Выкуп (СИ), стр. 38

— Сергей, можно через него моим позвонить?

— Кому именно? — Устраивать переговорный пункт в мои намерения не входило.

— Не домой. По делу. — Он назвал фамилию, должность, потом объяснил, где служит этот человек. — Служебный номер помню. Если не перевели.

Я посмотрел на аппарат. Возможность была очевидная. И оттого досадно, что сам сразу до неё не додумался. Всё ещё мыслил так, будто связь здесь — это чужой дом с телефоном, незнакомый голос в трубке и необходимость передавать сведения через третьи руки.

— Что сказать хочешь?

— Что живой. Освобождён. И что скоро к постам повезут бывших рабов и заложников. Чтобы там знали и приняли людей, а не держали до выяснения.

Это было нужно. Особенно после всего, что рассказывал Муса про дороги.

— Хорошо, — сказал я. — Только имён наших не называй.

Синицын кивнул.

— Помню.

— И где мы, тоже пока не говори. Неизвестно, кто трубку возьмёт и кого потом к разговору подключат. Сначала убедись, что со своим человеком говоришь.

— Понимаю.

— Про Антона и дальнейшие дела — ни слова.

Подполковник посмотрел мне в глаза.

— Сергей, я понял. Я сейчас не собираюсь никому и ничего объяснять и докладывать. Мне нужно, чтобы люди нормально до своих домов доехали.

Я протянул ему телефон. Номер он набирал медленно, несколько раз шевеля губами, будто проверял себя. Ответили быстро.

— Соедините с… — Синицын назвал фамилию. Выслушал. — Подполковник Синицын. Да, тот самый. Нет, я не могу позвонить позже.

Он замолчал, прижав аппарат здоровой рукой к уху. Я стоял рядом. Из сарая вышел Мухин, увидел телефон и остановился.

— Пётр? — вдруг сказал Синицын. По тому, как изменилось его лицо, я понял: дозвонился. — Да. Я.

Он долго слушал, потом закрыл глаза.

— Живой. Ранен легко. Сейчас не об этом.

Синицын отвернулся, сделал несколько шагов и снова остановился.

— Нет. Пока не на нашей стороне. Со мной освобождённые. Военные и гражданские. Есть тяжёлые, нужна медицинская помощь. — Он слушал, изредка кивая. — Вывозить будут местные. Пожилой человек на своей машине. С ним сопровождающий. Надо предупредить посты и обеспечить приём. И так, чтобы обоих, и старика и того кто будет сопровождать, отпустили обратно. Они не одну партию бывших пленных привезут. Да, помогают добровольно, сильно рискуют. Вот и сделай как я прошу!

Пауза.

— Нет, тех кто нас освободил я назвать не могу. Да не перебивай! Говорю же, группа спецназа. Кто такие и откуда мне знать не положено, они тут остаются работать, у них ещё задачи есть. Ну а какого хрена тогда? Работают люди, мне пофиг кто и откуда, главное, что наши и дело сделали. Да. Подробности потом. Сейчас важнее людей забрать.

На другом конце, видимо, задали ещё несколько вопросов. Синицын нахмурился.

— Пётр, я несколько месяцев у них просидел. Если бы мог сейчас к тебе приехать, приехал бы. Значит, пока не могу.

Он выслушал ответ и немного успокоился.

— Да. Записывай.

Подполковник продиктовал известные ему фамилии освобождённых, отдельно назвал Мухина и солдат. Потом заговорил о раненых, запнулся и посмотрел на меня. Я позвал Белова. Тот подошёл сердитый, с закатанными рукавами, но, поняв, о чём разговор, сразу взял телефон. Представился просто фельдшером и коротко объяснил состояние самых тяжёлых. Никаких лишних подробностей. Синицын снова забрал аппарат.

— Когда будет готово, скажешь, где их примут. Людей зря по дороге гонять нельзя. — Он ещё немного слушал. — Хорошо. Перезвони на тот номер, что я тебе сейчас продиктую. Только не тяни, группа скоро выходит. Жду.

Он продиктовал номер нашего телефона, отключил связь и несколько секунд смотрел на аппарат.

— Узнал? — спросил я.

— Узнал. Сначала решил, что розыгрыш. Потом поверил.

— Что обещал?

— Передать командованию. Предупредить тех, кто отвечает за посты, подготовить медиков. Но ему нужно время.

Я забрал аппарат.

— Сколько?

Синицын покачал головой.

— Не сказал. Сам понимаешь, там тоже не всё одним звонком решается.

Понимал. Но теперь хотя бы знали, что люди живы и их будут вывозить.

Микроавтобус пришёл под вечер. Мы контролировали подъезд к нашей временной базе, и ни каких хвостов за старым РАФиком не заметили. Старик приехал один. Он заглушил двигатель, выбрался из кабины и некоторое время стоял возле входа в сарай, осматривая нас. Невысокий, сутулый, в выцветшей кепке. На правой руке не хватало двух пальцев. Муса подошёл к нему, негромко заговорил. Я дождался, пока они закончат, и шагнул навстречу.

— Сергей.

Старик назвал своё имя, но руки не подал. Я не стал тянуть свою. Он посмотрел на оружие, потом перевёл взгляд на вход в сарай.

— Там? Показывайте.

Белов сразу повёл его к тяжёлому. Старик стоял над лежавшим человеком, слушал фельдшера и хмурился. Потом повернулся к Мусе:

— В задней части постелем. Дома жена матрас положила.

Один из солдат попытался подняться ему навстречу. Старик остановил его коротким движением ладони.

— Сиди пацан.

В голосе не было ни тепла, ни неприязни. Только усталость. Когда вышли к машине, я сказал:

— Спасибо, что согласились помочь.

Он помолчал, глядя на меня.

— Аслан сказал, вы у Лечи людей забрали.

— Да. С каменного карьера.

— Хорошо. Ещё к нему пойдёте?

Я не ответил. Старик чуть прищурился.

— Пойдёте, — произнёс он уже утвердительно. — Если получится, убейте этого шакала.

Потом отвернулся и открыл задние двери машины. Больше благодарить я не стал. Мы помогли убрать лишнее, уложили подстилку. Белов проверил, как ложатся носилки, заставил переделать. Старик терпеливо ждал, придерживая дверь. Первыми отправили самых слабых. С ними поехали двое солдат и Аслан. Остальным велели пока отдыхать. Муса отвёл Аслана в сторону ещё раз. Говорили недолго. На прощание Оздоев крепко сжал ему плечо. Когда микроавтобус тронулся, освобождённые в сарае притихли. Я смотрел, как машина медленно выбирается на дорогу. Старик действительно ехал осторожно, почти не раскачивая кузов. Равиль встал рядом.

— Получается, руки нам развязали.

— Ещё не совсем.

Он посмотрел на телефон у меня в руке.

— Ответа от человека Синицина ждёшь?

— Жду.

Машина скрылась за поворотом. Во дворе стало тише. Белов вернулся к Богдану. Мухин занялся оставшимися, Синицын сел у входа, чтобы не пропустить звонок. Муса стоял в стороне, глядя туда, куда уехал Аслан. Игорь подошёл ко мне, в руках у него была карта.

— Теперь можно готовиться?

Я посмотрел на отметку бывшей базы отдыха.

— Теперь можно.

Глава 15

Карту мы разложили на капоте. Игорь прижал ладонью порванный угол, а я ещё раз посмотрел на дорогу, поднимавшуюся от селения к бывшей базе отдыха. Отворот, несколько прямых участков, ручей. На бумаге всё выглядело просто. Что сохранилось на местности, предстояло выяснить самим. За несколько лет здесь могли прорубить новые дороги, забросить старые, застроить пустыри. О том, что произошло с базой после прихода людей Лечи, карта вообще ничего рассказать не могла. Синицын стоял рядом, придерживая больную руку.

— За столовой лес начинается. Склон крутой, — напомнил он.

Я кивнул. Подполковник уже описывал нам и столовую, и корпус, и двор между ними. Подробно описал комнату где его держали и выход из неё во двор. Совсем не много, но и то хлеб. Его привезли на базу связанным и с мешком на голове, большую часть времени держали взаперти. Он хорошо помнил ступеньки, по которым его водили, их количество, какая больше скрипит, где прогибаются, а вот что находилось за ближайшим поворотом, мог не знать.

Нам требовалось увидеть всё самим. Как следует разведать всё что можно. Действовать так, как мы действовали в карьере, я больше не хотел. Тут и охрана после недавних событий будет бдительнее, и местность куда как сложнее.

Освобождённых вывезли из сарая за три поездки. Последние уехали уже в темноте. Старый РАФ долго разворачивался между деревьями, сипло тарахтел двигателем. Над утоптанной и как следует накатанной шинами машин площадкой перед старым сараем стоял стойкий запах автомобильного выхлопа и варёной картошкой: старуха передала нам ужин в большой кастрюле, завёрнутой в полотенце.