После измены. Растопи моё сердце, стр. 1
Annotation
— Здравствуйте, — девушка-консультант подходит к нему с профессиональной улыбкой. Молодая, светловолосая, с блокнотом в руках. — Решили ещё один диван купить? Как вам тот служит?
Я смотрю на мужа. Антон спокоен, как удав. Руки в карманах брюк, взгляд скользит по витринам.
— Вы меня с кем-то перепутали, — отвечает, глядя в сторону.
Консультант не отступает, не связывая нас с Антоном между собой.
— У меня идеальная память. Вы просто забыли, кто вас обслуживал, — консультант улыбается, обращаясь ко мне. — Хотите, я предложу вам такой же, как покупал молодой человек? На нём даже его беременной жене лежать было удобно.— Она возвращается к Антону. — И за кроваткой для малыша потом к нам приходите.
Галина Колоскова
Пролог
Глава 1
Глава 2
Конец ознакомительного фрагмента.
Галина Колоскова
После измены. Растопи моё сердце
Пролог
Софья
В мебельном салоне пахнет деревом и дорогим текстилем. Этот запах всегда казался мне уютным обещанием дома. Сейчас он душит неприятным предчувствием. Хожу между рядов мягкой мебели. Антон в стороне. Предоставил мне право выбора, а сам что-то печатает в телефоне.
— Здравствуйте, — девушка-консультант подходит кнему с профессиональной улыбкой. Молодая, светловолосая, с блокнотом в руках. — Решили ещё один диван купить? Как вам тот служит?
Я смотрю на мужа. Антон спокоен, как удав. Руки в карманах брюк, взгляд скользит по витринам.
— Вы меня с кем-то перепутали, — отвечает, глядя в сторону.
Консультант не отступает, не связывая нас с Антоном между собой.
— У меня идеальная память. Вы просто забыли, кто вас обслуживал, — консультант улыбается, обращаясь ко мне. — Хотите, я предложу вам такой же, как покупал молодой человек? На нём даже его беременной жене лежатьбыло удобно.— Она возвращается к Антону. — И за кроваткой для малыша потом к нам приходите.
Воздух выходит из лёгких. Сразу, в одну секунду. Грудная клетка сжимается, будто кто-то поставил ногу на рёбра. В ушах шум, но я слышу каждое слово, выпадающее из её рта.
Беременной. Удобно. Кроватка. Для малыша.
— Мы… — голос не мой, чужой, хриплый. — Мы не ждём ребёнка.
Консультант бледнеет. Переводит взгляд с меня на Антона. Его лицо — мраморная маска. Ни тени эмоций. Только желваки ходят под скулами.
— Простите, я, наверное, перепутала… — лепечет девушка.
— Не перепутали, — Смотрю на мужа, который молчит. Ждёт, когда я сделаю первый ход. Всегда так: я должна первой закричать, первой ударить, первой разрыдаться. А он потом благородно объяснит, что я всё не так поняла.
— Ан-тон… — произношу его имя по слогам. — Значит, не зря я подозревала.
Он усмехается. Эту усмешку я знаю — снисходительную, мужскую. «Что ты, глупая, могла понять».
— Пойдём, — берёт меня под локоть. — Не здесь.
Я выдёргиваю руку. Иду за ним к выходу, чувствуя спиной взгляды продавцов. На парковке, у машины, поворачиваюсь к нему.
— Лена? Та беременная Лена из твоего отделения? Вас видели вместе!
— Да, — говорит без заминки. — Я хочу мальчика.
Слова врезаются в сердце, как зазубренный нож. Хочу мальчика?.. Не «так вышло», не «это было ошибкой». Хочет!
— И Лена родит мне сына, — продолжает он. — А ты только на девчат способна.
Пальцы сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в ладони.
— Я не собираюсь тебя бросать, — он говорит это так, словно делает мне одолжение. — Меня хватит на две семьи.
Внутри всё замирает. А потом взрывается. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, как немеют кончики пальцев. Но голос — спокойный, даже тихий.
— О, нет! Только без меня! Я не собираюсь быть старшей женой в твоём гареме. Антон.
Он смеётся. Открыто, громко. Облокачивается на крышу автомобиля, рассматривает меня, как забавную картину.
— Кому ты нужна с двумя девчонками? Художница… Кто тебя кормить будет?
Вот оно! Главное, что он думает. Надоевшую игрушку можно выбросить, когда надоест. Или придержать, если больше нечем заняться.
— А ты на что? Алименты в нашей стране никто не отменял, — язвительно парирую, хотя ответ знаю заранее.
— Забыла, кем Лена работает? — он наклоняет голову. — Бухгалтером… Выпишет мне справку с такой зарплатой, как надо. И получать ты будешь копейки.
Он делает шаг ко мне, близко, почти вплотную.
— Или вообще девчонок заберу. И ничего платить не надо будет.
Мир сужается до его лица. До знакомого каждой морщинкой, красивого, но теперь чужого лица. Забрать? Моих девочек?.. Мою Алису и мою Машу! Сказать им, что мама не нужна, что она — никто!
— Квартира мамина, — он добивает меня этой фразой. — Её никто делить не станет. Выставлю тебя с мольбертом за порог. И живи как хочешь.
Пауза. Он ждёт. Ждёт, что я расплачусь, начну умолять не делать этого. Но ничего не происходит и голос из снисходительного становится злым:
— Гордая? Если не устраивает жизнь на две семьи, можешь назад в детский дом возвращаться!
Я поднимаю голову. Смотрю ему в глаза. Секунду. Две. Три.
— Антон, — говорю очень тихо. — Ты прав.
Он расслабляется. Улыбается. Думает, что сломал.
Продолжаю:
— Я — нищая художница, что не может подарить тебе сына. И которая больше тебе не нужна…
Разворачиваюсь и иду. Не к его машине, а прочь, чувствуя спиной его взгляд. Он не окликает. Уверен, что я остыну, вернусь, поползу на коленях. Уверен, что я никуда не денусь.
Сажусь в такси у выхода из торгового центра. Называю адрес детского сада. Водитель смотрит на меня в зеркало, но ничего не спрашивает. Наверное, всё понятно по моему лицу.
Воспитательница удивлена — я пришла на два часа раньше.
— Мама! — Маша бросается мне на шею, обнимает тонкими руками. Любимая девочка пахнет кашей и пластилином. — Ты рано! Мы пойдём гулять?
— Пойдём, — отвечаю, крепко прижимая её к себе. — Мы поедем далеко-далеко. К тёте.
— Поедем? — Алиса подходит медленнее, смотрит на меня настороженно. Ей пять, но она слишком умная для своих лет и наблюдательная. — А папа?
— Папа останется. — Смотрю с отчаянием в глазах. — Мы поедем одни.
Она смотрит на меня долго. Потом кивает. Идёт к шкафчику, достаёт свою куртку, сапоги. Молчит. Я знаю — она всё поняла. Или не всё, но достаточно.
Мы едем домой на такси. Маша поёт, радуется, что забрали раньше. Алиса смотрит в окно, держит меня за руку. Я сжимаю тонкие пальчики и чувствую, как они дрожат. Моя девочка. Мамина защитница.
Дома я действую быстро. Паспорт, свидетельства о рождении, документы на квартиру — всё в ящике, где я их и хранила. Антон даже не знает, где этот ящик. Ему никогда это не было интересно.
Собираю вещи. Не всё — только самое нужное. Одежду, обувь, игрушки, которые девочки любят больше всего. Мольберт, краски, кисти. Всё остальное оставляю.
Маша помогает — складывает в пакет своих зайцев, смотрит, чтобы никто не потерялся. Алиса стоит у окна, смотрит на улицу.
— Мам, — произносит со скрытой надеждой. — А папа придёт?
Какому ребёнку не хочется жить с двумя родителями, хоть они и постоянно скандалят.
— Нет, — отвечаю. — Папа не придёт. Мы уезжаем.
Она кивает. Спрашивает:
— Навсегда?
— Навсегда.
Алиса молчит. Потом идёт к своему шкафу, достаёт самый любимый рисунок — наш дом, солнце, три берёзы. Кладёт в рюкзак. Сверху — свою закладку для книг, которую делала в садике. Больше ничего не берёт.
Я звоню тёте Наде. Она отвечает после второго гудка, голос сонный, но слышу, как она меняется, когда понимает, что я говорю.
— Приезжай, девочка моя. Жду. Дом большой, места всем хватит. Помни, Софья, ты не одна.
Я заказываю такси до вокзала. Билеты покупаю через приложение, пока жду машину. Краснодар — оттуда электричка до станицы. Оттуда — до тёти на автобусе. Там нас не найдут, и никто не спросит, почему я одна. Там примут.