Выкуп (СИ), стр. 42

— На галерее больше не показываются, — сообщил он. — Внизу пока тихо, но в селении двигатель завели. Далеко ещё, кто едет — не вижу.

Я вызвал Сазонова.

— У нас людей больше, чем ожидали. Готовьте всё место, какое есть. Всё барахло выбрасывайте кроме БК и связи. Нескольких придётся нести. Пока оставайтесь у машин, сами к нам не двигайтесь.

Он ответил сразу:

— Принял. Белов уже всё разложил. Подполковник с Мухиным и Богданом дорогу смотрят. Только вы там не задерживайтесь: отсюда стрельбу хорошо слышно.

С этим я и без него был согласен. Позади меня шаркали ноги. Освобождённые выходили к стене по двое, по трое. Один мужчина был в трусах и свитере. Другой нёс под мышкой ботинки, будто боялся, что их отберут. Пожилая женщина всё пыталась вернуться в помещение за какой-то сумкой. Макар усадил её возле остальных, присел рядом и долго говорил ей что-то на ухо. Она наконец перестала вырываться. Потом показался Игорь.

Сначала я увидел его плечо, следом — мальчишку, которого он поддерживал за спину. Антон шёл мелкими шагами и смотрел вниз. У самой двери остановился, повернулся к отцу и поднял здоровую руку, словно хотел потрогать его лицо, но не решился. Игорь опустился перед ним на колено. Я стоял совсем близко и слышал, как он сказал:

— Это я, Тошка. Посмотри на меня. Я приехал за тобой, теперь всё хорощо будет. Только слушайся меня, ладно? Здесь пока постреливают, поэтому говорить будем потом.

Мальчик смотрел на него неподвижно. Губы шевельнулись, но звука не получилось. Он перевёл взгляд на автомат, на грязное лицо отца, снова на автомат.

— Не надо ничего рассказывать, — продолжил Игорь. — Всё потом. Сейчас держись за мою куртку. Я рядом буду.

Антон наконец вцепился в него. Схватил так, что побелели костяшки. Игорь прижал сына к себе, всего на несколько секунд. Потом поднялся, обхватил его поперёк спины и повёл к остальным. За ними Гриша и Али вытаскивали на одеяле мужчину. Голова у того была завёрнута в грязную ткань. Он стонал при каждом движении.

— Ещё двое лежачих, — сказал Гриша. — И старик сам не дойдёт. Серый, тут больше двадцати получается.

Я тихо выругался сквозь зубы. До машин предстояло ещё дойти, спускаясь по склону. В темноте, через кусты, с ранеными и больными на руках. Уходить взяв только Антона, и бросить остальных? Не вариант. Я посмотрел на стоящий возле столовой грузовик, а потом на завал, который перекрывал дорогу за хозпостройками. В голове мелькнула безумная мысль. А если попробовать пробиться на нем?

ЗИЛ — 131, полный привод, шесть на шесть. Завалили проезд конечно знатно, но это же тяжёлый советский внедорожник, почти трактор. ЗИЛ стоял за хозяйственным навесом, задним бортом почти к стене. Вечером водитель проверял на нём колёса, значить он должен быть на ходу.

Из наушника донёсся голос Мусы:

— К базе две машины поднимаются. Передняя джип, за ней бортовая. Идут быстро, уже фары между деревьями видно.

Я прижал тангенту.

—. Муса, задержи их у въезда, сколько сможешь. Равиль, держи с Гришой корпус. — Потом повернулся к Макару — Проверь ЗИЛ. Если заведётся, подавай задом сюда. Через главные ворота не пойдём, будем выбираться за сараями.

Макар посмотрел на заваленную хозяйственную дорогу.

— Понял командир. Ты только людей от стены отведи, я в темноте их не увижу.

Он побежал к кабине. Мимо меня прошёл освобождённый мужчина с девочкой на руках. До этого я её не видел. Лицо было спрятано у него на шее, из-под взрослой куртки торчали тонкие голые ноги. Я на секунду задержал на них взгляд. Двадцать с лишним. И мы ещё не всех вытащили.

У ворот загудел двигатель. По деревьям скользнули фары, осветили верх корпуса и погасли. Почти сразу Муса выстрелил дважды. С той стороны ответили длинной очередью.

ЗИЛ завёлся не сразу. Стартер несколько раз тяжело провернул двигатель, потом тот схватил, кашлянул и загрохотал так, что я невольно пригнул голову. Из трубы вырвался сизый дым. Макар высунулся из кабины:

— Работает! Только к стене вплотную не подам, здесь железяка торчит. Придётся через борт грузить!

— Ставь как можешь. Быстрее!

Внизу хлопнула дверца машины. Сквозь стрельбу долетел злой голос. Муса что-то сказал по рации, но я не разобрал. Переспросил.

— Леча приехал, — повторил он. — Сам его видел. За джипом сидит, людей вперёд гонит. С грузовой уже спрыгивают.

Я успел подумать, что всё-таки дождались хозяина. На этом мысль оборвалась. У Равиля снова загрохотал автомат, из корпуса ударили в ответ. Между столовой и навесом просвистели пули. ЗИЛ пятился к нам. Я показывал рукой, Макар смотрел в зеркало. Заднее колесо переехало край клумбы, борт качнулся и остановился.

— Грузи! — крикнул он, спрыгивая из кабины.

Гриша с Али первыми забрались в кузов. Приняли человека на одеяле, оттащили к переднему борту. Следом стали подсаживать остальных. Сразу выяснилось, что даже подняться по колесу многие не могут. Ноги не держали. Люди цеплялись за железо, срывались, хватали друг друга за одежду. Пришлось поставить двоих снизу, ещё двоих наверху. Игорь усадил Антона у кабины и вернулся помогать. Я лёг возле заднего колеса, откуда видел проход между зданиями. Справа присоединился Равиль. У него по лицу текла кровь, но автомат он держал уверенно.

— В корпусе зашевелились, — сказал он. — Услышали машину. Сейчас полезут, чтобы мы без них не уехали.

— Смотри за проходом. Я двор возьму. Муса, тебе пора сниматься, к нам спускайся!

Ответ пришёл с задержкой:

— Ещё немного подержу въезд. Они пока за машинами, но обходят понизу. Как начну спускаться, скажу.

В кузове кто-то громко плакал. Гриша прикрикнул, потом сам сбавил голос и начал объяснять, чтобы ложились и не поднимались над бортом. Макар подхватил под колени старика. Игорь взял того под мышки. Вдвоём подняли к протянутым сверху рукам.

Я отвернулся к проходу. Оттуда выскочил человек, пробежал несколько шагов и скрылся за столбом навеса. Я дал очередь по краю укрытия. В ответ посыпались щепки из борта.

Макар упал рядом с колесом. Сначала я решил, что он просто пригнулся. Он и упал как-то буднично: сел на землю, завалился плечом, попытался подпереться рукой. Потом Игорь бросился к нему.

— Гриша! Спускайся, Макар ранен!

Я перевёл пулемёт на проход и больше не отпускал спуск дольше, чем требовалось, чтобы снова увидеть цель. Пыль висела перед глазами. В плечо толкало прикладом, в рот набивалась горечь сгоревших пороховых газов.

Гриша оказался рядом с Макаром. Разорвал на нём куртку, сунул руку под ткань. Я видел это краем глаза, пока менял коробку. Макар лежал на спине. Одна нога была согнута, подошва упиралась в землю.

— Серый… — начал Гриша.

Я посмотрел на него. Он едва заметно качнул головой. Только что Макар сидел в кабине. Я помнил, как у него от напряжения дёргалась щека, когда он крутил руль. Потом помогал заложникам… Теперь Гриша рукой закрывал ему глаза. Из корпуса опять выстрелили.

— Забирайте его в кузов, — сказал я, беря себя в руки. — Остальные все вышли?

— Ещё одного несут. В комнатах проверили, больше никого не осталось.

— Тогда грузите Макара и последнего. Здесь никого не оставляем.

Игорь взял его за плечи. Гриша — за ноги. Подняли вдвоём, передали наверх. В кузове подвинулись, освобождая место. Кто-то из бывших пленных снял с себя куртку и накрыл Макару лицо. Я снова уткнулся в приклад. Злость пришла позже, уже вместе с невозможностью что-нибудь исправить. Сейчас оставались окно, проход и край столба, за которым сидел стрелок.

Сверху послышался короткий вскрик. Али прижал ладонь к щеке. Между пальцами потекло.

— Живой! — крикнул он раньше, чем его спросили. — Стеклом задело, грузите дальше!

Гриша тоже был в крови. У него разошёлся рукав выше локтя, но он продолжал принимать людей. Муса появился из темноты возле навеса. Дышал тяжело, на винтовке налипли мокрые листья.

— Они уже за воротами. Леча возле машины остался, остальных гонит к столовой. Ещё несколько человек обходят корпус с другой стороны. Нам сейчас уходить надо, Серый.