из тончайшего полотна.
Всё новое, дорогое, явно привезённое издалека.
Отдельно, в небольшом резном ларце, лежали украшения. Тут были серьги с бирюзой, браслеты и всевозможные красивые ожерелья. Я подняла одно и едва не уронила. Да это просто целый золотой слиток на толстенной и массивной цепи, что рэперы из моего времени со своими цепурами нервно курят в сторонке.
— Ого, вот это да, – выдохнула я.
— Князь велел выдать лучшее, – пояснил Исмаил. – Примерьте. Вам, наверное...
— Стоять, – оборвала я.
Он замер.
Я подошла к одежде. Провела рукой по шёлку.
Да, очень красиво и всё очень подозрительно.
Знаете, что бывает, когда женщина читала в юности слишком много исторических романов?
Правильно, у неё развивается паранойя.
Я вдруг вспомнила книгу про Анжелику, когда её чуть не отправили на тот свет при помощи отравленной ночной сорочки. Красивая сорочка, шёлковая, кружевная, а была пропитана смертельным веществом. Надела, легла спать, а утром бы не проснулась. Очень удобно, ни следов, ни подозрений.
— Исмаил, у меня к тебе деликатный вопрос.
— Д-да? – неохотно проговорил он.
— Как ты думаешь, Зарема или кто-то из её подруг мог испортить какими-то нехорошими средствами эту одежду? Чтобы я, надев её, умерла.
Исмаил выпучил глаза, а после посмотрел на одежду так, будто впервые её увидел.
— Умерла, надев одежду? – переспросил он.
— Да. Например, надеваешь такую рубашку, и через пару часов тебя настигает загадочная смерть. Врагов у меня теперь много, а лекари здесь, кроме меня, не водятся. Сам понимаешь.
Исмаил помолчал. Потом подошёл к одежде, кинжалом взял одно из платьев и стал его разглядывать. Принюхался и нахмурился.
— Такое возможно, – изрёк он наконец. – У нас в горах много чего растёт. Есть травы, которые кожу жгут. Есть такие, что сердце останавливают. Если знать, как приготовить...
— Вот именно.
— Надо проверить, – решил он. – Я позову тётушку Фатиму. Она старая женщина, знает все травы. Она посмотрит и даст ответ.
— Зови.
Через полчаса тётушка Фатима перебрала всю одежду, обнюхала, даже лизнула что-то и вынесла вердикт, что всё чисто, но!
— Но, – проговорил Исмаил, переводя её слова, – тётушка Фатима говорит, что тебе надо быть осторожной и в еде, и в питье. В одежде тоже. Вообще во всём. Зарема–— дочь Ахмата, а Ахмат старый воин, очень упрямый и безумно гордый. Если его дочь решила, что ты её враг, она не успокоится. Лучше тебе всегда оглядываться и оборачиваться.
— Всегда мечтала о такой жизни, – вздохнула я. – Оглядываться, оборачиваться, проверять еду и одежду. Прямо-таки курорт. «Кавказские Минеральные Воды» отдыхают.
— Вы чем-то недовольны? – удивился Исмаил.
— Нет, что ты, я в полном восторге. Просто восторг у меня с кислым лицом.
Тётушка Фатима, посмотрев на моё выражение лица, вдруг засмеялась. Она что-то сказала Исмаилу, и тот перевёл:
— Она говорит, что вы смешная, но храбрая. Говорит, что вам нужно было родиться горцем.
— Спасибо, конечно, – хмыкнула я. – Но я предпочла бы родиться в двадцать первом веке с медицинской страховкой и горячей водой. Ладно, Исмаил, иди, дальше я сама разберусь.
— Хорошо. Сейчас распоряжусь насчёт еды и горячей воды. Всё будет.
И они ушли.
* * *
К вечеру мой новый дом преобразился.
Исмаил принёс горячей воды, мне наполнили бочку, и я хорошо и от души помылась, а то после полевой стоматологической операции и принятия родов, я была взмыленная, грязная и попахивало от меня, прости господи, как от овцы.
Мылась я без Пелагеи и её причитаний. Ещё мне принесли очень вкусно пахнущее травами мыло и какую-то жёсткую фигню, что-то вроде мочалки. Короче, блаженство.
Одежду и обувь взяла новые, а вот украшения брать не стала, ведь они были подарками князя. А принимать подарки от князя, который смотрит на тебя, как на трофей, – это весьма скользкая дорожка. И я не хотела по ней идти.
Зато еду я приняла с энтузиазмом.
Исмаил принёс целый поднос, где были горячие лепёшки, запечённая очень сочная и вкуснейшая баранина с зеленью, сыр, сушёные абрикосы, мёд в сотах, кувшин айрана.
Я накинулась на всё, как голодный волк, и, кажется, вогнала Исмаила в культурный шок.
Горские женщины, видимо, так не ели. Они вообще ели мало и изящно, а я уплетала за обе щеки, потому что мой организм требовал калорий.
После стресса я была готова съесть слона. Лепёшка с бараниной, впрочем, сошла за слона.
— Ты ешь, как мужчина, – заметил Исмаил, внезапно перейдя со мной с «вы» на «ты», но я не стала на этом заострять внимание.
— Спасибо, – ответила с набитым ртом. – Это комплимент?
— В горах – да.
— Ну, вот и славно. Будем считать, что я прошла местный тест на мужественность.
Исмаил усмехнулся. Мне кажется, я ему нравилась. А это плохо. Гайдар может его убрать. Чёрт бы побрал этих горцев с их долбодятскими принципами и правилами.
* * *
На следующий день моя персона без моего на то ведома и моего на то решения открыла для всего аула бесплатную медицину.
С утра пришла женщина с вывихнутым плечом, она неудачно упала, таская воду. Я вправила сустав, наложила повязку и велела три дня не таскать тяжести.
Женщина ушла, кланяясь и бормоча благодарности.
Через час пришёл мужчина с глубоким порезом на руке. Он поранился во время работы в кузнице. Я промыла ему рану, наложила швы и отпустила.
Потом привели мальчика с ушибом, неудачно упал с лошади. Потом был старик с больной спиной. Далее ко мне постучалась девушка с какой-то сыпью, у неё оказалась аллергия на местную траву, я дала ей рекомендацию, как лечить и ещё совет не валяться в сене.
К обеду у моего дома выстроилась огромная очередь.
— Что происходит? – спросила у Исмаила, выглянув на улицу.