Выкуп (СИ), стр. 35

— Пока вы останетесь с нами.

— Вывезти нас нельзя?

— Куда? Во-первых, сейчас нас активно ищут. Нам повезло, что местные считают собак не чистыми животными, и держат их только в качестве пастушьих или охраны подальше от жилого дома. Хороший кинолог или даже охотник с обученным псом нас давно бы уже нашел. Если отвозить вас, то обратно у нас уже не получится вернуться, а мы свою задачу до сих пор не выполнили. Во-вторых… на ближайшем федеральном посту объяснять, кто мы и откуда взялись? С таким оружием, раненым пленным и вашей компанией?

Синицын помолчал.

— Понимаю.

— Нам дальше идти надо. Дело заканчивать. Мальчишку там оставить не можем. Поэтому сейчас никто никуда отдельно не поедет.

Он кивнул, но по лицу было видно, что думает не только об этом.

— А как вы возвращаться собираетесь?

— Сначала выполним задачу, потом освобождённых наша группа доведёт до административной границы. Оставим в видимости ближайшего поста, чтобы сами добраться смогли, а сами пойдём мимо блокпостов.

— Пешком? Может вам какая-то помощь нужна?

— Пойдём как придётся. С маршрутом и порядком разберёмся, когда Антона заберём. — Я усмехнулся — Ты не переживай подполковник. Тебя летать учили, а нас в разведку ходить и по чужим тылам шастать. Переходить нейтралку и линию фронта для нас не впервой. И тут нет разницы, через свою линию идти, или вражескую. Подготовка у нас есть. Опыт тоже. В условленном месте нас подберут. Мы спецназовцы ГРУ дружище, хоть и в отставке.

Синицын медленно кивнул. Я видел, что вопросов у него осталось много. У меня их было не меньше. Но обсуждать сейчас каждую возможную неприятность означало просидеть возле сарая до вечера.

— Значит, до границы все вместе, — произнёс он.

— Да.

— А про вас там что говорить?

— Как это что? Правду конечно — Я опять улыбнулся — Но не всю конечно. Скажите, что освободил вас армейский спецназ. Кто такие, из какой части, куда и зачем потом ушли — не говорили, ссылаясь на секретность.

Подполковник помолчал, потом кивнул.

— Я ничего не слышал про Серёгина, Быкова, отставников и незаконное оружие, — сказал он наконец. — И никто из наших не услышит. Остальные тоже будут молчать.

Я посмотрел на него.

— Обещать за всех не надо.

— За себя обещаю. Остальные не военные, в том, что сейчас происходит не разбираются. Им бы только живыми отсюда выбраться, остальное их не волнует. Со срочниками тоже самое. Разве что Мухин… с Мухиным я поговорю.

Он попытался подняться, но с первого раза не получилось. Я подхватил его под здоровую руку. Синицын выпрямился, перевёл дыхание.

— С мальчиком тоже помогу, чем смогу. На базе я был. Что помню — расскажу. За освобождёнными посмотрим.

— Это сейчас и нужно.

Он кивнул.

— И командовать мной продолжайте. Я хоть и подполковник, но здесь от моего звания толку немного.

— Тогда первая команда — лечь. Белов уже второй раз на вас смотрит.

Синицын обернулся. Фельдшер действительно стоял у входа и ждал, уперев руки в бока.

— Есть, — сказал подполковник.

На этот раз он произнёс это уже без прежней уверенности, что перед ним командир действующей армейской группы. Но подчинился так же.

Муса вышел с картой. Мы присели возле стены. Он разгладил лист на колене, показал новую отметку.

— Здесь. Теперь сходится. И этот, и лётчик одно место описывают.

— Давно Синицына оттуда перевезли?

— Он точно не знает. Больше недели.

— Значит, обстановку всё равно нужно смотреть. Нужно провести полноценную разведку.

Оздоев кивнул. Из сарая вышел Игорь. Остановился рядом, посмотрел на карту.

— Что решил?

— На базу пойдём.

Он выдохнул с облегчением.

— Сейчас?

— Как только сможем идти и соображать. Ребята засыпают на ходу.

Игорь хотел возразить, но промолчал. Я показал на вход.

— Освобождённые пока останутся здесь. Синицын с Мухиным за ними смотрят. Без нас никуда не двигаются.

— Синицын знает уже, кто мы и зачем здесь?

— Знает.

Быков кивнул. Муса убрал карандаш.

— После карьера Леча про штурмана первым делом подумает.

— Если успели сообщить, кого забрали, — сказал я.

— Даже если не успели, узнает. Там одного подполковника держали. Слух про него уже ходил.

Я посмотрел на Игоря. Он ещё вчера говорил об этом, убеждая меня спуститься на карьер. Теперь его довод стал крепче. Нас действительно видели русской группой, которая пришла за офицером и забрала его вместе с остальными.

— Будет выяснять, ушли мы или ещё здесь, — сказал я.

— На дорогах искать начнут, — ответил Муса.

— Возможно.

— Значит, время есть, — сказал Игорь.

Я сложил карту и убрал её в полевую сумку.

— Немного. И рассчитывать, что он обязательно сделает как нам удобно, нельзя.

— Я понимаю, Серый. — Быков опустил глаза.

В сарае заговорил Мухин. Негромко распределял людей: кому принести воды, кому нужно освободить места возле стены, чтобы уложить раненого. Синицын что-то добавил. Ему ответили. По крайней мере теперь там появилось кому заниматься освобождёнными, кроме Белова.

— Всё пацаны, всем спать — продолжил я. — По очереди. Хоть немного. Ночью у нас опять будет много дел.

Я вернулся в сарай. Равиль сидел возле пленного, держа автомат на коленях. Глаза у него были красные.

— Подменю, — сказал я. — Спать ложись.

— Не надо. Я в порядке.

— Равиль. Мозги не греби мне. Делай как сказано.

Он посмотрел на меня и наконец поднялся. Бородач проводил его взглядом, потом повернулся ко мне.

— Я всё рассказал.

— Это вряд ли. — По дружески улыбнулся я и сел напротив. — Не было у тебя столько времени, чтобы всё рассказать. Вспоминай ещё. Сделай так, чтобы ты нам живой был нужен. Думай, время у тебя пока есть.

У стены Игорь устроился рядом с Виктором. Тот что-то негромко рассказывал. Быков слушал, наклонившись вперёд, чтобы не пропустить ни слова. Синицын лежал с открытыми глазами. Когда я посмотрел на него, подполковник чуть приподнял здоровую руку и показал на собравшихся вокруг Мухина солдат: порядок. Я кивнул. Теперь он знал, кто мы. Знал, почему не можем просто довезти его до поста, представиться и попросить помощи. А я впервые за последние дни знал, куда нам идти дальше. Не к очередному посреднику и не к человеку, который, возможно, что-то слышал. К Антону. Оставалось только успеть, пока его снова не увезли.

Глава 14

Аслан, который часа три назад ушел к дороге на разведку вернулся, когда я только начал проваливаться в сон. Я сменился несколько минут назад и казалось, засну едва голова коснётся рюкзака, который заменял мне подушку. Сквозь дрёму услышал, как у входа переговариваются, потом кто-то присел рядом.

— Сергей.

Я открыл глаза. Передо мной сидел Муса. За его плечом стоял Аслан.

— Что опять?

— Поговорить надо.

По их лицам было понятно, что поспать пока не получится. Я поднялся, поправил разгрузку и вышел. Снаружи уже пригревало. Туман сошёл, и теперь было видно, насколько далеко просматривается склон возле нашего сарая. Ночью место казалось укромнее. Аслан остановился за углом.

— Мусу ищут. — Я посмотрел на Оздоева. Тот молчал, а Аслан тем временем продолжил — Люди Лечи. По знакомым ездят. Спрашивают, когда видели, с кем приезжал, где мог остановиться.

— Откуда узнал?

— Я к поселку вышел, оттуда на попутке до города добрался. Ходил там, смотрел. Сам видел машину. Потом поговорил кое с кем. В доме, откуда мы ушли, уже побывали. Хозяина не нашли, соседей расспрашивали.

Я потёр затылок.

— Сюда дорогу найдут?

— Пока не нашли. Но оставаться здесь нельзя. Мы близко к городу, и к дороге близко.

Из сарая донёсся кашель. Следом Белов кому-то велел не вставать. Аслан прислушался и продолжил:

— У меня есть предложение. Освобождённых нужно от вас убрать.

— Куда?

— К знакомым моим. Здесь недалеко живут. Старик со старухой, одни. Дом большой, сад, хозяйство осталось. Машина есть. Он может их потом к российским постам вывезти.