Выкуп (СИ), стр. 48
— Все ушли? — спросил я.
— Здесь никого больше, — ответил Мухин. — Последних посадили. Сазонов впереди с пешими.
Я поднял голову. Между деревьями была видна корма уцелевшего джипа. Он медленно двигался следом за грузовиком. Внутри сидели так тесно, что головы почти соприкасались. На открытом месте машина сразу прибавила и скрылась за изгибом дороги. Гриша поставил рядом со мной запасную коробку.
— Ещё одна у Равиля.
Тот сидел на земле, вытянув ногу. Коробка стояла возле ботинка. На повязке расползалась кровь.
— Гриша, посмотри его.
— Сейчас.
Равиль попытался отмахнуться.
— Потом.
— Сейчас, — повторил я.
Ивлев подполз к нему, расстегнул куртку. Али смотрел назад.
— Слева идут. Вон, выше камней.
Я развернул пулемёт. За деревьями мелькнули двое. Дал короткую очередь. Люди исчезли.
— Стоять здесь нельзя, — сказал Богдан.
Я кивнул и взял рацию.
— Синицын, мы вышли к своим. Все пешком. Джип Лечи потеряли.
Ответ пришёл после паузы.
— Принял. До основной дороги недалеко. На пост передал, что подходите.
— Воздух?
— Пока нет. Повторно связался, говорят — жди.
Я отпустил тангенту. Гриша затянул повязку. Равиль шумно выдохнул и начал застёгивать куртку.
— Ну что, потопали? А то я посижу ещё немного и вообще не встану.
Быков помог ему подняться. Мы двинулись следом за колонной. Быстро уйти не получалось. Стоило перестать стрелять, преследователи подходили ближе. Приходилось останавливаться, занимать место за деревом или камнем, ждать, пока впереди отойдут остальные. Потом поднимались те, кто оставался прикрывать. Я снова нёс ПКМ. Чужой приклад упирался в плечо немного иначе, ремень был коротковат, но возиться с ним я не стал. Гриша забрал запасную коробку у Равиля. Тот теперь шёл с одним автоматом, и всё равно было видно, как тяжело даётся ему каждый подъём.
Впереди показались последние пешие. Двое поддерживали мужчину. Носки его ботинок волочились по земле. Сазонов шёл рядом, то подставлял плечо, то забегал вперёд, высматривая дорогу. Увидев нас, остановился.
— Машины ушли? — Спросил я.
— Недалеко, — ответил он. — ЗИЛ опять на подъёме встал. Муса раскачивает.
Я посмотрел вперёд. За деревьями надрывался двигатель.
— Этих почему в машину не посадили?
— Эти первыми уходили, когда было не понятно, тронется ли ЗИЛ. Потом Муса шел в горку и останавливаться не стал, а в джипе места нет. — Ответил Виктор.
Я скрипнул зубами. Эта группа серьёзно отставал от остальных и могла попасть под обстрел в любой момент. Нужно было кого-то выделить из прикрытия, чтобы помогли Сазонову вытаскивать этих доходяг. Я тут же посмотрел на прапорщика, и он понял всё сразу. Мухин подошёл к освобождённым, подставил плечо под руку обессилевшего мужчины.
— Давай. На меня обопрись.
Тот поднял голову. Губы шевелились, но слов не было слышно.
— Потом спасибо скажешь. Пошли.
Они двинулись дальше уже быстрее и вскоре скрылись за очередным поворотом. Али остановился возле меня. Дышал тяжело, рот был приоткрыт. Куртка была вся в засохшей крови.
— Справа тоже обходят, — сказал он.
Я прислушался. Там трещали ветки. До сих пор дорога хотя бы давала возможность двигаться. Если противник догонит ЗИЛ и выведет его из строя, всё будет кончено.
Я вызвал Синицына:
— Слушай меня внимательно штурман, нас пытаются обойти. Мусе скажи — пусть тянет, сколько может. Мы останавливаемся, и будем стоять до тех пор, пока вы снова не поедите.
— Он тянет, Серый.
На заднем плане взревел двигатель. Потом послышался скрежет, и грузовик всё-таки пополз.
Богдан, стоявший чуть ниже, поднял здоровую руку. Мы пригнулись. Между деревьями показался человек. Ещё один остался выше, за стволом. Я опустился на колено, поставил сошки на корень и выстрелил. Первый исчез в кустах. Второй дал очередь почти вслепую. По дороге перебежал Быков. За ним Равиль и Гриша. Али остался справа от меня. Богдан прикрывал слева. Я подождал, пока наши займут позиции у нас за спиной.
— Теперь идите.
Богдан сменил магазин.
— Вместе пойдём.
Я хотел возразить, но он уже стрелял. Мы отошли втроём. Сначала быстро, потом, когда склон стал круче, шагом. Дыхание никак не восстанавливалось. Пулемёт тянул руки вниз. Перед глазами всё время возникала одна и та же картинка: остановиться, поставить его на землю, сесть рядом.
На повороте нас ждали Быков и Гриша. Равиль лежал чуть дальше, за камнем, держа дорогу на прицеле. Я прошёл мимо него, остановился за деревом и махнул рукой. Он поднялся не сразу. Гриша вернулся, помог ему встать. Они пошли рядом, неловко задевая друг друга оружием. Из рации донёсся голос Синицына:
— Серый, на основную выходим. Пост нас слышит. Вас ждут по дороге. В сторону не уходите.
— Понял.
Я посмотрел назад. Лес уже совсем посветлел. Можно было разглядеть мокрые стволы, кустарник над канавой, оставленные нами следы на глине. Там, между деревьями, снова двигались люди. Похоже вытащить заложников и Антона у нас всё же получится, а вот незаметно вернуться домой мы больше не могли. Наши лица видели освобождённые, местные, боевики. Подполковник передал военным всё необходимое, чтобы нас встретили. На дороге позади горели машины. Я ещё успел подумать, что потом придётся отвечать на вопросы. На много вопросов. Потом Али выстрелил, и думать стало некогда. Я опустил пулемёт на сошки. За моей спиной гремел по дороге ЗИЛ. Он всё ещё двигался. Мы должны были дать ему пройти оставшееся расстояние.
Глава 19
Лента закончилась раньше, чем я успел убрать палец со спуска. Пулемёт дёрнулся в последний раз и затих. Я откинул крышку. Гриша поставил рядом коробку, опустился на колено.
— Последняя.
Я посмотрел на него.
— Та, что у Равиля была?
Он кивнул. Левая рука у него почти не работала. Коробку он донёс за ручку правой, теперь пытался помочь мне вытащить начало ленты и никак не мог подцепить звено. Пальцы соскальзывали.
— Я сам. Смотри за дорогой.
Он взял автомат. Чтобы поднять его, пришлось сначала упереть приклад в бедро. Справа выстрелил Али. Через несколько секунд ответили выше по склону. Пули прошли над нами, посекли ветки. Я заправил ленту, захлопнул крышку. Когда потянулся к рукоятке, под левой лопаткой обожгло. Боль оказалась такой неожиданной, что я замер. Потом осторожно отвёл локоть. Куртка прилипла к спине.
— Что? — спросил Гриша. — Зацепило?
— Посмотри.
Он подался ко мне, провёл ладонью под разгрузкой.
— Кровь. Повернись немного.
Я повернулся. Ткань потянула кожу, и болеть стало сильнее.
— Дырка длинная. Похоже, по касательной прошло. Когда зацепило?
— Не знаю.
Я действительно не знал. После машины Лечи всё слилось в одно: дорога, деревья, чужие выстрелы, спины своих. Гриша достал остаток перевязочного пакета.
— Куртку сними.
— Не сейчас.
Он посмотрел на меня и ничего не сказал. Засунул повязку под одежду, прижал.
— Подержи.
Я потянулся назад. Рука не доставала. Гриша выругался, поправил разгрузку так, чтобы ремень прижал повязку, и затянул его сильнее. Стало больнее, зато ткань перестала ездить по ране.
— Пока так. Уйдём отсюда — переделаю.
Али снова выстрелил. Теперь одиночными, несколько раз. Я повернул пулемёт. Между деревьями мелькнул человек. Он двигался осторожно, пригнув голову, и всё время смотрел в нашу сторону. Я дождался, когда он выйдет из-за ствола, нажал спуск. После третьего выстрела отпустил. Человек упал за кустами. Больше я его не видел. Раньше я бы дал ещё очередь, не позволяя подняться. Сейчас посмотрел на ленту. Последняя коробка. Рядом зашуршали листья. Богдан спустился к дороге, придерживая раненую руку.
— На том краю пусто, — сказал он. — Они выше ушли. Обойти хотят.
— До наших доберутся?
— Пока нет. Но здесь оставаться нельзя.
Я вызвал Синицына. Подполковник ответил сразу.